Луи Верней, Жорж Берр

ШКОЛА НАЛОГОПЛАТЕЛЬЩИКОВ

Перевод с французского - Е. Танк

Действующие лица

Эмиль Фромантель,

директор департамента подоходного налога, 57 лет, сухой, раздражительный чиновник.

Жюльетта Вальтье,

дочь Фромантеля, хорошенькая, веселая, неглупая, кокетка.

Гастон Вальтье,

элегантный 35-летний мужчина.

Реймон Жиру,

застенчивый молодой чиновник.

Лашапелод,

60 лет, волокита, миллионер.

Пьер Сериньи,

30-летний поэт, романтик.

Эрнест Шантуазо,

министр финансов.

Альфред Меню,

пожилой буржуа, налогоплательщик.

Бетти Дорланж,

молодая кокотка.

Ирма,

секретарша Вальтье.

Виржини,

горничная.

Эжен,

лакей.

Действие первое

Деревенская дача Фромантеля недалеко от Парижа. Август. Гостиная (она же и кабинет), направо, в глубине, выход в сад. Налево, на третьем плане, дверь в прихожую. Налево, на первом плане, дверь на балкон. Направо, на первом плане, дверь в комнаты. Мебель довольно посредственная.

Из передней входит Меню, за ним Виржини, горничная Фромантеля.

Мен ю. Хорошо, хорошо, мадемуазель, я его подожду.

Виржини. Но ведь уже пять часов, мсье, и я даже не знаю, вернется ли хозяин к обеду.

М е н ю. В деревне? В дремучем лесу? Где же еще он может пообедать?

В и р ж и н и. Да почем я знаю! У друзей... у соседей...

Меню. Как их зовут? Их адрес?

Виржини (пожимает плечами). О, мсье...

Меню. Нет, извините. Мне нужно, во что бы то ни стало переговорить с господином Фромантелем. Мадемуазель, перед вами — плательщик налогов, доведенный до отчаяния.

Виржини. Ах, так вы налогоплательщик?

Меню. Как и все французы.

Виржини. Ну, значит, господин Фромантель наверняка вас не примут. Он в отпуску до сентября, и он не хочет, чтобы к нему приезжали по делам.

Меню. Так вот отчего вы говорите, что его нет? Вам так велели?

В этот момент теннисный мяч, вылетевший из-за кулис, попадает Меню в голову. Слышен крик Жюльетты: «Аут!»

Что это такое? (Разглядывает невидимый теннис). Да ведь это же он! Сам господин Фромантель. Как вам это нравится! В то время как миллионы граждан протестуют против повышения налогов, господин директор департамента играет в теннис!.. С кем он играет? Кто эта молодая женщина?

В и р ж и н и. Это — его дочь.

М е н ю. Мадам Гастон Вальтье?

В и р ж и н и. Ну да! Вы с ней знакомы?

Меню. Нет, но я с ее мужем — товарищи по клубу. Он мне и посоветовал: «Повидайте моего тестя. Это любезнейший человек. Он все устроит». Господин Вальтье тоже на теннисе?

В и р ж и н и. Нет-с. Они ушли сейчас же после завтрака. Вот это уже правда.

М е н ю. Хорошо. Послушайте, вот вам сто франков. Скажите господину Фромантелю, что господин Меню обязательно хочет с ним переговорить. Альфред Меню, друг его зятя. Не забудете?

В и р ж и н и. Но я получу здоровый нагоняй, мсье!

М е н ю. Потому я и дал вам сто франков. За передачу приятной новости вы бы не получили ни гроша.

В и р ж и н и (подумав). В конце концов, это справедливо. (Уходит).

Меню. (один, прохаживается). Ковры... прибор для коктейлей, копия Фрагонара... гаванские сигары. А мы, мы платим за все это! (Яростно берет четыре сигары и кладет себе в карман). Ладно. Надо хоть что-нибудь себе вернуть. (Заметив Фромантеля). Вот он все-таки идет. (Кланяется), Здравствуйте, господин директор!

Входит Фромантель, худой, сухой, 55-60 лет. Белые брюки и рубашка с открытым воротом. Теннисная ракетка.

Фромантель. Здравствуйте. По-вашему, я не имею права даже на месяц отдыха!

Меню. Извините меня, господин директор. Но меня привело сюда чрезвычайно срочное дело! Кроме того, и друг Гастона Вальтье.

Фромантель. Знаю! Знаю!

Мсню. Я прошу уделить мне только десять минут.

Ф р о м а н т е л ь. Я слушаю вас.

Меню. Двадцать восьмого февраля, точно соблюдая закон, я послал финансовому инспектору района свою декларацию доходов за 1933 год. Она составляла сорок одну тысячу франков. Инспектор ее не признает, считает ее произвольной, не соответствующей внешним признакам моего состояния. Он обложил меня из расчета ста тысяч дохода, и на днях я получил повестку на уплату восемнадцати тысяч четырехсот тридцати двух франков налога...

Фромантель (считает в уме). Сто тысяч дохода... Мне кажется, что это правильно...

Меню. Виноват. Но я отвергаю такое начисление!

Фромантель. Ваше право...

М е н ю. Я знаю. По совету вашего зятя я помчался в вашу канцелярию в Париже. Вы — в отпуску. Я обратился к вашему секретарю, к господину Жиру, который обещал переслать мое дело сюда. Вы получили эту папку?

Фромантель. Не знаю. У меня здесь много папок. Как вас зовут? (Роется в бумагах).

Меню. Меню. Альфред Меню. Я друг Гастона.

Фромантель. О дружбе на обложках не пишут. Постойте!.. Постойте... Меню?.. Вот! Помечено синим крестом.

Меню (встревожено). Вот так штука! Что это значит?

Фромантель. Это значит, что вы мне особо рекомендованы.

Меню (вздыхает). Слава богу!

Фромантель. Посмотрим... Посмотрим!.. Но ваш финансовый инспектор, по-моему, не такой уж жестокий.

Меню. Здравствуйте!

Фромантель. Сколько вы платите за квартиру?

Меню. Двенадцать тысяч франков.

Фромантель. Да. На бумаге.

Меню. То есть как это?

Фромантель. Ваша квартирная плата должно быть не меньше двадцати тысяч, но восемь тысяч вы даете домохозяину из рук в руки... Мы знаем эти штучки!

Меню. Даю вам честное слово...

Фромантель. Слово налогоплательщика? Много оно стоит!

Меню. Но ведь я вам особо рекомендован. Синий крест!

Фромантель. Да... я и рассматриваю ваше дело весьма благожелательно. Но что поделаешь? Вот здесь я вижу: трое слуг в квартире за двенадцать тысяч франков, естественно, что я оцениваю ее в двадцать тысяч: это минимум.

Меню (растерявшись). Господин директор...

Фромантель. Теперь дальше: у вас дача в Сен-Тропезе.

Меню. Да нет же, какая дача — лачужка! Я получил ее в наследство от дяди. Она ничего мне не стоит и ничего не приносит.

Фромантель. Все-таки это явный признак богатства. Как вы приехали сюда?

М с н ю. В автомобиле.

Ф р о м а н т е л ь. А какая у вас машина?

Меню. Малюсенькая, десять сил, господин директор.

Фромантель. Итак, квартира в двенадцать тысяч франков, дом на юге, десять лошадиных сил и трое слуг. Вы на диете?

Меню. Н-н-нет...

Фромантель. Значит, вы едите три раза в день — и как следует.

Меню. Ничего особенного...

Фромантель. Положим. Вид у вас превосходный. Вы отлично одеты... (Вытягивает из его жилетного кармана высовывающуюся сигару). Вы курите гаванские сигары!

Меню (смущенно). Это... это подарок...

Фромантель (иронически). Тэк-с, тэк-с! И вы хотите нас уверить, что ведете подобный образ жизни на сорок одну тысячу в год?

Меню (вставая). Господин директор, я подписал свою декларацию под присягой...

Фромантель. Вот это верно. Разберем же ее слегка, вашу декларацию. Присаживайтесь. Вы указываете, что у вас на иждивении двое детей. Сколько им лет?

Меню. Шесть и восемь.

Фромантель. Поздно же вы стали отцом!

Меню. Да. Мое оправдание в том, что не я их отец. Это дети одного моего старинного друга, аптекаря в Байе, у него девять сыновей и дочерей. Я забочусь о двух младших. Я очень добрый человек, господин директор.

Фромантель. Вы их усыновили?

Меню. Нет.

Фромантель. Значит, не вы имеете право на скидку с налога, а аптекарь в Байе.

Меню. Но ведь это я плачу за их воспитание.

Фромантель. Государство не входит в такие тонкости. Законный отец может вносить в декларацию всех своих детей. Даже если он рогоносец и они фактически не его дети. Вы видите, у нас широкие взгляды! Но вы просите скидку за двух детей, не состоящих с вами ни в каком родстве... Да вы смеетесь, милостивый государь! Вам остается только подобрать на улице полторы сотни ребят, и в результате мы еще окажемся вашими должниками!

Меню. Извините, фининспектор их признал

Фромантель.(заглядывая на оборот). Действительно. И по этому случаю он скинул вам четыре тысячи двести франков. Да он сошел с ума! Мы их сейчас прибавим. (Вписывает).

М е н ю (возмущенный). Да это безобразие! Я прихожу к вам просить скидки, а вы еще увеличиваете налог!

Фромантель. Вы просите пересмотреть ваше дело. Вот я его и пересматриваю. Значит, восемнадцать тысяч четыреста тридцать два плюс четыре тысячи двести, итого двадцать две тысячи шестьсот тридцать два франка.

Меню. Ну, что вы скажете!

Фромантель. Вы женаты?

Меню. С 1907 года.

Фромантель. У вас есть брачное удостоверение?

М е н ю. С собой нет. Я не мог предполагать, чт-то...

Фромантель. Где вы венчались?

М е н ю. В Брайтоне.

Ф романтель. В Брайтоне?.. Позвольте, позвольте!.. Но ведь это...

М е н ю. В Англии.

Фромантель. А почему вы венчались в Англии?

М е н ю. Потому что моя жена англичанка.

Фромантель. Ваш брак зарегистрирован французским консулом?

Меню. Нет. Английским пастором.

Фромантель. В таком случае вы не женаты.

Меню. Как же это так, господин директор? Я познакомлю вас с моей супругой при первом удобном случае.

Фромантель (поправляя). С вашей сожительницей, милостивый государь!.. В глазах французского закона вы — холостяк.

Меню. Этого я не знал. И что же?

Фромантель. А то, что налог с вас как с холостяка увеличивается на двадцать пять процентов, то есть на пять тысяч шестьсот пятьдесят восемь франков.

Меню. (в бешенстве). Но это же скандал, это безобразие! Я живу с моей Фани двадцать шесть лет! Я взял ее без приданого, она ужасная мотовка.

Фромантель. О, это нас не касается. Итак, мы имеем двадцать восемь тысяч двести девяносто франков.

М с н ю (в сторону). И я еще добивался свидания с ним человеком!

Фромантель. Теперь скажите мне...

Меню. Что еще?

Фромантель. Здесь указаны довольно значительные профессиональные расходы. Какова собственно наша профессия?

М е н ю. Я вице-председатель Общества помощи одиноким матерям.

Ф р о м а н т е л ь. И это все?

М е н ю. Я занят с утра до вечера.

Фромантель. Что вы за это получаете?

Меню. Ровно ничего.

Фромантель. Тогда это не профессия.

Меню. Пожалуй, это скорее добровольная общественная работа.

Фромантель. С чем вас и поздравляю.

Меню. Благодарю вас, господин директор.

Фромантель. Но, черт возьми, если нет профессии — значит, нет и профессиональных расходов.

Меню. Заверяю вас честным словом, что у меня есть секретарь, которому я плачу тысячу франков в месяц. Его зовут...

Фромантель. Это ваше личное дело! Вы могли бы с таким же успехом платить три тысячи танцовщице из балета! Заниматься благотворительностью — это в такой же мере профессия, как и обманывать свою жену.

Меню (возмущенный). Господин директор!

Фромантель. Конечно, это более похвально. Но с точки зрения фиска это совершенно то же самое. Откуда проистекают ваши доходы?

Меню. От акций промышленных предприятий.

Фромантель. Итак, ваша единственная работа состоит в том, что вы каждые три месяца стрижете купоны и плачетесь о будущности одиноких матерей. Не могу себе представить, чтобы для этого мог понадобиться секретарь. Поэтому я должен присоединить эти двенадцать тысяч к общей сумме... что увеличит ваш налог на тысячу шестьсот тридцать два франка девяносто четыре сантима, плюс двадцать пять процентов надбавки, как холостяку. Итого мы имеем тридцать тысяч триста тридцать один франк пятьдесят семь сантимов.

М е н ю. Да вы меня разоряете дотла!

Фромантель. Но так как вы — друг моего зятя, я постараюсь добиться невозможного и снизить вам эту сумму до тридцати тысяч.

Меню. Это подлость, милостивый государь!

Фромантель. Прошу вас соблюдать вежливость. Если вы не довольны моими действиями, можете жаловаться выше.

М с и ю. Ну, нет, спасибо! Если главный директор столь же любезен, то мне останется только протягивать руку на паперти.

Входит Жиру.

Ж и р у. Здравствуйте, патрон.

Ф р о м а н т е л ь. Здравствуйте, мой маленький Жиру.

Ж и р у. Я вам не помешал?

Фромантель. Нисколько, Жиру. Входите. У меня мсье Альфред Меню, которого вы, кажется, знаете?

Ж и р у. А, конечно. Я видел вас в канцелярии и отправил ваше дело господину Фромантелю.

Меню (иронически). О, да, да. С рекомендацией, не прайда ли? Синий крест!

Ж и р у. Я вижу, что вы уже поговорили с господином директором. Ваше дело улажено?

М е н ю. О, разумеется! Я приехал жаловаться на обложение в восемнадцать тысяч франков, а теперь выходит, что я должен платить тридцать тысяч!

Фромантель. В этом нет никакого сомнения. Вот, взгляните, Жиру, я сделал пометки карандашом.

Жиру (рассматривает папку). Совершенно справедливо. Бесспорно. Железная логика.

М е н ю. О, коршуны! Как они поддерживают друг друга!

Жиру. Тем не менее, есть одна мелочь, которая бросается в глаза.

М е н ю (с надеждой). Что, что?

Ж и р у. Я вижу, что в прошлом году господин Меню заплатил девять тысяч франков подоходного налога.

Меню. Да! О, да!

Жиру. Между тем, он уже был холостяком, а двое ребят, которыми он занимается, имели к нему такое же отношение, как и в этом году. Значит, он воспользовался ошибкой. Надо эту ошибку исправить.

Меню. Но ведь в прошлом году инспектор утвердил мою декларацию.

Жиру. Он ошибся. Господин директор установил, что декларация неправильна. С вас причитается разница между уплаченной суммой и тем, что с вас следовало.

Меню (испуганно). Что вы говорите?

Фромантель. Совершенно верно. Пересмотр неизбежен.

М е н ю. За прошлый год?

Ж и р у. И за другие годы.

Меню. Как?

Фромантель. Нам предоставлено право пересмотра за прошедшие пять лет.

М е н ю (в ужасе). Боже мой, что с меня еще потребуют?

Фромантель. Приблизительно, если считать, что доходы ваши не изменились, тысяч сто.

Меню (потрясенный). Как, как вы сказали?

Фромантель. Неправда ли, Жиру? Жиру. Да. Максимум сто двадцать тысяч.

Меню.(вне себя). Вы — бандиты!

Фромантель. Милостивый государь, извольте выйти вон!

Меню. О, да! Я уйду! Но теперь я знаю, что мне остается делать! Я женюсь на своей собственной жене, И отдам аптекарю его детей, переведу свой капитал в Шиейцарию, распродам мебель и поселюсь в гостинице. И тогда посмотрим, осмелитесь ли вы потребовать с меня хоть один сантим! (Уходит)

Ж и р у. Какой хам!

Фромантель. О, эти налогоплательщики!

Ж и р у. Я нахожу, что вы — сама доброта! Человек заявляет, что у него сорок тысяч дохода. Вы доказываете, что у него по крайней мере сто тысяч. Обман налицо. Следовательно, он должен заплатить штраф в пятикратном размере. Я просто не понимаю, почему вы...

Фромантель (сухо). Я знаю, что мне делать, Жиру.

Жиру (осторожно). Извините, господин директор.

Фромантель. Вот уже тридцать пять лет как я на государственной службе. Не вам учить меня ремеслу. Когда мы выколачиваем немало денег, нас поздравляют. Когда же мы выжимаем слишком много, нас посылают ко всем чертям. Да, наша задача очень, очень деликатная. Мы должны быть и математиками и психологами. Налогоплательщик — это такое изменчивое существо! Иногда можно взять с него гораздо больше, чем он должен, иногда надо удовлетвориться несколько меньшим.

Жиру. Но если нам должны?

Фромантель. Вопрос не в том, чтобы исчислять,

сколько нам должны, а в том, сколько можно потребовать, не восстанавливая против себя общественного мнения. Существует предел, которого ни в коем случае не следует переступать. Что это вы мне еще принесли?

Жиру (открывает портфель). Сегодня немножко больше дел, чем обычно.

Фромантель. И это называют быть в отпуску!

Ж и р у. О, господин директор, я беспокою вас ведь только по четвергам.

Фромантель. Да, и оставляете мне работу на всю неделю.

Жиру. Это не моя вина. И потом, вы все-таки живете на даче, играете в теннис... А я каждое утро, с девяти часов в канцелярии. В Париже сейчас тридцать пять градусов в тени!

Фромантель. Нет, нет, не будем сравнивать. Вам — тридцать лет, мне — пятьдесят шесть. Вы только начинаете свою карьеру, а я уже достиг вершины!.. (Жиру протягивает ему бумагу). Что это такое?

Жиру. Это циркуляр министра, который обращает ваше внимание на последние финансовые законопроекты, утвержденные парламентом.

Фромантель (бросая бумагу в корзину). Бесполезно изучать их. Завтра они будут изменены. Еще что?

Жиру (протягивая папку). Дело Курвалена, с которым мы никак не можем развязаться.

Фромантель. Опять!

Жиру. Транспортная компания продолжает настаивать на своем, что Гюстав Курвален действительно получил от них пятьсот тысяч франков.

Фромантель. И инспектор не желает уладить это дело?

Ж и р у. Я говорил с ним. Ничего не выходит! Он передает дело в суд.

Фромантель. Но это совершенно невозможно. Курвален — сенатор, бывший министр. Если бы он еще принадлежал к правым, мне было бы на это наплевать. Но такой влиятельный член радикальной партии!.. Уличить его в мошенничестве будет с нашей стороны непростительно. Хорошеньких вещей наговорит мне министр!

Жиру. Представляю себе.

Фромантель. Курвалена нельзя трогать. Лучше переместить инспектора. Я его назначу в другой район. Как его зовут, кстати?

Жиру. Брезоль.

Фромантель. А, маленький, сухонький, с лорнеткой... Однако забавная у него манера заботиться о своем повышении! Вот идиот!.. Да, прежде чем уйти, приготовьте мне доклад, в благоприятном смысле, относительно дела Луазо. Вы не забыли?

Жиру. Слушаюсь, господин директор. Луазо — ювелир?

Фромантель. Вот, вот! Каких-нибудь двадцать строк! Мой портной им очень интересуется. Я хочу быть любезным по отношению к портному: вот уже десять лет он одевает меня за бесценок.

Входит Жюльетта.

Жюльетта. Прости за беспокойство, папочка! (С удивлением). Жиру! Так это вы здесь? Значит, надоедливый налогоплательщик ушел?

Фромантель. Да. Я думаю, что мы его не скоро увидим. (К Жиру со смехом). А?

Жиру. Еще бы! Он был не слишком доволен.

Ж юл ь е т т а (улыбаясь). После разговора с вами, господа, редко кто уходит довольным. К тому же папа, вероятно, в очень плохом настроении.

Фромантель. Почему же?

Жюл ь е т т а. Потому что я обыграла тебя в теннис!.. Как живем, маленький Жиру?

Жиру. Жарко, мадам. Благодарю вас.

Ж ю л ь е т т а. Но вы все-таки здесь. Температура — пустяки. Я люблю, когда мужчина работает.

Ф р о м а н т е л ь. И я тоже.

Ж ю л ь е т т а. А что у вас за заговор? Много народа вы бчистили на этой неделе?

Ж и р у (улыбаясь). Сколько могли!

Ж ю л ь е т т а. В добрый час! (Фромантелю). Мне нужны деньги. Ты мне дашь немного взаймы?

Фромантель. Я уже объяснял тебе, дитя мое, что те суммы, которые вносят налогоплательщики, идут в карман государства, а не в мой карман.

Ж ю л ь е т т а. А разве государство не выделяет тебе кое-каких пустячков из тех денег, которые ты для него достаешь?

Ф р о м а н т е л ь. Пять сантимов с каждого франка!... Вы слышите, Жиру?

Жиру. Мадам Вальтье вас поддразнивает.

Фромантель. Да, но то, что она говорит в шутку, многие люди думают всерьез. Вот что меня огорчает.

Жюльетта. Так ты ничего не можешь сделать для меня?

Фромантель. При жизни — нет. Но ты — моя единственная дочь, и после моей смерти тебе останется кое-что.

Жюльетта. Спасибо, папочка. Я скажу об этом своим кредиторам. Это их сразу успокоит!

Фромантель. Кредиторам? Ты брала взаймы?

Жюльетта. Ничего подобного. Но у меня накопились неоплаченные счета. Довольно много.

Фромантель. Но почему ты говоришь об этом так неожиданно, вдруг?

Жюльетта. Потому что... пока ты принимал господина Меню, у меня тоже был неприятный гость. Ателье мод «Полина и Альберта». Они надоедают мне даже здесь.

Фромантель. Вот черти!

Жиру (скромно). Я ухожу.

Жюльетта. Да нет, Жиру, оставайтесь. Вы все равно что родственник. В вашем присутствии я могу сказать без церемоний, что я в большом затруднении.

Фромантель. Ты бы лучше мужу это сказала.

Жюльетта. Очень мне это поможет! Он уже перестал быть богатым, ты знаешь?

Фромантель. Я знаю, что у него, как и у всех, доходы несколько сократились.

Жюльетта (иронически). Несколько! Три года тому назад, когда я за него выходила, он имел сто пятьдесят тысяч франков ренты. А сегодня хорошо, если у него осталась третья часть. Что вы на это скажете, Жиру?

Жиру (уклончиво). Кризис!..

Ф р о м а н т е л ь. Черт возьми! Моему зятю остается толь взяться за работу.

Ж ю л ь е т т а. За какую работу? Гастон — очарованное существо, но он ничего не умеет делать. Когда родишься с капиталом!..

Ф ром антель. Где он сейчас?

Ж ю л ь е т т а. Он поехал в Фонтенбло, чтобы посмотреть финиш велосипедного пробега. Ему так хочется, чтобы первое место осталось за Спейшером!

Ф р о м а н т е л ь (к Жиру). Вы слышали? Парень Тридцати пяти лет, которому грозит потеря всего состояния и у которого только одна забота: подвиги господина, который ездит на велосипеде!

Ж и р у. По-моему, вы слишком суровы. Мы с господином Вальтье часто беседовали. Я нахожу, что он умный человек.

Ж юл ь е т т а. Вот это верно.

Ж и р у. Воспитание приучило его к праздности. Но если бы он родился бедняком, я уверен, что он сделал бы блестящую карьеру.

Фромантель (недоверчиво). Какую? В какой области?

Жы ру. Безразлично. Это такой разносторонний ум. Господин Вальтье интересуется решительно всем.

Фромантель. Тра-та-та! К сожалению, люди, которые интересуются всем, непригодны ни к чему.

Жюльетта. Ты умеешь ободрить!

Фромантель. Хочешь, я скажу тебе правду? Так вот, в тот день, когда Жиру попросил у меня твоей руки, я не должен был сердиться.

Жюльетта (смущенно). Папочка, но он ведь здесь...

Фромантель. Да, конечно, каждый отец поступил бы так на моем месте. Это было четыре года назад, вы только что поступили на службу... вы зарабатывали тысячу пятьсот франков в месяц... вы не были красавцем, а ваш отец был деревенским кузнецом!.. Свататься к дочери Фромантеля... при таких условиях это была невероятная дерзость.

Жиру. Не будем вспоминать об этом, господин директор.

Жюльетта. Ты смущаешь бедняжку Жиру.

Фромантель. Простите. Я вспоминаю эти обстоятельства только для того, чтобы признать свою ошибку. Сейчас Жиру зарабатывает уже тридцать девять тысяч франков в год...

Жиру (поправляет). Тридцать девять пятьсот.

Фромантель. Он занимает пост контролера, он быстро пойдет вперед. В смысле внешности Жиру тоже преуспел. Кузнец умер. Я утверждаю, что через три года Жиру будет гораздо лучшая партия, чем мой зять.

Жиру (грустно). Как раз вовремя.

Жюльетта. Как он это сказал! (Улыбаясь). Вы действительно жалеете, Жиру? Вы еще любите меня?

Жиру. Но, мадам!.. Господин директор!.. Вы оба ставите меня в такое положение... (Встает). Мне хочется вернуться с поездом в семь пять. Я должен еще составить доклад. Могу я расположиться на веранде, как обыкновенно?

Фромантель. Идите, Жиру.

Ж у л ь е т т а. Жиру?..

Ж и р у (останавливается на пороге). Мадам?

Ж ю л ь е т т а. Вы не обижены, я надеюсь?..

Жиру. О, мадам!

Ж ю л ь е т т а (кокетливо). Я должна вам сказать: тогда, четыре года назад, я не сердилась. Я бы сказала, вы мне не так уж не нравились.

Фромантель. Оставь же его, наконец, в покое, Жульетта. Ты конфузишь мальчика.

Из сада выходит Г а с т о н.

Г а с т о н (очень весело). Я страшно доволен. Спейшер как всегда, пришел первым.

Фромантель. С чем и поздравляю!

Гас т о н. Здравствуй, дорогая. Добрый день, отец. (Целует Жюльетту, потом к Жиру). А, Жиру! Как поживаете, дорогой?

Жиру. Отлично. Ну, вас я не спрашиваю: вы прекрасно выглядите. До скорого. (Уходит).

Гастон (в хорошем настроении). Он страшно симпатичный, этот маленький Жиру. Я его очень люблю. Ну как, детки? Хороший день, а? Играли в теннис?

Ж ю л ь е т т а. Да. Но играть с папой не очень интересно. Он так плохо играет!

Фромантель. Ты уж извини меня, детка. У меня и жизни не было времени усовершенствоваться.

Г а с т о н. Почему же, папа? Во время отпуска...

Фромантель. Хорошенький отпуск, нечего сказать! (Показывает папки). Поглядите-ка. Вот уже час я занимаюсь этими делами вместе с Жиру. А до него — утомительный спор с налогоплательщиком, который преследует меня даже здесь.

Г а с т о н. Верно, верно... Кстати, вы не слишком любезны...

Фромантель. Я? Что это значит?

Г а с т о н. Десять минут назад, возвращаясь из Фонтенбло, я повстречал автомобильчик, который шел, буквально, зигзагами. Автомобилист отчаянно жестикулировал и все время бросал руль. Я подумал: «Еще один пьяница», и стал сигналить изо всей мочи. С большим трудом мы разъехались. Я ему кричу: «Осторожней, дурак!» А он мне отвечает: «Я плюю на жизнь. Хочу убиться и передавить всех». Это был Меню.

Жюльетта (смеясь). Ну!

Г а с т о н. Я затормозил, он тоже. И вот я узнаю... Послушайте, отец, у вас странный способ принимать людей, которых я вам рекомендую!

Фромантель. Вы мне рекомендуете жуликов. Я не виноват.

Г а с т о н. Позвольте... Меню — честнейший человек на земле.

Фромантель. Конечно! Обкрадывать государство — это значит никого не обкрадывать. К счастью, у государства есть такие люди, как я.

Г а с т о н. Которые самоуправствуют.

Фромантель (подскакивая). Как вы сказали?

Г а с т о н. Да. Меню рассказал мне о вашем разговоре. Вы угрожаете ему пересмотром обложения за пять последних лет. Вы не имеете на это права.

Фромантель. Как?! Я не имею права?

Г а с т о н. Нет, мсье. Со времени закона Эррно, принятого в 1931 году, ваше право пересмотра не превышает трех лет.

Ф романтель (в бешенстве). Кто, кто вам это сказал?..

Г а с т о н. Вы сами.

Жюльетта. Он прав, папочка. Я припоминаю. На прошлой неделе, вечером, за обедом, ты еще возмущался этим законом. Помнишь, ты говорил: «В момент, когда Франция так нуждается в деньгах, у нас отнимают способ заполучить их». И при этом ты разбил стакан.

Г а с т о н. Совершенно верно. Вы понимаете, что я разъяснил бедному Меню его права. Фромантель. А, что?

Г а с т о н. Когда он узнал, что сверх всего вы превысили свои права, с ним чуть не случился нервный припадок! По-моему, он свалится в канаву со своей машиной. Но если он доедет до Парижа, вы о нем услышите, я полагаю.

Фромантель. Вот как, милостивый государь! Вот чем вы занимаетесь? По какому праву вы восстанавливаете против меня этого человека, — вы, которому я отдал свою дочь?

Г а с т о н. Я исправил ошибку. Вы незаконно требовали деньги.

Фромантель. Прежде всего я служу родине, а справедливость — это второе дело. Я сразу понял, что ваш Меню ничего не смыслит в законах. Мой долг — использовать это.

Гастон (возмущенно). Но это же позор! Вы спекулируетена невежестве налогоплательщиков.

Ф р о м а н т е л ь. А как нам иначе выпутаться, позвольте вас спросить?.. Национальный доход Франции равняется пятистам миллиардам. Следовательно, каждый год должно поступать около сорока миллиардов подоходного налога. А поступает половина. Значит, хитрецы обкрадывают нас на двадцать миллиардов ежегодно. Приходится отыгрываться на дураках.

Гас т о н. Хорошенькая теория!

Фромантель. Те, кто не знает законов, расплачиваются зa тех, кто знает законы слишком хорошо.

Ж юл ь е т т а. Бедняжка Меню!

Гас т о н. К счастью для вас, дураков хватает.

Ф р о м а н т е л ь. В этом наша сила. Добрая половина наших сограждан все еще верит, что государство никогда не ошибается, и когда с них требуют деньги на бумаге со штампом «Французская республика», они платят без спора. Только благодаря этим добрякам нам удается иной раз свести бюджет.

Гастон. Знаете что? Не хотел бы я заниматься вашим ремеслом!

Фромантель (иронически). Может быть, это значит, зять мой, что вы предпочитаете какую-нибудь другую профессию? Вот это неожиданность! Слышишь, Жюльетта? Твой муж желает работать...

Жюльетта. О, нет, папочка, я думаю, ты плохо его понял.

Фромантель. Да, прошу прощенья. Иной раз у меня появляются безумные мысли.

Г а с т о н. Что это за намеки? Что это значит?

Фромантель. Если вы не любите намеков, мой дорогой Гастон, то я вам заявляю напрямик: вы сделаете лучше, если будете зарабатывать себе на жизнь, а не критиковать других. Тогда я смогу обложить налогами ваш доход, а вы сможете оплачивать расходы вашего хозяйства.

Гастон. Какие расходы? Какое хозяйство? Ничего не понимаю.

Фромантель. Вы не понимаете, что вашей жене нужны деньги? Что из-за вашей лени она вынуждена обращаться к своему отцу?

Г а с т о н (к Жюльетте). Тебе нужны деньги?

Жюльетта. Да! Нет! Ты очень плохо взялся за дело, папочка!

Гастон. Виноват, виноват! Объяснимся! Ты попросила у меня десять тысяч франков на прошлой неделе. Разве я отказал тебе?

Фромантель (саркастически). Десять тысяч франков. Этим не успокоишь целую свору кредиторов.

Гастон (пораженный). Свору?

Фромантель. Только что их был здесь полный сад!

Ж ю л ь е т т а. Прошу тебя, папочка, не преувеличивай!

Фромантель. А я считаю, что он должен знать все...

Гастон (к Жюльетте). Это правда?

Ж ю л ь е т т а. Да, это правда. Знаешь, поставщики... Это нервирует, в такое время...

Г а с т о н. Они успокоятся. Нынче никто не платит.

Ж ю л ь е т т а. Да, это верно. Но если я не сделаю хорошего износа, они перестанут шить на меня...

Г а с т о н. Ну, что ж, пойдешь к другим портным.

Ж юл ь е т т а. Куда? Я должна повсюду.

Гас т о н. Это очень неприятно.

Ж ю л ь е т т а. Очень. И все только потому, что ты не даешь мне денег на самое необходимое.

Г а с т о н. Остается решить, что считать необходимым.

Ж ю л ь е т т а. О, я не делаю безумств, поверь мне!..

Г а с т о н. Нет, но, быть может, ты недостаточно рассудитсльна. Ты тратишь, как в первые дни после свадьбы, а я потерял с тех пор две трети своего капитала.

Ж ю л ь е т т а. О, я знаю!

Гастон. Значит?

Жюльетта. Это значит, что если бы ты меня любил, ты бы постарался зарабатывать на жизнь, а не урезать мои расходы.

Гастон. Ах вот что! Я должен работать? Это твой отец вбил тебе в голову...

Жюльетта. Ну, знаешь ли, я и без помощи папа могу понять, что в тридцать пять лет, когда нет доходов, можно начать трудиться.

Гастон. Что ж, прикажете мне стать чиновником?.. Как твой отец? Всю жизнь грабить своих ближних? Да я лучше умру с голода...

Жюльетта. Ая не хочу голодать.

Фромантель. К тому же чиновником не сделаешься сразу. Надо начать с детства... иметь призвание.

Г а с т о н (к Жюльетте). Хочешь, я буду давать уроки тенниса?

Жюльетта. Да нет, брось! Не утомляйся. Но только знай: у меня нет ни малейшего желанья ходить нагишом, пока мой муженек вертит пальцами.

Гастон. Итак?

Жюльетта. Итак, я устроюсь.

Гастон. Что ты хочешь этим сказать?

Ж ю л ь е т т а. Ничего, о, ничего! До скорого.

Гастон. Куда ты?

Ж ю л ь е т т а. Пойду снять теннисную юбку и переодеться к обеду. Не беспокойся: это платье оплачено. (Уходит направо).

Гастон (недовольно). Вот еще история! А я был в таком хорошем настроении. Какая досада! Как вы все меня раздражаете! (Пауза. Неожиданно, к Фромантелю). Что же это, в конце концов, значит: «Я устроюсь»? Что она хотела сказать?

Фромантель (спокойно). Это значит, что вы скоро станете рогоносцем.

Гастон (вскакивает). Что?!

Ф романтель. Это неизбежно. У нее долги, вы не можете их заплатить. Как же ей выйти из положения?..

Гастон. Так вы считаете ее способной на... на...

Фромантель. Женщину, которой не дают того, что ей хочется, я считаю способной на все. Ничего не поделаешь, она моя единственная дочь. Я приучил ее к некоторой роскоши. Вы — тоже. Ей неприятно отказаться от этого вот так, в двадцать восемь лет.

Г а с т о н. Она не слишком мужественна,

Ф р о м а н т е л ь. А вы?

Г а с т о н. Хорошо! Погодите! Да нет, это невозможно! Вы говорите так, чтобы меня напугать. Жюльетта слегка взбалмошная, легкомысленная женщина... Характер у нее не очень хороший, верно. Но за это я на нее не сержусь: скверность характера у нее наследственная.

Ф романтель. Как? Что?

Г а с т о н. Но отсюда недалеко до измены? И с кем же?

Фромантель. Ну, этого я не знаю.

Гас т о н. Вы знаете, вы подозреваете кого-нибудь, раз вы решились сделать такой прямой намек.

Ф р о м а н т е л ь. А вы? Вы никого не подозреваете?

Гастон. (раздумывая). По правде сказать, никого, богатый человек, способный нравиться Жюльетте?.. Нет, по чести, я такого не вижу.

Фромантель (насмешливо). Разумеется! О, эти мужья! Все они одинаковы... Вы разве не заметили, что Лашапелод все время торчит здесь?

Г а с т о н. Этот старикашка?

Фромантель. Он всего на три года старше меня.

Гастон. Простите. Для директора департамента подоходного налога вы очень молоды. Но позвольте вам сказать, что на роль любовника вы давно уже не годитесь.

Фромантель. Согласен. Но Лашапелод гораздо элегантнее, чем я, и выглядит гораздо приятнее. В нем есть то обожание женщины, которое молодит мужчин

нашего возраста. И кроме того, успокойтесь: конечно, Жюльетта интересуется им не по любви.

Г а с т о н. Быть может, это для меня не так оскорбительно, но для нее, для Жюльетты, не очень-то лестно. (Задумывается). Лашапелод... (Делает несколько шагов). В сущности, то, что вы сказали, не так уже глупо.

Фромантель. Я никогда не говорю ничего глупого.

Г а с т о н. Всего три недели назад мы его не знали. А теперь под всякими предлогами он бывает каждый день... Послушайте... Мне пришло в голову: может быть, он арендовал замок Седр, чтобы быть поближе к Жюльетте? Может быть, они знакомы еще по Парижу?..

Фромантель. Ну, не надо преувеличивать. Я уверен, что Жюльетта познакомилась с ним тогда же, когда и вы — вы помните? — когда мы завтракали в Барбизоне.

Г а с т о н. Да, да, помню. Он сидел за соседним столиком. Я дал сахару его собачке...

Фромантель. Вот это вас и погубило.

Г а с т о н (продолжает). Он представился, подсел к нам... Я с трудом помешал ему заплатить за нас по счету.

Фромантель. Уже тогда!..

Г а с т о н (обиженно). Пожалуйста!..

Фромантель (делает вид, что извиняется). Шутка!

Г а с т о н. Неуместная шутка. (Меняет тон). А, сволочь, ах, сукин сын! Мерзавец! И он так богат, этот Лашапелод?

Фромантель. Говорят, что у него миллионов двадцать.

Гастон. Ну, тогда, конечно, кризис его не беспокоит. Даже в самую сильную засуху Сена остается судоходной.

Фр омантель. Какое изящное сравнение!

Гастон. Наконец, черт возьми, вы дали вашей дочери прекрасное воспитание... моральные устои. Вы — человек с положением, и ваше поведение всегда было безупречным.

Фромантель. Мое — да. Но не ее матери.

Гастон. Она вас обманывала?

Ф романтель. Немножко слишком часто. Потому мы так быстро и развелись.

Г а с т о н. И что же с ней сталось?

Фромантель. Ну, знаете, прошло уж двадцать пять лет... Я не очень внимательно следил за ее похождениями. Последние известия гласили, что она — звезда какого-то мюзик-холла в Тулоне.

Гастон. Но... простите... перед свадьбой вы мне сказали, что мать Жюльетты содержит пансион для мальчиков?

Фромантель. Это был лишь косвенный намек, я не хотел вас отпугнуть.

Гастон. Прекрасно. Таким образом, моя жена унаследовала раздражительный характер своего отца и сомнительную нравственность матери. Ей не повезло.

Фромантель. Вам тоже!

Г а с т о н (к Виржни, которая входит). Кто там?

В и р ж и н и. Господин Лашапелод спрашивает, можете ли вы или хозяйка его принять.

Гастон (злобно). Нет.

Ф р о м а н т е л ь. Послушайте, Гастон!..

Гастон. Вы правы. Это было бы неуклюже. (К Виржинии громко). С удовольствием. Этот милый Лашапелод! Просите, просите его скорей.

Виржини вводит Лашапелода и уходит. Он очень элегантен. В руках у него заступ.

Л а ш а п е л о д. Здравствуйте, друзья. Как вы поживаете?

Г а с т о н. Спасибо. Очень хорошо.

Фромантель. Мы только что говорили о вас.

Л а ш а п е л о д. Это очень любезно.

Г а с т о н. Больше того, мы догадывались, что вас увидим.

Ф романтель. Но только не с лопатой в руках.

Л а ш а п е л о д. Сейчас все вам объясню. Мадам Вальтье дома?

Г а с т о н. Она переодевается. Она сейчас придет.

Л а ш а п е л о д. Прекрасно. Получила она шесть розовых кустов, которые я заказал в Фонтенбло?

Гас т о н. Да, я их видел утром. Я не знал, что это ваш подарок моей жене.

Л a ш а п е л о д (протестующее). О, подарок!.. Так, безделка. Позавчера мы гуляли в вашем саду. И вдруг я говорю мадам Вальтье: «Какая красивая лужайка». А она отвечает: «Я нахожу, что лужайка слишком оголена. Надо бы освежить ее несколькими розовыми кустами». Мог ли я не послать ей полдюжины этих кустов?

Гас т о н (сдерживаясь). Еще бы!

Фромантель. Я тем больше ценю вашу любезность, дорогой друг, что сад — мой. Значит, эта лопа для того, чтобы сажать кусты?

Лашапелод. Да. Мы с вашей дочерью выберем места, и я сам выкопаю ямки.

Г а с т о н. А вам не вредно переутомляться?

Лашапелод. Наоборот. Врачи мне предписали делать физические упражнения.

Фромантель. Неужели?

Лашапелод. Надо вам сказать, что я состою председателем правления в двадцати трех акционерных обществах. Я несколько переутомлен...

Фромантель. Садитесь же, ради бога...

Лашапелод. ... ия начал их путать. Тогда мой врач сказал: «Поселитесь на три месяца в деревне и займитесь садоводством. Когда копаешься в земле, то ни о чем не думаешь. А вам срочно необходимо перестать думать!»

Фромантель. Помогает вам такой режим?

Лашапелод. Превосходно. (Пауза). Я думаю, мадам Вальтье скоро придет?

Г а с т о н. Я тоже так думаю. (Пауза. Гастон старается сдержать себя).

Лашапелод. Давно она пошла переодеваться?

Гастон. Несколько минут назад. (Пауза. Та же игра).

Лашапелод. Быть может, ей не сказали, что я здесь?

Гастон (та же игра). О, она должно быть догадывается!

Фромантель (вмешивается. К Лашапелоду). Вам нетерпиться заняться своим лечением? Давайте-ка пойдем в сад вдвоем и начнем без Жюльетты. Когда она будет готова, Гастон пришлет ее к нам.

Г а с т о н. Можете на меня рассчитывать.

Л а ш а п е л о д. У меня есть еще одна идея относительно нашего сада. Надо устроить цветник вдоль решетки. Я объясню вам за обедом...

Г а с т о н. Мы разве обедаем вместе?

Л а ш а п е л о д. Мадам Вальтье пригласила меня.

Г а с т о н. Ах, простите. Я и позабыл об этом.

Л а ш а п е л о д. (к Гастону). Значит, до скорого. (Выходит с Фромантелем).

Г а с т о н. (один). До скорого... А, сволочь, черт, негодяй! (Расхаживает).

Ж и р у (входит с бумагами в руках). Доклад готов. Что, господин Фромантель вышел?

Г а с т он. Он в саду с этим идиотом.

Ж и р у. С идиотом?

Г а с т о н. Я хотел сказать: с господином Лашапелодом.

Ж и р у. Отлично. (Складывает бумаги к себе в порфель, смотрит на часы). Половина седьмого. Надо подумать о поезде.

Гас т о н. Помилуйте, у вас еще масса времени. Я отвезу вас на вокзал на машине.

Ж и р у. Спасибо, господин Вальтье. Вы очень любезны.

Г а с т о н. Садитесь. Выпьем по стаканчику портвейна. У нас он лучше, чем на вокзале.

Ж и р у. С удовольствием. (Раскладывает свои папки. Гастон наливает вино).

Гастон (задумчиво). Послушайте, Жиру. Мне хочется задать вам один вопрос.

Ж и р у. Я вас слушаю.

Гастон. Вам приходится видеть столько деклараций о доходах... скажите, какие профессии меньше затронуты кризисом?

Жиру (подумав). Гробовщики.

Гастон. Правильно. Но есть и другое?

Жиру. Да, постойте. (Раздумывает). Ростовщики... продавцы фальшивых драгоценностей... владельцы дешевых ресторанов... члены парламента... стряпчие по банкротствам... Помилуйте! Эти, можно сказать, богатеют. Я знаю одного специалиста по банкротствам, у которого за эти три года доход удвоился.

Гастон. Увы, все эти профессии не соответствуют моим способностям.

Жиру. Вот оно что! Вы решили доставить удовольствие вашему тестю?

Гастон. Вам он тоже говорил, что я должен работать?

Жиру. Он говорит об этом всем и всюду. Это у него навязчивая идея.

Гастон. Вот уже десять минут как я нахожу эту идею не такой уж глупой.

Жиру. Разумеется. Среди нынешнего кризиса и разгрома могут уцелеть только те, кто зарабатывает себе на жизнь.

Гастон. Уцелеть и положить на лопатки любителей садоводства.

Жиру (судивлением). Как вы сказали?

Г а с т о н. Ничего. Так, одна мысль. Но скажите, Жиру, зарабатывать себе на жизнь — хорошо, но чем? Какую выбрать профессию? Вы насчитали четыре или пять доходных. Нет ли у вас чего-нибудь еще?

Ж и р у. Поищем.

Г а с т о н. (в размышлении). Если я открою гараж, он будет пустовать. Теперь все продают свои автомобили, Кино... Но я не американец... Шансов у меня немного!

Жиру (улыбаясь). Чемпион бокса? Они зарабатывают прилично.

Га с т о н. И тенора тоже. К сожалению, у меня нет голоса. Черт побери! А вы, чиновники? Вы-то не знаете кризиса. Вас-то не трогают! Если случайно министерство пытается сократить штаты, вы посылаете делегацию в палату депутатов, и проект проваливается в одно Мгновение. Вы неприкосновенны.

Жиру (скромно). Да, у нас свой профессиональный союз.

Гас т о н. Но вот что плохо: поступить на казенную должность в тридцать пять лет. Я начну зарабатывать на жизнь тогда, когда мне пора уже будет в отставку.

Жиру. Справедливо.

Гастон. Видите ли, Жиру, всякая карьера трудна, потому что надо заставлять платить людей, у которых нет ни гроша. Надо бы найти такую профессию, которая сберегала бы клиентам деньги. Жиру! Жиру!

Ж и р у. Что?

Гастон. Кажется, я нашел.

Ж и р у. Говорите.

Г а с т о н. В наше время думают только о том, как бы. сократить расходы. Что вы скажете о человеке, который дал бы публике способ экономить, не сокращая своих расходов?

Жиру. Вы нашли такой способ?

Гастон. Может быть, да, может быть... Только что мой тесть говорил, что дураки платят иной раз слишком много налогов, потому что есть хитрецы, которые платят мало. Ладно! Я предложу свои услуги дуракам. Я скажу им: «Дураки! В прошлом году вы заплатили казне сто тысяч франков, потому что плохо составили свою декларацию... Я вам ее отредактирую. Вы заплатите не больше пятидесяти тысяч и вы дадите мне двадцать процентов с полученной экономии». Что вы на это скажете?

Жиру. Скажу, что такие люди существуют. Зовутся они ходатаями по делам.

Гастон. Но в таком случае, откуда берутся такие плательщики налогов, как Меню, покорно выполняющие все требования казны?

Жиру. Ходатаи по делам недостаточно рекламируются. Это все маленькие люди, счетоводы, без честолюбия, без размаха.

Г а с т о н. А сколько надо, по-вашему, чтобы запустить дело как следует?

Жиру. Для начала... тысяч двести.

Гастон (гримаса). Жарко!

Жиру (недоверчиво). Послушайте, мсье Вальтье. Вы серьезно думаете об этом?..

Гастон. Очень серьезно. Вот, наконец, карьера, которая меня соблазняет! Подложить свинью правительству, а главное — моему тестю! Какое удовольствие! Вы правы: надо бросить эту идею как бомбу. Надо найти для дела название, фирму, социальную идею. Кабинет Вальтье?.. Нет, я хочу название заманчивое, многообещающее!..

Жиру. «Бдительность».

Гастон. Нет. Это похоже на страховое общество. (Ищет). Послушайте... «Буек»? Нет, это непонятно.

Жиру (улыбаясь). «Антиналог?»

Гастон. Мне это не нравится. Похоже на средство против блох. (Раздумывает). Постойте, постойте... «Помощь»?.. «Содействие»?.. (Внезапно). Нет! «Школа налогоплательщиков»!

Ж и р у. А! Это звучит неплохо!

Г а с т о н. А главное — это точно. Это школа. Я открываю нечто вроде курсов. Я преподаю французам налоговую азбуку. Я указываю им на ловушки, которые ежечасно расставляет казна.

Жиру. Погодите, погодите! Для этого надо быть хорошо подкованным.

Г а с т о н. Я быстро изучу дело. Знаете, когда дело захватывает... И потом, вы мне поможете.

Ж и р у. Я! Но вы не подумали. Ведь я по другую сторону баррикады.

Гастон. Ну что ж, перепрыгивайте. Сколько вы получаете в год?

Жиру. Тридцать девять тысяч пятьсот франков.

Г а с т о н. Я предлагаю вам восемьдесят тысяч.

Ж и р у. А где вы их возьмете?

Г а с т о н. Из моих прибылей.

Ж и р у. Весьма ненадежных.

Г а с т о н. Абсолютно верных. На жизненном перу счет, предъявляемый казной, самый неприятный для всех. Я приношу жертвам казны средство уменьшить этот счет. И они все – слышите, все – бросятся ко мне!

Жиру (раздумывая). Восемьдесят тысяч франков... Конечно, мысль не новая, но ее можно обновить. В конце концов, это дело — как и все другие. Успех зависит людей, которые им займутся.

Г а с т о н. Никто не покупает содержимое бутылки, черт возьми! Покупают марку, этикетку. Остается найти деньги. Двести тысяч франков — для меня это слишком много. Если даже я продам все свои бумаги — еле-еле хватит.

Ж и р у. И потом это глупо...

Гас т о н. Конечно, глупо. Когда открываешь предприятие, лучше рисковать чужими деньгами. Что же мы будем делать, Жиру?

Ж и р у. Поедем на станцию. Уже без пяти семь.

Гас т о н. Идем. Мы поговорим обо всем в машине. Вы ничего не забыли?

Жы ру. Кажется, нет.

Гас т о н. Идем, быстро! Проходите, Жиру. (Стоя в дверях). А, так вы хотите, чтобы я работал. Ладно, я поработаю. (Выходят налево).

Сцена пуста. Звонит телефон. Жюльетта, в другом платье, входит справа, снимает трубку.

Жюльетта. Алло!.. Да... Из Парижа? Слушаю. (Пауза). Алло! Да. Это я. А, здравствуйте, господин Першен. Да, да, я одна, вы можете говорить. Какая досада! Мне нужны деньги пятнадцатого, не позже… Но я согласна на четырнадцать процентов. Что? Залог? Если бы у меня был залог, я не согласилась бы на такие проценты... Попытайтесь еще, господин Першен. Мне ужасно нужны деньги. Хорошо... Вы мне позвоните завтра?.. Наверное?.. Спасибо. До свиданья, господин Першен. (Вешает трубку).

Лашапелод перед тем незаметно вошел с террасы. Он в белых перчатках.

Как все неудачно складывается. (Оборачивается и видит Лашапелода). А, Лашапелод!.. Здравствуйте. Рада вас видеть.

Лашапелод (игриво целует руку). Это мило.

Жюльетта. Какой вы торжественный. Вы надели белые перчатки к обеду?

Лашапелод. Нет, чтобы копать землю. (Снимает перчатки).

Жюльетта. Ах, да! Как ваш режим?

Лашапелод. Выполняю в точности всю программу. Так как вас не было, мы поработали с вашим папа. Но он не имеет привычки, у него нет сноровки... Выдохся совершенно, теперь лежит в шезлонге и читает вечерние газеты.

Ж ю л ь е т т а. А! Кого сегодня арестовали?

Лашапелод. Не знаю, право. Я давно не читаю Каждый день они пишут одно и то же… банкротства, самоубийства, Ставицкий. Мне сказали, что вы переодетесь. Вы поступили совершенно правильно. Я правда, не видел другого платья, но это безусловно лучше.

Ж ю л ь е т т а (смеется). А вы откуда знаете?

Л а ш а п е л о д. Платье, надетое на вас, всегда самое красивое.

Ж ю л ь е т т а. Вам следовало родиться в восемнадцатом веке, Лашапелод.

Л а ш а п е л о д. Благодарю вас. Я и так нахожу себя достаточно старым.

Ж юл ь е т т а. Не жалуйтесь, только люди вашего поколения умеют разговаривать с женщинами.

Л а ш а п е л о д. Только те, кто умеет любить женщин.

Ж ю л ь е т т а. А вы умеете?

Л а ш а п е л о д. Я горжусь этим.

Ж ю л ь е т т а. Проказник!

Лашапелод. Теперь уже нет. Я стал серьезным. Еще пятнадцать дней назад я любил всех женщин. Сейчас я люблю только одну. (Пытается обнять Жюльетту).

Жюльетта (отходит). Будьте благоразумны.

Л a ш а п е л о д. Вы правы. Сюда могут войти.

Ж ю л ь е т т а. Я вовсе не это хотела сказать.

Лашапелод. Боже мой, какая вы злая!

Ж ю л ь е т т а. Сегодня я не в настроении слушать мюооиные объяснения.

Лашапелод (тихо). Я догадываюсь!

Жюльетта. Что вы хотите сказать?

Лашапелод. Вы озабочены? У вас неприятности?

Жюльетта. У меня? Ничего подобного. С чего вы взяли?

Л ашапелод (с упреком). Послушайте, это нехорошо! Вы доверяетесь какому-то господину Першену, а не своему другу Лашапелоду?

Жюльетта. Вы подслушали?

Лашапелод. Невольно. Я шел из сада, — вы говорили с Парижем, — значит, громко. Я и услышал.

Жюльетта. Весело, нечего сказать!

Лашапелод. Это вышло удачно.

Жюльетта. Удачно?

Лашапелод. Четырнадцать процентов в месяц? Неужели вы думаете, что я оставлю вас в лапах у такого негодяя!

Жюльетта. Бывают обстоятельства, когда приходится обращаться к ростовщикам.

Лашапелод. Но ведь лучше обратиться к другу?

Жюльетта. Не вышло бы это дороже?

Лашапелод (обижен). Вы сегодня безжалостны.

Жюльетта (быстро). Простите меня, мой добрый друг. Я сегодня так нервничаю. Этот звонок... Портниха... Гастон только что мне нагрубил...

Лашапелод. Послушайте, моя маленькая Жюльетта! Я не могу видеть, как вы огорчаетесь из-за разных глупостей! Деньги — это такая мелочь!

Жюльетта. Вы находите?

Лашапелод. Я так хорошо понимаю, что у вас происходит. Поставщики знают вас давно, они навязываюся вам, не посылают счетов. А в один прекрасный день вы просыпаетесь со ста тысячами франков долга.

Жюльетта. Если бы сто тысяч!

Лашапелод. (беспокойно). А? Ну, скажем, сто пятьдесят тысяч? (Жюльетта вздыхает). Больше?

Жюльетта. Немного больше.

Лашапелод. (вынимая чековую книжку). Хорошо, я вам выпишу чек.

Жюльетта. Нет, Лашапелод, это невозможно. Я не могу занять у вас двести двадцать тысяч.

Лашапелод. А, так значит двести двадцать тысяч?

Жюльетта. Да. Подумайте, как я могу вернуть вам такую сумму?

Лашапелод. Да вы вернете мне сторицей!

Жюльетта (кокетливо). А чем?

Лашапелод. Вашим присутствием... дружбой... благосклонностью... Я так в этом нуждаюсь! Вы не можете себе представить, каким одиноким я чувствую себя с тех пор, как я вас полюбил.

Ж юл ь е т т а. Не надо, Лашапелод. Мы знакомы только три недели. Вы еще не можете любить меня так сильно.

Лашапелод. Позвольте мне оказать вам эту маленькую услугу. Клянусь, что это я буду вашим должником.

Жюльетта. Не настаивайте, Лашапелод. Мне так хотелось остаться честной женщиной!

Лашапелод. Я, конечно, выпишу чек на предъявителя. Я не хочу вас компрометировать.

Жюльетта. Я не возьму его.

Лашапелод. Хорошо. Пусть будет по-вашему. Hе берите. Вот ваша сумочка. Я вкладываю в нее чек. Вы не просили меня ни одним словом, вы не сделали ни одного движения, чтобы его взять. Вечером вы откроете сумочку, вы подумаете и, если вы найдете, что я был нескромным, — ну что же: вы бросите в корзинку обоих и Лашапелода и чек...

Жюльетта. О, как вы умеете обращаться с женщинами!

Лашапелод. Вы прелестны. (В сторону). Кажется, не выбросит!..

Дверь слева внезапно отворяется, входит Гастон и видит, как Лашапелод кладет на стол сумку Жюльетты.

Гастон (после паузы). Ну что, а как кусты? Вы их сажаете на паркете?

Лашапелод. Извините!.. Ямы выкопаны. Мы отдыхаем.

Пауза.

Г а с т о н. Я вам не помешал?

Лашапелод (живо). О нет, нисколько.

Ж ю л ь е т т а (та же игра). Помешал? Что за странная мысль! Зачем ты говоришь это?

Гастон. Так, чтобы сказать что-нибудь!.. Где твой отец?

Ж ю л ь е т т а. В саду. Тебе надо с ним поговорить?

Гастон. Нет. Но скоро обед, так что...

Лашапелод. (живо). Мне нужно обязательно привести себя в порядок. Вы мне даете десять минут? Только зайти домой и вернуться?

Гастон. Не стоит, поверьте. Вы и так очаровательны.

Лашапелод. Вы слишком любезны. Несмотря на то, что я в перчатках, я не могу сесть за стол, не помыв руки.

Гастон. Вы ведь знаете, где здесь ванная. В передней у входа налево.

Лашапелод. Да, да. Я знаю. Спасибо. В таком случае... Гм, гм! через минутку... (Выходит налево).

Ж ю л ь е т т а. Жиру не опоздал на поезд?

Гас т о н. Нет, нет! Почему он держал твою сумку?

Ж ю л ь е т т а. Кто?

Гастон. Лашапелод. Когда я вошел, он ее быстро положил на стол.

Ж ю л ь е т т а. Ты думаешь? Я и не заметила.

Г а с т о н. Да, но я заметил! Он хотел накрасить губы?

Жюльетта. Ты глуп. Он, наверное, играл ею машинально.

Гас т о н (протягиваяруку). Нет. Дай сюда!

Ж ю л ь е т т а. Что с тобой? Надеюсь, ты не будешь рыться в моей сумке?

Гастон (просто). Буду. (Вырывает у нее сумку из рук).

Жюльетта. Ну что ж! (С беззаботным видом). В конце концов...

Гастон (открывает сумку и тотчас же находит, чек. Разворачивает его, смотрит). Чек! На двести двадцать тысяч франков. Однако!..

Жюльетта (наивно). Он на предъявителя. Почему же ты думаешь?..

Гастон. Ах, перестань, пожалуйста. Чек в твоей сумке и подписан Лашапелодом. Клянусь тебе, что этого вполне достаточно.

Жюльетта (после раздумья). Да, пожалуй.

Гастон. Ты его любовница?

Жюльетта (возмущенно). Ну нет, знаешь ли!..

Гастон. Так это будет завтра?

Жюльетта. Никогда! Гастон, посмотри на него и посмотри на меня!

Гастон. Значит, ты бесчестная женщина!?

Жюльетта. Я?

Гастон. Как же ты намерена расплатиться?

Жюльетта. Я еще не знаю. Ты меня торопишь. Эти деньги лежат в моей сумке всего две минуты. Я еще не имела времени подумать, как я ему заплачу.

Гастон. Черт возьми! Чтобы решиться попросить такую сумму у мужчины, нужно быть с ним в таких отношениях...

Жюльетта. Яу него ничего не просила. Он подслушал мой телефонный разговор с Першеном.

Гастон. Что за Першен?

Жюльетта. Ростовщик.

Гастон. Ты и до этого уже дошла?

Жюльетта. Да.

Гастон (задумчиво). Так, так...

Жюльетта (продолжая). Его возмутило, что стала добычей этого канальи. И вот он заполнил чек и подсунул его в мою сумку.

Гастон. Старая лиса! У него свой способ завлекать женщин в свои объятия! Правда, у него и нет других шансов.

Жюльетта. Гастон, я не хочу, чтобы ты так думал. Я люблю тебя! Я не позволю другому мужчине дотронуться до меня! Но что же делать? Я так растерялась. Лашапелод воспользовался минутой отчаяния.

Гастон. Да, теперь я верю. Я больше всего зол на Лашапелода. А, мерзавец! Лопата, ямки! Пожимает мне руку, обедает у меня, моется в моей ванне, а чуть я отвернулся — он старается соблазнить мою жену! Я швырну ему этот чек в морду. (Глядя на чек, с воз-лущением). Двести двадцать тысяч франков! (Вдруг он останавливается и соображает). Постой, постой, постой...

Жюльетта (недоумевая). Что такое, Гастон? Что ты хочешь сделать?

Гастон. Ты клянешься мне, что ты не любовница его?

Жюльетта. Ты меня оскорбляешь, Гастон.

Гастон. Прекрасно, тогда я могу действовать без насилия.

Жюльетта (тревожно). Боже мой, что ты задумал?

Гастон. Сейчас увидишь.

Слева входит Лашапелод.

Лашапелод. Я не очень запоздал?

Гастон. (идя ему навстречу с протянутыми руками), Спасибо, мой дорогой, мой добрый Лашапелод.

Лашапелод. Не за что. Я, конечно, торопился, но, право, не заслуживаю таких излияний.

Гастон. Не делайте вида, будто вы меня не понимаете (Показывая чек). Вот за что я благодарю вас!

Лашапелод (поражен). Мой чек?

Гастон. Двести двадцать тысяч франков! А ведь вы меня знаете всего три недели. Никогда я не посмел бы надеяться на такой щедрый, такой неожиданный жест с вашей стороны.

Лашапелод (удивленный). Так это было для вас?

Гастон (добродушно). Помилуйте, Лашапелод! Если бы это было не для меня, никогда моя жена не согласилась бы принять подобную сумму. Не правда ли, Жюльетта?

Ж ю л ь е т т а (смущенно). Конечно.

Гастон. (Лашапелоду). И потом — я вас знаю. Если бы это не было для меня, вы никогда не решились бы предложить ей чек. Не правда ли, Лашапелод?

Лашапелод. Конечно...

Гас т о н. Сумела ли она, по крайней мере, достаточно ясно рассказать вам о том сенсационном деле, которое я предпринимаю?

Лашапелод. Как только могла.

Гас т о н (с упреком). Жюльетта!

Ж ю л ь е т т а (смущенно). Дело в том, что я и сама еще не совсем хорошо в нем разбираюсь.

Гастон (Лашапелоду). Мой друг! Мой добрый друг! Благодаря этим двумстам двадцати тысячам вы составите себе кругленькое состояньице.

Лашапелод. А?

Гастон. Это счастье для вас, что вы субсидируете такое предприятие. Лашапелод, наступит день, когда вы меня будете благодарить.

Лашапелод. Правда?

Гастон. Ну, что поделаешь? Уже с первого дня вы мне были так симпатичны!.. Поэтому я попросил жену обратиться именно к вам.

Лашапелод. Я очень тронут.

Снаружи ударяет колокол.

Г а с т о н. К столу подано (Кладет чек в карман). После обеда я вам постараюсь дать кое-какие разъяснения.

Лашапелод. Не стоит. Я вам доверяю.

Фромантель (показываясь в глубине). Я велел накрыть стол в саду.

Лашапелод (идя ему навстречу). Это прекрасная мысль.

Фромантель. Итак, к столу! (К Лашапелоду). Вы много двигались сегодня и, вероятно, проголодались?

Лашапелод. Не очень...

Оба уходят. Жюльетта и Гастон остаются.

Жюльетта. Ну, Гастон? Что все это значит?

Гастон. Очень просто. У тебя есть долги. Я нахожу более приличным заплатить их сам.

Жюльетта. Значит, ты начинаешь какое-то дело? Это не шутка?

Г а с т о н. За кого ты меня принимаешь?

Жюльетта. Но какими глазами буду я теперь смотреть на Лашапелода! Ты ставишь меня в красивое положение!

Г а с т о н. Более красивое, чем то, в которое ты меня поставила. Послушай: можешь ли ты заставить своих кредиторов подождать еще три месяца?

Ж ю л ь е т т а. Попробовать можно.

Гастон. Прекрасно. Большего я не требую.

Ж ю л ь е т т а. Значит, правда, ты будешь работать?

Г а с т о н. Ну да, дорогая!

Жюльетта. А папочка как будет доволен!

Г а с т о н. Вот в этом я не совсем уверен. (Увлекает ее в сад).

Действие второе

Шесть месяцев спустя. Париж. Время — после полудня. «Школа налогоплательщиков», кабинет Гастона, директора «школы». Роскошная обстановка. В глубине — дверь в переднюю, налево — дверь в приемную. Дверь направо — в контору. Письменный стол Гастона посередине. Стол завален бумагами, два телефона.

Гастон сидит за столом, разговаривая по телефону. Позади него стоит И р м а с пачкой писем для подписи. Справа через открытую дверь доносится стук пишущих машинок.

Гастон. Алло!.. Да, господин Дюрант... да... Что? Я вас плохо слышу. Подождите секундочку!.. Ирма, закройте дверь! Невероятный шум.

Ирма закрывает дверь.

Алло! Ну вот. Теперь я вас слышу. Да... Нет... Нет, милостивый государь, — это ошибка. Не вы должны доказывать, что ваша декларация правильна. Ваша обязанность только представить декларацию. А если двадцать восьмого февраля вы послали вашему финансовому инспектору декларацию, — пусть он доказывает, что она неправильна. — Да, я помню. Я вам составил декларацию на сорок тысяч франков дохода. Да. Я отлично знаю, что с виду вы тратите триста тысяч. Но раз мы уверены, что доходы ваши не известны инспектору...

Верно, инспектор может потребовать у вас объяснений. Вы скажете ему, что выиграли на скачках... Скажете, что вас содержит старая дама... Хорошо, пусть будет молодая... Я не хотел вас обидеть... Да нет же не бойтесь. Как только инспектор увидит, что вы знаете свои права, он оставит вас в покое! Не надо уступать этим людям: они стригут только тех, кто позволяет себя стричь... Хорошо! Завтра в три часа. Ирма, мой блокнот.

Ирма подает блокнот.

Ах, нет. Могу вас принять не раньше четверга. В четыре часа сорок пять минут. У меня свободно только это время. Хорошо. Отлично. Я вас записываю. До свиданья, господин Дюрант! (Вешает трубку. Записывает. К Ирме). Дайте мне все это. (Ирма кладет перед ним письма, он подписывает). Что, много народу в приемной?

Ирма. Человек двенадцать. Хватит часов до восьми.

Гастон. Ну, нет! Вечером я зван на обед. В половине восьмого прием прекратить... Подумать только, что до тридцати пяти лет я ничего не делал...

Ирма. Зато теперь вы наверстываете...

Г а с т о н. А забавная все-таки штука — трудиться!..

Телефонный звонок.

Ирма. Алло!.. Да...

Гастон. Кто там еще?

Ирма. Господин Канюсон.

|Гастон. А кто это?

И р м а. Финансовый инспектор двадцать второго уга.

Гастон. Ах, да! Дайте-ка мне его.

И р м а. Соедините. Господин Вальтье подойдет.

Га с г о н. Алло! Это вы, дорогой господин Канюсон?.. Да, это я, Гастон Вальтье. Так вот: у меня есть для вас принтам новость... Я видел начальника призывного бюро. Все в порядке: ваш сын получит отсрочку... Не стоит благодарности. Но это же совершенно естественно! Нужно же вашему молодцу закончить занятия!.. Как поживает супруга?.. Передайте ей привет. Спасибо. До скорого. До свиданья, дорогой друг. Пока. (Вешает трубку, к Ирме). Теперь он не станет слишком Пристально рассматривать декларации моих клиентов.

Ир м а. А откуда он будет знать, что налогоплательщик наш клиент?

Гастон. Я ставлю свой маленький значок в уголке, нанерху листа. (Закончив подписывать). Все! Что, готова заметка для «Вечернего Парижа»?

Ж иру (входит слева; гораздо элегантнее, чем в певом действии). Вот она, патрон. Я ее сам составил.

Гастон. Прочтите-ка.

Ж и р у (читает).

«Французы, вы так хорошо пишете любовные декларации.

Отчего же вы так скверно составляете декларации ваших доходов?»

Гастон. Неплохо.

Жиру (продолжает).

«Не государство угнетает вас.

Вы сами не знаете своих прав.

Чтоб научиться этим правам,

Идите в «Школу налогоплательщиков»,

улица Мира, 104.

Гастон. Очень хорошо. Не забудьте дать номер телефона.

Жиру. Совершенно верно. (Вписывает). Ирма, вложите это в конверт и сейчас же отправьте в «Вечерний Париж».

Ирма. Сию минуту. (Выходит).

Жюльетта просовывает голову в дверью.

Жюльетта. Можно войти?

Гастон. Жюльетточка! Приятный сюрприз!

Жюльетта. Мне сказали, что у тебя Жиру. Поэтому я позволила себе...

Гастон.Ты отлично сделала. Входи, дорогая. (Целуются). Как ты провела день? Где ты завтракала, малютка?

Жюльетта. Дома, одна. А ты?

Гастон. Честное слово, не помню! Постой! В «Кафе капуцинов», за пять минут.

Жюльетта (нежно). Мой бедный котик! Ты себя убиваешь!

Гастон. Очень может быть. Зато теперь, когда я нахожу чек в твоей сумке, он подписан мною.

Жюльетта (с упреком, показывая на Жиру). Гастон!.. А вы как живете, мой маленький Жиру?

Ж и р у. Превосходно, мадам. Дела идут.

Гаст о н. Зачем ты пришла, голубка? Ничего не случилось?

Ж ю л ь е т т а. Нет, нет, успокойся. Я только что взяла два билета на вечер, на концерт Падеревского. Ты пойдешь со мной?

Г а с т о н. Помилуй, голубчик, ведь я же говорил тебе, что сегодня обедаю с Ситроэном.

Ж ю л ь е т т а. Ты не можешь отложить на другой день?

Г а с т о н. Никак нельзя. Очень важное дело. Вот человек, который упорно показывает в декларации втрое больше, чем зарабатывает на самом деле. В прошлом году ом уплатил четыре миллиона подоходного налога.

Ж юл ь е т т а. Да он сумасшедший!

Гас т о н. Нет. Он уверяет, что это превосходная реклама для его автомобилей. Его жена держится другого мнения, ты понимаешь! Вот почему мы с ней стараемся убедить его, чтобы он чуточку уменьшил свою декларацию. Если он согласится платить хотя бы на один миллион меньше, это будет уже не плохо, и я заработаю двести тысяч франков.

Жюльетта. Хорошо, хорошо. Тогда я позвоню папочке. Я у него пообедаю, а потом поеду с ним на концерт.

Гастон. Кстати, как поживает этот милый господин Фромантель?

Жюльетта. Все еще сердится.

Гастон. На меня?

Жюльетта. Поставь себя на его место.

Гастон (хохочет). Он сам хотел, чтобы я работал.

Жюльетта. Да! Но не таким способом. Он строит. Ты разрушаешь.

Гастон. Трудно угодить всем, а своему тестю особенно.

Жиру. Скажите, пожалуйста, вы ни разу не видели его с тех пор, как открыли «Школу»?

Гастон. Ни разу. В тот день, когда я сказал ему, что открываю «Школу налогоплательщиков», он прогнал меня с дачи и проклял.

Жиру (смеясь). Проклятие пошло вам впрок.

Гастон. Жюльетта навещает его изредка. Она старается не упоминать обо мне в разговоре.

Жиру (быстро). И обо мне тоже, надеюсь!

Жюльетта. Нет, нет. Будьте спокойны. Он все еще думает, что вы в Буэнос-Айресе.

Жиру. Превосходно. Устройте так, чтобы я никогда оттуда не возвращался.

Гастон. Бог мой, сколько тайн! Я не могу понять, почему не сказать ему прямо, что вы стали помощником директора «Школы налогоплательщиков»?

Жиру. Из деликатности. Узнать, что ему изменил не только зять, но и секретарь... Да с ним, беднягой, случился бы удар.

Гастон (смеясь, Жюльетте). Как он любит твоего папашу! Ну, хорошо! Позвони ему отсюда.

Жюльетта (удивленно). Для чего?

Гастон. Но ведь ты у него сегодня обедаешь.

Жюльетта. Ах, да! Правда.

Гастон. Ая пойду пока в канцелярию. Одну минуту! (Выходит направо).

Жиру (идет к телефону). Позвольте вас соединить мадам?

Жюльетта. Погодите. У нас есть время. (Улыбаясь, другим тоном). А ведь вам везет, Жиру, с тех пор как вы покинули папу!

Жиру. Еще бы! Нельзя даже сравнивать.

Жюльетта. О, я думала не о деньгах. Вы стали другой... физически.

Жиру (приятноудивлен). А? Вот как?

Жюльетта. Да. У вас появилась известная элегантность... Уверенность... Свобода в обращении.

Жиру (тревожно). Вам это не нравится?

Ж юльетта. Наоборот. Таким вы мне нравитесь гораздо больше. У папы вы были... как бы это сказать? Немного обношенным, каким-то букой...

Жиру (логично). Но ведь я был чиновником.

Жюльетта (смеясь). Это верно.

Ж и р у. А вот вы нисколько не изменились.

Жюльетта (кокетливо). Как я должна вас понимать?

Жиру. Вы знаете сами. Я хотел сказать, что вы всегда такая солнечная, такая блестящая!

Жюльетта. Даже ваша манера говорить — другая.

Жиру (быстро). Простите меня.

Жюльетта. Да нет же, нет! Я ничего не имею против.

Ж и р у. А ваш муж! Вот он так изменился!.. Вы не находите?

Жюльетта. Право не знаю. Я теперь редко его вижу. Жиру. Это правда. Он работает с утра до вечера, знаете. Вам должно быть странно проводить время одной? Вы скучаете?

Ж ю л ь е т т а (неопределенно). Н-нет. Я придумываю себе развлечения... у меня есть друзья. (Меняя тон). Меня удивляет одна вещь!

Ж и ру. Что именно?

Ж у л ь е т т а. Я поражаюсь, с какой легкостью Гастон приспособился к своей новой профессии.

Ж и р у. О, да!

Ж у л ь е т т а. Правда, у него помощник, который знает дело до тонкости.

Ж и р у. Я помогаю ему как могу, но уверяю вас, что именно он — душа дела. У него такая инициатива, изобретательность, которые иной раз просто потрясают. Ничсго не скажешь: талант!

Ж ю л ь е т т а. Да. Это запоздавшее призвание.

Ж и р у (продолжая). Вы сами видите результаты. Если так пойдет дальше, то «Школа налогоплательщиков» даст в первый же год миллион франков прибыли.

Жюльетта (улыбаясь). Послушайте, Жиру. Да вы роскошный жених!

Ж и р у. Я никогда не женюсь, мадам.

Жюльетта. Почему?

Ж и р у. Потому что у меня есть воспоминания, которые мне этого не позволяют.

Жюльетта. Воспоминания? Неужели вы все еще не забыли, Жиру?

Ж и р у. Я никогда не переставал думать о вас, мадам. Для меня вы остались единственной девушкой, на которой я хотел бы жениться!

Жюльетта {улыбаясь). Сейчас это уже несколько запоздало.

Ж и р у. О, я понимаю.

Входит Лашапелод.

Лашапелод. Что я слышу? Мадам Вальтье здесь? Ее присутствие озаряет нашу суровую канцелярию? Здравствуйте, Жиру. Не хочу пропустить случай поцеловать вашу ручку, мадам.

Жюльетта. Вы все такой же, Лашапелод. (К Жиру). Вот кто не изменился.

Лашапелод (к Жиру). Ну, как идут наши дела?.. В приемной — толпа, машинистки стучат... (Смеется), Это не школа, а пчелиный рой.

Жиру. Действительно. Кстати, вы мне напомнили, что я должен принимать клиентов. Вы извините меня, господин Лашапелод?

Лашапелод. Вы оставляете меня вдвоем с мадам Вальтье, я должен не извинять вас, а благодарить.

Жиру. Мое почтение, мадам.

Жюльетта. До свиданья, Жиру.

Жиру выходит.

Лашапелод {разглядывает Жюльетту). Ну что, дорогой друг?.. Вы сегодня какая-то мечтательная?

Жюльетта. Жизнь так плохо устроена, дорогой мой Лашапелод.

Лашапелод. Вы скучаете по мне?

Ж у л ь е т т а (придя в себя). По вам? О, какой вы глупый!

Л a ш а п е л о д. Верно. Безжалостна, как всегда!.. И как всегда, очаровательна!..

Входит Гастон.

Гас т он. Здравствуйте, Лашапелод. Вы опять ухаживаете за моей женой?

Ж юл ь е т т а (смеясь). По привычке.

Гас т о н. Вы неисправимы. Послушайте, Лашапелод, когда я вас поймал в первый раз, я, в наказание, забрал ваши деньги. (Угрожающе). На этот раз я вам их верну. Внезапно я почувствовал, что они жгут мне руки.

Л а ш а п е л о д. Охотно верю. Но не потому, что я ухаживаю за мадам Вальтье, а потому что я получаю тридцать процентов ваших прибылей как пайщик.

Г а с т о н. И я должен буду выплатить вам триста тысяч франков в конце года за то, что вы пытались соблазнить, мою жену! Да ведь это же безнравственно!

Л ашапелод. Может быть. К счастью, мы подписали контракт, и раньше, чем через десять лет вы не имеете права вернуть мне мои деньги.

Гастон (суважением). Да, вы умеете делать дела!

Жюльетта. Знаешь, ты напрасно ревнуешь к Лашапелоду. У него прелестная любовница.

Гастон. Что ты говоришь!

Жюльетта. Ее зовут Бетти Дорланж.

Лашапелод. Откуда вы знаете?

Жюльетта. Вы — человек известный. Об этом весь Париж говорит.

Гастон. Аяи не подозревал.

Лашапелод. Как раз я пришел к вам по ее делу.

Жюльетта. Теперь ты видишь? Он сознается в моем присутствии. Можешь не бояться, — да, мой мальчик?

Гастон (нежно). Надеюсь. (Целует ее).

Жюльетта. Я вас покидаю. Беседуйте. У меня в пять часов свиданье.

Г а с т о н. С кем?

Жюльетта (к Лашапелоду). Вы видите, вы сделали его подозрительным. (К Гастону). С парикмахером. Итак, до вечера. Не возвращайся слишком поздно, Гастон.

Гастон. Ты позвонила отцу?

Жюльетта. Да, да!.. Он меня ждет. До свиданья, котик. (Уходит).

Лашапелод (удивлен). Я думал, что вы порвали всякие отношения с Фромантелем.

Гастон. Яс ним не встречаюсь, но жена посещает его время от времени. Ну-с, мой дорогой Лашапелод, что с вами случилось?

Лашапелод. Будьте судьей. В прошлом месяце я как-то раз обедал с Фромантелем в ресторане. Вдруг он мне говорит с этакой лукавой миной: «Скажите, Лашапелод, вчера я вас видел в театре с замечательно красивой женщиной». Я ему ответил без всякой задней мысли, что и не думаю скрывать своей любовницы. В моем возрасте берут женщину именно для того, чтобы ее показывать.

Г а с т о н (улыбаясь). Несомненно.

Л a ш а п е ло д (продолжает). «Поздравляю вас, — говорит мне Фромантель. — У нее изумительные меха и драгоценности. Должно быть, не дешево вам стоит эта штучка!» А я, по наивности, отвечаю: «Друг мой, я даю ей пятьдесят тысяч франков в месяц». — «А как ее зовут, эту очаровательную особу!» — спрашивает ваш тесть. — «Бетти Дорланж» — говорю я. — «Красивое имя!» И вдруг я вижу, что он записывает что-то на манжетке. «Вы хотите отбить мою даму?» — спрашиваю я. Гастон, вы послушайте, что он мне ответил: «Нет, мой друг. Я хочу только взглянуть на ее подоходную декларацию».

Га с т о н (смеясь). Бредовая, навязчивая идея! Во сколько же он ее обложил?

Л a ш а п е л о д. Двести тысяч франков за последний год и за три предыдущих года по столько же!

Гас т о н. Должно быть, она в панике?

Л а ш а п е л о д. О, нет! Она просто сказала: «Мой бедный пупсик!.. Какая неприятность для тебя!»

Гастон (смеясь). Правильно!

Л ашапелод. Вот почему я пришел к вам, Гастон. Я не хочу отдавать восемьсот тысяч франков. Я живу с Бетти только четыре месяца. Меня коробит при мысли, что я должен платить налоги за доход, который она получила, лежа с другими. (Вынимает часы). Теперь пять часов. Должно быть, она уже в приемной. (Отворяет дверь, зовет). Мадемуазель Дорланж! (Гул протестующих голосов). Извините, господа, но мадемуазель приглашена именно на этот час.

Входит Бетти.

Бетти. Здравствуй, милый. Хорошо, что ты меня позвал. Там один молодой человек начал ко мне приставать.

Лашапелод. Может быть, это не его вина. Позволь тебе представить моего друга Гастона Вальтье, директора «Школы налогоплательщиков».

Гастон. Очень рад, мадемуазель.

Бетти (кланяется). Мсье... (К Лашапелоду). Он недурен.

Лашапелод. Я привел тебя не для этого. Речь идет о твоих налогах.

Бетти. Ах, да! Вы понимаете, что со мной сделали? Двести тысяч франков в год!.. В этом году еще ничего, я живу с Лашапелодом. Пусть он и платит, ладно. Но ведь он не молоденький: он может помереть! Особенно при его образе жизни!

Лашапелод (недовольно). Перестань, Бетти!

Бетти (продолжает). А главное, это такой юбочник. Ты, может быть, меня бросишь...

Лашапелод. Предпочитаю эту вторую гипотезу.

Б е т т и. А где я возьму тогда двести тысяч? Да, я знаю. Вы скажете, что я молода и могу нравиться. А кризис? Если все мужчины разорятся, на черта мне моя фигура!

Гастон (вежливо). Успокойтесь, мадемуазель. Садитесь, пожалуйста.

Бетти (продолжает). В прошлом году я жила с банкиром Стопенгеймером. Он имел сто миллионов. Кажется, можно было спать спокойно. Так вот, в пятнадцать дней он остался без штанов... Он играл на повышение доллара, — ну, что вы скажете!

Гастон. Действительно, неблестящая идея.

Бетти. Если бы вы только знали, мой дорогой, в каком положении находятся сейчас красивые женщины! Среди нас больше всего безработных.

Гастон. Ничего не поделаешь — предмет роскоши!

Б е т т и. В том-то и штука. Возьмите типа, у которого есть дача, автомобиль, законная жена, четверо слуг и любовница. Нужно экономить. Кого он рассчитает раньше всех? Конечно, любовницу. Это для него самая бесполезная вещь.

Гастон. Вы правы.

Лашапелод. О, она у меня умная!

Бетти. Артистки или манекенщицы, — ну, словом, у кого есть побочный заработок, — те еще кое-как выкручиваются. Но мы, остальные! Уверяю вас, мсье, наша судьба, прямо скажем, трагическая.

Лашапелод (с упреком). Бетти! Ведь ты со мной.

Б е т т и. Да я не о себе говорю. Возьмите мою сестру, Габриель Авиз. Три года тому назад, в Ницце, она ставила на карту по сто тысяч франков. Она спала с королем Испании! Вы же знаете, что случилось: Альфонс XIII потерял должность, как и другие. А моя сестра играет сейчас в буль по десять франков... Не надо создавать себе иллюзий: время серьезное.

Гастон. Как же случилось, мадемуазель, что вы никогда не подавали декларации?

Б е т т и. Я даже не знала, с чем это кушают. Никто меня не трогал. Нужно было этому старому волоките обедать с директором налогов. Он хорошо тебя обштопал, этот Фромантель! (К Гастону). Он чуть ли не подпоил Лашаиелода, чтобы заставить его говорить! Какой бандит, а?

Л a ш а п е л о д. Бетти! Это же его тесть.

Гас т о н. Ничего, ничего, мадемуазель, продолжайте!

Б е т т и. Нет, вы скажите, что же мы должны делать?

Г а с т о н. О, тут нет никакого колдовства. Вас обложили потому, что Лашапелод назвал господину Фромантелю цифру в шестьсот тысяч франков годового дохода. Но в конце концов, где доказательства, что вы действительно получили эту сумму? Ведь у вас бухгалтерии? Вы не выдаете расписок своим любовникам?

Б е т т и. Мне это и в голову не приходило.

Л а ш а п е л о д. Извините. Есть внешние признаки. У Бетти свой особняк, своя дача в Каннах... явные расходы.

Гастон {решительно). Так вот, я заявил бы на вашем месте, что за последние четыре года мадемуазель Дорланж не получала никаких денег и жила на свои сбережения.

Б е т т и. У меня же нет сбережений.

Гастон. Вот этого говорить не надо. Слушайте меня внимательно. Четыре года назад вы познакомились с египетским принцем, который подарил вам три миллиона в течение шести месяцев.

Бетти. Ловко!

Гастон. Вы бросили его, потому что он был грубым. Вы меня понимаете? Грубым и на людях, и в кровати. Он взял здоровую, крепкую женщину, а оставил развалину.

Б е т т и. О, это ужасно!

Гастон (воодушевляясь). Да, это ужасно, потому что вам понадобилось четыре года, чтобы вернуть себе здоровье. В течение четырех лет у вас был вынужденный простой. Добродетель непоколебимая и непроизводительная. Убыточная приостановка всякой профессиональной деятельности!

Лашапелод. Теперь я понял. А так как расходы оставались те же...

Гастон. ... то у нас получился дефицит по эксплуатации. Я уверен, что с вас снимут налог.

Бетти (к Лашапелоду). Знаешь, он молодец. Кажется, ты выкрутишься.

Г а с т о н. В этом году не забудьте подать декларацию. За вами следят. И кроме того, ваша связь с Лашапелодом свидетельствует, что вы вернулись к своей профессии.

Бетти. Положим, насчет этого можно еще поспорить.

Лашапелод (с упреком). Бетти!

Бетти. Ладно, замнем. Сколько же я должна, по-вашему, написать в декларации?

Гастон. Триста тысяч франков в год, но с вычетом производственных расходов.

Лашапелод (с удивлением). Каких?

Гастон. Ну, парикмахер, маникюр, массажист, световые ванны, платья, белье, пудра, краска, обувь, перчатки…

Л а ш а п е л о д. Такие расходы есть у всех женщин.

Г а с т о н. Их никто не принуждает к подобным тратам. А мадемуазель Дорланж не может без этого обойтись. Раз ее профессия — нравиться мужчинам, значит это бессспорно профессиональные расходы.

Б е т г и (к Лашапелоду). Совершенно верно.

Лашапелод. Да, но я нахожу несколько циничным признаваться вот так, на подоходном бланке, что ты... такая женщина.

Б е т т и. Ну, знаешь ли! У меня нет предрассудков. Лишь бы поменьше платить...

Л а ш а п е л о д. Ого!

Б е т т и (Гастону). Ну-с, во сколько же вы их определяете, эти профессиональные расходы?

Гастон. Шестьдесят.

Б е т т и. Франков?

Гастон. Нет, тысяч. Шестьдесят тысяч франков.

Л а ш а п е л о д. Если уж вообще пойти на это, то сумма сама по себе не так-то огромна.

Гастон. Постойте, мы сейчас подыщем кое-что иное!

Б е т т и. А если я заявлю, что у меня есть возлюбленный, который обходится мне очень дорого?

Лашапелод. Куда мы идем?

Гастон. Простите! Это приемлемо. Здоровый молодой человек, который заботится о ней, защищает ее, ведет счета, дает советы...

Бетти. Словом, все то, что делает Макс.

Лашапелод (вскакивая). Как?!

Бетти. Ну да, конечно: все, что делает Макс для Габриели... для моей сестры.

Лашапелод. А! Прекрасно! (Размышляет). Я не в восторге от возлюбленного.

Гастон. Превратим его в секретаря!

Лашапелод. Это уже лучше.

Бетти. Секретаря!

Гастон. Черт возьми! Ваша профессия предполагает любовную переписку... телефонные звонки... регистрацию назначаемых свиданий... Вы платите вашему секретарю три тысячи в месяц.

Лашапелод. Инспектор потребует у вас его имя и адрес.

Гастон. Он их получит. Я знаю всякого рода дельцов, которые очень хотели бы легализовать свой образ жизни. Они счастливы, когда находишь им какую-нибудь почетную должность! «Секретарь м-ль Бетти Дорланж»... да у меня отбоя не будет!

Бетти. Господин Вальтье, вы изумительный мужчина. (Показывая на Лашапелода). Сколько он вам должен?

Гастон. Подождите, пусть сперва фининспектор проглотит эту пилюлю. Я вам составлю подробную декларацию. Потом мы поговорим. (К вошедшей Ирме). Что там?

Ирма. Господин Фромантель просит его принять.

Лашапелод (изумленно). Как, Фромантель?

Гастон (та же игра). Мой тесть?

Бетти. Зют! Нас пришили!

Гастон. Зачем он пришел?

Ирма. Он не сказал.

Лашапелод (поспешно встает). Я не хочу, чтобы он увидел меня здесь.

Б е т т и. Я тоже не хочу. Жара!

Гастон (открывая дверь направо). Вот! Пройдите здесь.

Бетти (пожимая руку Гастону). Не забудьте мою декларацию. Принесите ее ко мне сами. Я буду одна. Выпьем портвейна...

Гастон. Вы очень любезны.

Бетти. Нисколько. (Смеется). Профессиональные расходы. (Уходят направо).

Гастон (Ирме). Проводите сюда, Ирма.

Ирма выходит.

Мой тесть! Невероятно!..

Ирма вводит Фромантеля и тотчас же уходит.

Фромантель (идет прямо на Гастона). У вас есть восемьдесят тысяч?

Гастон. Вы нуждаетесь в деньгах?

Фромантель. Нет, сударь. Если бы я и нуждался в деньгах, к вам бы я не обратился. Я пришел спросить вас в ваших же интересах, можете ли вы вложить восемьдесят тысяч в блестящее предприятие, где вы станете директором?

Г а с т о н. Забавная идея! Какое же это предприятие?

Ф р о м а н т е л ь. «Сардины Дюмантье» — фабрика в Конкарно, прибыль — триста тысяч франков в год.

Г ас т о н. Неплохо.

Фромантель. Вы знаете, что Дюмантье — мой близкий друг. Он стареет. Он ищет энергичного, предприимчивого компаньона. Для вас — это находка. Хватайтесь за нее.

Гас т о н. Здравствуйте, отец.

Фромантел ь. Вы правы — я и забыл. Здравствуйте сударь. Что вы думаете о моем предложении?

Г а с т о н. Я его не ожидал. Вы не видели меня пол-года и вдруг предлагаете мне торговать сардинами. Что с вами?

Фромантель (вспоминает). А то, что с меня хватит!.. Ваша профессия обливает меня грязью, я устал ежедневно краснеть из-за вас.

Гастон. Вы преувеличиваете.

Фромантель. Нет, милостивый государь. В высших сферах узнали, что «Школу налогоплательщиков» содержит мой собственный зять! Там знают, что дочь директора департамента подоходного налога живет на деньги, украденные у казны. Вы отдаете себе отчет в том, что вы делаете? Надо мной глумится весь департамент. Третьего дня меня вызвал министр и сказал, что необходимо срочно найти для вас другую профессию.

Гастон. Послушайте, вы предлагаете слишком поздно. Мое дело на ходу. В этом году мы заработаем миллион франков.

Ф романтель (в негодовании). Миллион! Возмутительно!

Г а с т о н. Я не так глуп, чтобы бросить такое дело.

Фромантель. Но ведь это унизительное ремесло! Вы восстаете против государства! Вы бунтовщик! Вы революционер!

Гастон. Ничего подобного. Я уважаю кодекс. Тем хуже для вас, если в законах имеются прорехи.

Ф романтель (возмущенно). Прорехи!

Гастон. Деньги я отдаю своей жене. Она счастлива. У нее нет больше долгов. Я содержу свой дом. Вы ведь достаточно кричали о том, что это мой долг.

Ф р омантель (саркастически). Итак, Жюльетта счастлива? Вы в этом уверены?

Гастон. На что вы еще намекаете?

Фромантель. Поверьте мне, зять мой: договоритесь с моим другом Дюмантье и живите часть года в Конкарно. Все от этого выиграют.

Гастон. Значит, вы согласны, чтобы ваша дочь — такая элегантная, остроумная, красивая — была женой продавца сардинок?

Фромантель. Так будет гораздо лучше.

Гастон. Хорошо, вы поговорите с ней об этом сегодня вечером. Увидим, что она вам ответит.

Ф романтель. Сегодня вечером?

Гастон. Ну да! Ведь она у вас обедает.

Фромантель. А?

Гастон (удивленно). Вы не знали?

Фромантель. Нет.

Гастон. Она вам не звонила?

Ф романтель. Когда?

Гас г о и. Полчаса назад.

фромантель. Полчаса назад?

Гас т о н. Тогда я не понимаю...

Фромантель. Ая понимаю. Она сказала, что обедает у меня, а на самом деле обедает у другого. Меня это не удивляет. Вам суждено носить рога.

Гас т о н (в бешенстве). Опять? Да послушайте вы! Это невозможно! Я даю ей денег, сколько она ни попросит. Жюльетта вам не звонила, потому что ваш номер был занят. Она вам сейчас позвонит.

Фромантель. Если только она не уехала в Вийенн!

Гас т о н. В Вийенн?

Фромантель. На берегу Сены. Она ездит туда очень часто. Ее привлекает поэтический характер местности.

Гастон. Ну, что вы еще выдумаете?

Фромантель. Мой знакомый, сборщик налогов Муш, любит кататься на лодке в свободное время. Он часто встречал Жюльетту на реке. Она сидела на корме моторной лодки, которой управлял молодой длинноволосый блондин, читавший ей стихи нараспев.

Гастон. Вы подлый отец.

Фромантель. Как вы смеете!?

Гастон. Вы бюрократ, отравленный тридцатью пятью годами бумагомарания.

Фромантель (сжимая кулаки). Господин Вальтье!..

Гастон. Вас приводит в отчаяние успех моего предприятия. Вы клевещете на собственную дочь для того, чтобы я развелся с ней; вы мечтаете выдать ее за фининспектора.

Фромантель. Так вы мне не верите?

Гастон. Ни на грош. Вся эта история с рекой и лодочкой — сказки для детей. До свиданья, господин Фромантель. Вопреки тому, что вы мне сказали, я сохраню и свою верную жену и свою великолепную профессию.

Фромантель (угрожающе). Скоро конец февраля. Я посмотрю вашу декларацию!.. И если она не будет соответствовать тому, что вы только что здесь рассказали...

Гастон. Прошу прощенья. Только что я говорил со своим тестем. А официально «Школа» приносит сто пятьдесят тысяч франков в год.

Фромантель (в ярости). Пират! Я потребую ваши бухгалтерские книги!

Гастон. Вы же понимаете, что они только подкрепят мою декларацию.

Фромантель. Так значит, этот миллион..?

Гастон. Мои клиенты в восторге от моих услуг. Вы не можете им запретить, сверх скромного гонорара, подносить мне личные подарки.

Фромантель. Нет, это мне нравится!

Гастон. Послушайте! Я помогаю им уменьшать их налоги. Это только логично, если они оказывают мне ту же самую услугу.

Фромантель. Я попал в разбойничий вертеп!

Гастон (улыбаясь). В этом вы опять ошибаетесь!

Фромантель. Ия ухожу отсюда пораженный: вот уже десять минут, как мы разговариваем, а мой бумажник все еще цел. (Уходит).

Гастон остается за столом. Входят Жиру и Серин ь и — высокий, тонкий, мечтательный, романтичный, длинные волосы.

Гастон. Это кто такой?

Жиру. Последний из ожидавших приема.

Гастон. Здравствуйте. Сделайте одолжение, садитесь.

Ж и р у. Я вас покидаю. (Уходит).

Г а с т о н. С кем имею честь, мсье?

С е р и н ь и. Быть может, мое имя вам известно. Пьер Сериньи.

Гастон. Сериньи? (Припоминает). Постойте! Ну да, помню. Фабрика пылесосов?

Сериньи (обижен). Нет, мсье: Сериньи!.. Поэт... Литератор.

Г а с т о н. О, простите!

Сериньи. Я автор поэм «Переполненный кубок»... «Человек, который лежит» и «Музы в отпуску», имевших известный успех.

Гастон. Охотно верю. Ну, конечно, Пьер Сериньи! Очень рад, мсье.

Сериньи. Вам нравятся «Музы в отпуску»?

Гастон. Извините меня, мсье, у меня так мало времени для чтения!..

Сериньи (мечтает). Речь там идет об одной женщине, о... Селизет Ферьер...

Га с т о н (приготовился писать). Она замужняя? Вдова? Дети есть? У нее личные доходы?

С е р и н ь и (задумчиво). Не знаю. Она блондинка... Чувствительная...

Г а с т о н (прерывая). Послушайте, милостивый государь. Не думаю, чтобы вы пришли сюда рассказывать мне содержание своей поэмы.

Сери н ь и. Вы правы. Дело неизмеримо прозаичнее, дело касается декларации моих доходов.

Гас т о н. В добрый час. Ваш адрес?

С е р и н ь и. Дача «Мелузина»... Вийенн.

Гас г о н (подымает голову). Удивительно! Вийенн на Сене?

Сериньи. Да. Вы знаете это место?

Гас т о н. Очень мало. Я оттого сказал «удивительно», что мне только что как раз говорили о... (Меняя тон). Ваш дом стоит у воды?

Сериньи. Сад спускается к самому берегу. Свою лодку я привязываю прямо к корням старой липы.

Гастон. Так у вас есть лодка?

Сериньи. Да, моторная лодка.

Гастон (вскакивает). О!..

Сериньи. Нужно ли упомянуть о ней в декларации?

Гастон. Да, кажется, нам придется о ней поговорить.

Сериньи. Но ведь это не яхта. Четыре места, мотор в десять сил. Когда есть ветер, я ставлю паруса.

Гастон. Вы сейчас едете?

Сериньи. Куда?

Г а с т о н. В Вийенн.

Сериньи. Я живу там. В Париже я провожу не более трех-четырех месяцев в году. Я как Руссо: меня вдохновляет природа.

Г а с т о н. Я вижу вас как сейчас. Вы катаетесь в своей лодке?

С е р и н ь и. О, да.

Гастон. Декламируете стихи?

Сериньи. Да!

Гастон. Волосы ваши развеваются по ветру?

Сериньи (слегкаудивлен). Да...

Г а с т о н. Вы читаете стихи даме, сидящей на корме?

Сериньи (улыбаясь). Иногда.

Гастон. Она блондинка... в красном берете?

Сериньи (удивлен). Вы меня видели?

Гастон. Представьте, несколько дней назад я катался на лодке со своим приятелем, господином Муш, и мы с вами повстречались.

Сериньи. Вот забавное совпадение.

Гастон. Очень забавное!.. Так это ваша любовница?

Сериньи. Кто?

Гастон. Дама в красном берете?

Сериньи. Пока еще нет. Но я уверен, что скоро...

Гастон. О!..

Сериньи. Она обещала стать моей в этот четверг. Восхитительное приключение! Не правда ли?

Гастон (прерывает). Прошу извинения. (Снимает трубку). Алло! Ирма, позвоните, пожалуйста, к Антуану, к парикмахеру, передайте мадам Вальтье, что ее просят немедленно прийти в контору. От моего имени, да. Сейчас же, слышите! Спасибо. (Вешает трубку).

Сериньи (смотрит на часы, встает). Действительно, уже поздно. Быть может, мне лучше зайти завтра?..

Гас т о н (быстро). Ах, нет! Я хочу знать все подлинности.

Сериньи (снова садится). Относительно моих доходов?

Гас т о н. Нет. Об этом прелестном приключении.

С е р и н ь и. Оно прелестно только для меня.

Гас т о н. Ничего подобного.

Сериньи (удивленно). Почему?

Г а с т о н. Видите ли, дни мои проходят в деловых разговорах. Сейчас я наслаждаюсь, беседуя с поэтом, с человеком воображения.

Сериньи (польщен). Я понимаю вас.

Г а с т о н. И потом, — это может вам только польстить, — мой друг Муш и я, мы оба нашли, что эта молодая дама — просто прелесть.

Сериньи. Меня это не удивляет. Благодарю вас, что вы даете мне возможность поговорить о ней. (С отвращением). Все эти цифры, налоги...

Гастон (одобрительно). Фу!.. Итак?

Сериньи. Впервые я повстречал ее во Французской комедии на утреннике. Она была одна, видимо скучала и не совсем понимала пьесу. В антракте я объяснял ей «Родогунду». Напрасно думают, что Клеопатра стремится исключительно к царской власти. Ничего подобного! Она ненавидит Родогунду только потому, что обожает своих сыновей. Когда мне говорят, что Расин...

Гастон (перебивает). Мы отклонились.

Сериньи. Вы правы. Я увлекся. (Продолжает). После спектакля она позволила угостить себя чашкой чая в кондитерской. Там мы болтали. Я читал ей стихи...

Г а с т о н. В кондитерской?

Сериньи. Да. Она нашла, что стихи прекрасны. Тогда я воскликнул: «Если бы вы услышали меня на лодке, под открытым небом, в Вийенне, стихи показались бы вам еще прекраснее!..»

Г а с т о н. И она приехала в Вийенн?

Сериньи. Через день.

Гастон. Часто вы ее видели с тех пор?

Сериньи. Время от времени... Она следует своему капризу. Поверите ли вы, я ничего о ней не знаю, кроме ее имени: Жюльетта!

Гастон. Почему такое инкогнито?

Сериньи. Из-за мужа, я полагаю.

Гастон. Так она замужем?

Сериньи. Среди наших упоительных бесед я уловил, что она замужем за одним из этих вульгарных дельцов, которые не занимаются своими женами, раздавленные непрерывной работой.

Гастон (бросается к телефону). Алло! Вы вызывали парикмахерскую? Она уже вышла? Хорошо, спасибо. (Вешает трубку).

Сериньи. Должно быть, я вам мешаю?

Г а с т о н. О, нет! Наоборот. Я благословляю случай, который привел вас сюда.

Сериньи. Вовсе не случай. Она!

Гастон (ошарашен). Она?!

С е р и н ь и. Третьего дня, когда мы плыли по течению, она вдруг говорит: «Знаете ли вы, что вам осталось только шесть дней?» — «Каких шесть дней?» — спрашиваю я. – «Для того, чтобы подать декларацию. Я вам укажу человека, который все устроит в пять минут». Сознаюсь, я был поражен. Молодая женщина катается на лодке с мужчиной, который ее любит, и вспоминает о таких вещах!

Г а с г о н. Это, может быть, дочь чиновника из министерства финансов.

С е р и н ь и. У вас, однако, есть воображение. (Смеется).

Слева быстро входит Жюльетта.

Ж юльетта. Ты меня вызывал, котик? Что случилось? (Увидя Сериньи, не сморгнула глазом). О, пардон! Я тебе помешала?

Гастон (встает и показывает на Сериньи). Итак?

Жюльетта (невинно). Что?

Гастон. Ты не здороваешься с этим господином?

Ж ю л ь е т т а. С господином? Я его не знаю.

Гастон. Довольно, хватит! Вийенн, моторная лодка, кондитерская!..

Жюльетта. Я совершенно не понимаю.

Гастон. Итак, ты его не знаешь и обедаешь с ним сегодня вечером?

Жюльетта. Я? Я обедаю с папа.

Гастон. Ты ему звонила?

Жюльетта. Конечно.

Гастон. Он утверждает, что нет.

Жюльетта. Кто?

Гастон. Твой отец.

Жюльетта. Ты видел папа?

Гастон. Да.

Жюльетта. Где?

Гастон. Здесь.

Жюльетта. Что ему здесь понадобилось?

Гастон. Вопрос вовсе не в этом.

Жюльетта. А в чем же?

Гастон. Цинизм этой женщины превосходит всякое вероятие. Да посмотри на него... Он не умеет лгать... он только мужчина... Он бледен как смерть!

Жюльетта (у Сериньи). Вы больны, мсье?

Сериньи (совершенно растерялся). Да! Нет!.. То есть я несколько взволнован, мадам. И я не знаю почему... я ведь не имею чести вас знать.

Жюльетта (к Гастону). Теперь ты видишь?

Гастон. Слушай, Жюльетта, не лучше ли сознаться, что ты его любовница!?

Сериньи (поспешно). Ах, нет, мсье! Я вам сказал правду: она обещала отдаться в этот четверг.

Гастон. Ты слышишь!

Жюльетта (разочарованно). Да, слышу. Что поделаешь — он поэт. Он не соображает.

Гастон (к Сериньи). Кажется, нам больше не о чем говорить с вами?

Сериньи. Должен только заметить, что если бы мадам Вальтье предупредила меня, что вы ее муж...

Гастон. То вы бы не рассказали мне всего этого?

Сериньи. Нет, клянусь честью! До свиданья, мадам.

Жюльетта (пожимая плечами). О, прощайте, Сериньи!

С е р и н ь и. Вы правы! Прощайте. Господин Вальтье, до свиданья. Кто бы мог подумать, что такая чудесная идиллия!..

Г а с т о н. Вы напишите об этом книгу. Там вы сможете изменить развязку.

С е р и н ь и. О да, будьте спокойны. Поэт будет обладать прекрасной незнакомкой... в лодке... (Уходит).

Жюльетта. Как все это неприятно, как мне все надоело.

Гастон. Сочувствую.

Жюльетта. С кем я пойду теперь на концерт?

Гастон (возмущенный). Вот что тебя беспокоит?.. Ей-богу, Жюльетта, ты невменяема.

Жюльетта (невинно). Я?

Г а с т о н. Я узнаю о тебе ужасные вещи. Ты наносишь мне тяжелый удар. А тебя занимает, как ты проведешь сегодняшний вечер!..

Ж ю л ь е т т а. Можешь ты со мной пообедать?

Гастон. Ты ведь знаешь, что я занят.

Жюльетта. Следовательно?

Гастон. Черт побери! Если муж работает, это не значит, что его жена обязана плохо себя вести!..

Жюльетта. Я плохо себя веду? Подумай, Гастон, если бы я придавала малейшее значение мечтам этого поэта, разве я послала бы его сюда? Разве бы я стала хвалить ему твою ловкость в финансовых делах?

Гас тон. Наверное, ты сделала это ради шалости. Он говорил о своих налогах, вот ты и послала его сюда, позабыв, что ты моя жена.

Ж у л ь е т т а (огорченно). Гастон, Гастон! Как плохо меня понимаешь! Лучше бы ты взглянул построже на самого себя.

Г а с г о н. В чем ты можешь меня упрекнуть?.. Что я не даю тебе всего, что ты просишь?

Ж ю л ь е т т а. Ты лишаешь меня своего присутствия, Гастон. Того постоянного внимания, в котором нуждается женщина. Я никогда тебя не вижу, я живу совсем одна. Понятно, мне скучно и я стараюсь развлечься, — как это все равно.

Гастон. Вот так дилемма! Либо я с тобой с утра и до вечера — и тогда я не могу зарабатывать деньги, а ты обманываешь меня, чтобы получить их, либо я зарабатываю — и тогда ты изменяешь мне, потому что я не уделяю тебе достаточно внимания. Порочный круг!

Жюльетта (наивно). Да, это не очень удобно!..

Гастон. Но может быть есть средство! Что, если бы ты начала работать, а?

Жюльетта. А ты, ты больше не будешь работать?

Гастон. Конечно, буду. Но мы будем оба заняты, тебе не придется страдать от того, что я работаю, а мне — от твоей праздности.

Жюльетта. Мысль неплохая. Трудиться — пожалуйста. Но где?.. Ведь я ничегошеньки не умею делать.

Гастон (подумав). Может быть, ты станешь моей сотрудницей?

Жюльетта. Здесь?

Гастон (увлекаясь). Ну да! Мы будем всегда вмеете. Финансовые дела не могут испугать тебя: ты дочь человека, который выжимает налоги, и жена защитника налогоплательщиков. Ты будешь в своей стихии!

Жюльетта (раздумывая). Да, пожалуй... До замужества, я часто помогала папе. Все-таки мне потребуется серьезное обучение.

Гастон. Так что же. У нас есть Жиру.

Жюльетта (поражена). Жиру? Ну да, конечно! Я позабыла о Жиру!

Гастон. Сейчас мы с ним поговорим. (По телефону). Алло! Пришлите мне, пожалуйста, Жиру. Спасибо. Кстати, сколько я должен платить тебе жалованья? Надо поговорить и об этом.

Жюльетта (смеясь). Какой ты глупый!

Входит Жиру.

Жиру. Вы меня звали, патрон?

Гастон (потирая руки). Да, Жиру. У вас много работы. У меня тоже хватает. Не пригласить ли нам в помощь сотрудницу?

Жиру (гримаса). Женщину? Наша профессия совсем не подходит для дам.

Гастон. Речь идет о моей жене.

Ж и р у. А! Тогда другое дело! Неужели мадам Вальтье согласилась?..

Гастон. Да, Жиру. Моя жена скучает. Она меня никогда не видит. Вот мы и введем ее в наше дело. В особенности я надеюсь на вас. Сделайте для нее то, что вы сделали для меня.

Ж и р у. С удовольствием.

Г а с т о и. Мы поместим ее в кабинет Ирмы. Ей буедт там удобно. А Ирма перейдет в следующую комнату.

Ж н р у. Отлично.

Г а с т о н. А теперь я пойду сплавлю одного назойливого клиента. Ты подождешь меня, милочка?

Ж юльетт а. Конечно.

Гастон. Да, дети мои, я доволен. Ты будешь здесь с утра до вечера. Теперь я спокоен. (Уходит).

Ж и р у. Что это значит?

Ж юльетта. Это ему пришло в голову.

Ж и р у. Мы будем встречаться каждый день, целый день?

Ж юльетта (томно). Да.

Ж и р у. О, мадам... мадам!

Жюльетта. Бедняжечка Гастон!.. Ему не везет. (Падает в объятия Жиру).

Действие третье

Восемь месяцев спустя, в Париже. Октябрь, три часа пополудни. Просторная гостиная у Гастона и Жюльетты. Они занимают пятый и шестой этажи громадного дома; в первых четырех этажах — «Школа налогоплательщиков». Чрезвычайная роскошь.

Гастон, Жюльетта, Жиру, Лашапелод пьют ликеры после завтрака. При поднятии занавеса Гастон показывает трем остальным планы.

Гастон (продолжая начатую фразу). Вот здесь большая гостиная... Там биллиардная... Эту террасу я велел превратить в столовую. Мы будем завтракать среди мимоз. Это восхитительно.

Лашапелод. А это синее вокруг, что это такое?

Жюльетта. Средиземное море!

Лашапелод. Но это грандиозно!

Гастон. Море?., я думаю.

Лашапелод (пожимая плечами). Я говорю о ваших владениях.

Гастон. Три тысячи метров.

Лашапелод. Сколько вам придется платить поземельного налога!

Гастон. Ровно ничего. Только решетка и вход находятся во Франции. Дом и сад расположены на монакской территории. А как вам известно, в княжестве Монако никто не платит налогов.

Лашапелод. Чудная страна!

Гастон. Мы достаточно защищаем интересы других. Надеюсь, вы мне разрешите иногда заняться моими собственными.

Лашапелод. В самом деле. Интересы других составляют, по-видимому, вашу единственную заботу. И только справедливо, что подобное великодушие позволило вам в течение четырнадцати месяцев приобрести этот великолепный дом на Елисейских полях, открыть восемь отделений в провинции и реализовать астрономические прибыли!

Гастон. Из которых вы, Лашапелод, получаете тридцать процентов!

Лашапелод (К Жюльетте). Он никак не может переварить моих тридцати процентов!.. Кстати, что это мне рассказывала сегодня утром мадемуазель Ирма. — Мы арендовали Эйфелеву башню?

Жиру. Да. Вчера подписан договор с городской думой. С первого января огненные буквы нашей фирмы будут гипнотизировать весь Париж.

Лашапелод. «Школа налогоплательщиков»... Это длинно. Как вы расположили буквы?

Гастон. Вертикально, разумеется. Сперва я хотел надстроить башню, сделать ее выше... Но это все-таки дорого... Так что мы будем появляться в два приема. Сперва: «Школа». Вы понимаете, все заинтригованы, взволнованы... Люди останавливаются, ждут. Гаснет. И вдруг — второе зажигание: «Налогоплательщиков».

Жиру (уточняет). Со всех четырех сторон.

Жюльетта. Что вы на это скажете?

Лашапелод. Головокружительно!

Ж ю л ь е т т а. Наши доходы позволяют нам немного потратиться на рекламу. (К Лашапелоду). Почему вы Менн так пристально рассматриваете?

Лашапелод. Вы меня огорчаете. Одна из красивейших женщин Парижа проводит жизнь среди цифр. Есть отчего заплакать.

Ж ю л ь е т т а. Что поделаешь! Когда-то плательщики налогов были для меня безразличны — я их не знала. Теперь я сочувствую их судьбе... Я полюбила их.

Гас т о н (смеясь). До того полюбила, что один раз ты даже вычла из декларации сумму, проигранную в карты... (Хочет продолжить, Жюльетта его прерывает).

Ж ю л ь е т т а (недовольно). Вечно ты меня злишь. Скажи прямо, что я не понимаю дела, что я должна жить как прежде.

Гастон (поспешно). Нет, нет. Так все же спокойнее. Теперь ты богата и работаешь с утра до вечера. Есть шансы, что ты не станешь глупить. У тебя времени не хватит.

Лашапелод. Ну, знаете ли!.. Можно и за десять минут...

Жюльетта (обиженно). Как плохо обо мне судят! Вы совсем меня не знаете! Правда, Жиру?

Жиру (смущен). О, мадам!?

Гастон. Почему ты спрашиваешь у Жиру? Разве он знает тебя лучше, чем я?

Жюльетта. Нет, но он часто бывает у меня в кабинете... Я часто захожу к нему в кабинет... Выходит так, что... что он лучше осведомлен... Дайте вашу чашку, Жиру.

Г а с т о н. О чем? О чем осведомлен?

Жиру. Ни о чем. Я совсем не знаю, на что намекает мадам Вальтье.

Жюльетта. К чему такая скрытность? Вы знаете прекрасно, что есть молодой человек... приятный... даже обольстительный, который ухаживает за мной, которому я сопротивляюсь вот уже несколько месяцев, без всякой причины, просто потому, что я честная женщина.

Г а с т о н (к Жиру). Вы знаете об этом?.. Его имя, Жиру!

Жиру (уклончиво). Вы же видите, что мадам Вальтье вас разыгрывает.

Гастон (к Жюльетте). Так ты шутила?

Жюльетта. Допустим.

Г а с т о н. О, женщины! Трудно понять, о чем они думают.

Лашапелод. Яи не пытаюсь понять, друг мой.

Звонок.

Может быть, телефон нам разъяснит.

Гастон (пожимает плечами, снимает трубку). Алло! Да. Нет, не сюда. Пусть подождет пять минут. — Приехал мистер Гарольд Борчестон.

Лашапелод. Кто это?

Жюльетта. Американский адвокат, делегат союза налогоплательщиков Соединенных Штатов. Они в восторге от наших достижений и просят Гастона приехать на несколько месяцев в Нью-Йорк — основать там фирму вроде нашей.

Л а ш а п ело д. Что вы им ответили?

Г а с т о н. Я еще подумаю. Меня это не очень увлекает, я плохо знаю американские законы. Не знаю, что ему сказать.

Ж и р у. Разрешите мне выйти к нему? Я попрошу его заехать через два дня.

Г а с т о н. Очень хорошо. (К Лашапелоду). Никогда не мешает заставить себя ждать.

Ж' и р у. Я не прощаюсь. (Уходит).

Ж юл ь е т т а. Уже три часа, дети мои, надо и мне спуститься в контору. Наверное, меня ждет целая куча клиентов.

Лашапелод. Меня это не удивляет. Несомненно, что вы, вы вызываете больше всего деклараций. (Смеется первым).

Ж ю л ь е т т а. Остроумно.

Гастон (к Лашапелоду, неожиданно). Может быть, это вы?

Лашапелод. Кто я? Что я?

Гастон. Человек, который ухаживает за Жюльеттой. Вы приходите сюда почти каждый день.

Жюльетта. Я говорила о молодом...

Лашапелод (оканчивая ее фразу). ... и обольстительном человеке. Как видно, она не имела меня в виду.

Гастон. Пожалуй, что так.

Лашапелод (обижен). Благодарю вас.

Входит лакей.

Гастон. Кто там?

Лакей. Господин Фромантель.

Жюльетта (удивленно). Он здесь?

Лакей. Да, мадам.

Гастон. Вот еще! Опять пришел устраивать мне сцены. (Лакею). Пригласите сюда. Хорошо, что вы здесь: вы мне поможете выдержать шторм.

Входит Фромантель, грустный, усталый, кроткий.

Фромантель. Здравствуйте. Здесь с каждым разом великолепнее. Естественно! (Целует Жюльетту). Как поживаешь, доченька?

Жюльетта. Ничего себе. А ты, папочка? У тебя такой странный вид, ты такой грустный?

Фромантель. Нет. Я не грустен и не весел. Не здоров и не болен. Я больше не сержусь. (К Гастону). Здравствуйте, зять мой.

Лашапелод. Дорогой Фромантель!

Фромантель. Здравствуйте, старый друг. О, когда судьба обрушивается на человека, он впадает в состояние полного безразличия.

Гастон. Боже мой, что с вами случилось?

Фромантель (кротко). Я уволен.

Жюльетта. Не может быть!

Гастон. Вот так номер!

Лашапелод. Расскажите нам, как это произошло?

Фромантель. Конечно. Вас это позабавит.

Ж ю л ь е т т а (супреком). Папочка!

Фромантель. Ну да, разумеется. После тридцати лет безупречной службы меня вышвыривают за дверь, потому что муж моей дочери занимается скандальной профессией! Разве это не смешно? Мне, мне кажется, что это очень смешно.

Гас т о н. Я никому не позволю говорить, что моя профессии — скандальная.

Фромантель. Нехорошо злиться. Послушайте, Гастон, не сердитесь. Ведь это я выброшен на мостовую.

Гас т о н. Простите меня. Когда же это случилось?

Ж ю л ь е т т а. Что произошло, папа?

Фромантель. О, это очень просто. Сегодня утром министр вызвал меня и сказал буквально: «Уже несколько месяцев я делаю вам предупреждения. Вы не обращаете на них никакого внимания. Довольно, хватит!.. «Школа налогоплательщиков» принимает недопустимые размеры. Вон, Фромантель!».

Гастон (утешает). Зато теперь вы будете платить меньше налогов.

Жюльетта. Будь спокоен, папочка. Мы найдем способ сделать их еще меньше.

Ф р о м а н т е л ь. О, нет, дитя мое. Не вписывай меня в позорный список ваших клиентов!.. Все, что я могу принять, — это кусок хлеба время от времени.

Жюльетта. Папочка, ты преувеличиваешь. Ничто не помешает мне...

Гастон (прерывает). Перестань. Ты же видишь, что твой отец не в нормальном состоянии.

Фромантель. Действительно.

Лашапелод. Послушайте, Фромантель. Не надо так опускаться. Вы — в цвете сил. У меня есть связи, я найду для вас место.

Фромантель (кротко). Нет, Лашапелод. Я не могу быть обязанным человеку, который является соучастником моего зятя и любовником моей дочери!

Гастон. Что он сказал?

Жюльетта. Папа! Ты прекрасно знаешь, что никогда Лашапелод не был моим любовником!

Лашапелод. Я только хотел быть им.

Фромантель. Разница небольшая.

Гастон. Довольно значительная.

Лашапелод (вставая). Мой дорогой Фромантель, я подожду, пока вы станете вежливее.

Фромантель. Как вам угодно.

Лашапелод (целует руку Жюльетте). До свидания, друг мой. (Пожимает руку Гастону). Подбодрите его немножко. Постарайтесь найти ему какую-нибудь бабенку.

Гастон (провожает Лашапелода). Ему пятьдесят девять лет.

Лашапелод. А я? Мне шестьдесят...

Гастон. Да, но вы...

Лашапелод (польщен). Конечно, я...

Гастон (продолжая фразу). ... вы богаты.

Лашапелод (взбешен). Совершенно верно. (Выходит).

Жюльетта (наливает Фромантелю). Ну, папочка, выпей чашку кофе. Это тебя подбодрит.

Фромантель (безразлично). Кофе... да... может быть...

Гастон (возвращается). Слушайте, отец. Не надо так отчаиваться. Вы бодры, энергичны. Разберем создавшееся положение. Вы еще не потеряли своих технических знаний?

Фромантель. Кажется, нет.

Гастон. Вы знаете как следует все законы о налогах, со всеми их противоречиями, с их капризами и ловушками?

Фромантель. Наизусть.

Гастон. Так вот. Почему бы не поставить на защиту налогоплательщиков эти знания, с помощью которых вы так долго разоряли своих сограждан?

Фромантель. Я не совсем понимаю.

Гастон. Между тем это очень ясно: я предлагаю вам место в «Школе налогоплательщиков», место, соответствующее вашему таланту и нашим семейным связям.

Фромантель(к Жюльетте). Что он сказал?

Жюльетта. Он прав, папочка. Ты имеешь все данные, чтобы играть здесь руководящую роль.

Фромантель. Благословляю небо за то, что я не способен сейчас ни на какое резкое движение. Иначе я, конечно, задушил бы вас, зять мой, за ваше оскорбительное предложение!

Гастон. Ну, знаешь ли, нелегко разговаривать с твоим папашей!

Фромантель. Мне, мне защищать плательщиков налогов! Мне, Фромантелю!.. Это смешно. Это даже очень смешно.

Гастон. Сколько вы получали как директор департамента прямых налогов?

Фромантель. Девяносто тысяч франков в год.

Г а с т о н. А я предлагаю вам двести тысяч.

Фромантель (поражен). Двести тысяч?

Ж ю л ь с т т а (отцу). Это уже кое-что!

Ф р о м а н т е л ь. Это солидно. И это естественно: Ставицкий зарабатывал больше, чем префект полиции.

Гас т о н. Всегда пышные фразы! Ну, не надо, не упрямьтесь! Примите по-отцовски то, что я вам предлагаю.

Ж юл ь е т т а. Знаешь, у тебя был бы великолепный кабинет. На первом этаже, окнами на Елисейские коми. Мне не надо было бы ездить через весь город, что-ны тебя повидать. А главное, я жила бы, наконец, с мужем и с отцом. Меня так огорчает эта ссора! Мы были оы вместе, все трое...

Фромантель. И мошенничали бы втроем!

Ж юльетта (нетерпеливо). Послушай, папа...

Гастон (добродушно). Успокойся. Он подумает.

Фромантель. Что?

Гастон. Ну, да, да. Двести тысяч в год — это сумма, о которой стоит подумать. (Входит лакей). Что у вас?

Лакей (подает конверт). Этот господин спрашивает, можете ли вы его принять?

Гастон. Почему он положил свою карточку в конверт?

Лакей. Не знаю, барин.

Гастон (вскрывает конверт). А! Черт побери! Жюльетта! (Протягивает ей карточку).

Жюльетта. Не может быть! Папа! (Протягивает карточку отцу).

Фромантель (читает). «Эрнест Шантуазо, министр финансов». (Без удивления). Ну так что?

Гастон. Как «ну так что»? Министр финансов — здесь у меня. И вы не удивляетесь?

Ф романтель. Подумав, я должен согласиться, что это не совсем подходящее для него место.

Жюльетта. Надо его сейчас же принять.

Гастон. Конечно. (Лакею). Просите.

Лакей выходит.

Ж ю л ь е т т а. Мы тебя оставим. Пойдем, папочка.

ф романтель. Да. Лучше, чтобы он не видел меня здесь. Он способен лишить меня пенсии.

Ж ю л ь е т т а (выходя). Она тебе больше не понадобится. Двести тысяч франков!

Фромантель. За обыкновенный труд — это великолепно. Но за бесчестие! Не вижу в этом ничего особенного!.. (Выходят направо).

Входит Министр финансов.

Гастон. Господин министр! Я так удивлен... и польщен. Чему я обязан честью?

Министр. Кризис, как видно, вас не коснулся. Вы устроились по-королевски.

Гастон (небрежно). О, по-королевски...

Министр. Вы занимаете все здание?

Гастон. Да. Контора занимает четыре нижних этажа, а я живу в двух верхних.

Министр. Помещение почти такое же, как у министра финансов.

Гас т о н. Не преувеличивайте.

М и н и с т р. Во всяком случае лучше меблированное.

Гас т о и (улыбаясь). Здесь больше денег.

Министр. По-видимому. Я знаю, что у вас превосходные дела.

Гас т о п. Не жалуюсь.

Министр (смеясь). И все за наш счет!

Гас т о н. Помилуйте, господин министр!

Министр. Еще бы! Разве вы не получаете двадцати процентов со всех сумм, которые нам недоплачивают?

Гастон. Откуда вы это знаете?

Министр. Нет такого француза, который не знал бы «Школы налогоплательщиков» и ее тарифов.

Гастон. Вы мне льстите.

М и н и с т р. В итоге то, что поступает сюда, составляет пятую часть того, что не попадает к нам.

Гастон. Вы прекрасно вычисляете.

Министр. Это мое ремесло. Нелегкое ремесло, смею вас уверить.

Гастон. Да, я предпочитаю быть здесь, чем на вашем месте.

Министр. Я вас понимаю. Сейчас мы составляем бюджет. Предстоит дефицит в шесть миллиардов.

Гастон. Не может быть!

Министр. Уверяю вас. Не знаю, как выпутаться.

Гастон. Вы введете новые налоги.

Министр. Хорошенькое дело! Вы устроите так, что их не будут платить.

Гастон (скромно). Сделаю, что смогу.

М и н и с т р (меняя тон). Хорошо, господин Вальтье, давайте поговорим серьезно. Долго это будет продолжаться?

Гастон (невинно). Что именно, господин министр?

Министр. Вся ваша антифискальная кампания... ваша борьба с государством... ваши бунтовщические действия?

Гастон (протестует). О!

Министр. Полтора года назад прямые налоги поступали плохо. Но все-таки мы получали от восьмисот миллионов до миллиарда в месяц. Можно было жить!.. С тех пор как плательщики налогов ходят в «Школу», наши поступления падают из месяца в месяц. А с момента, когда вы открыли отделения во всей Франции, это падение стало вертикальным. Знаете ли вы, сколько мы собрали за прошлый месяц?

Гастон. Нет, но мне интересно было бы знать.

Министр. Девяносто семь миллионов.

Гастон (сочувственно). Ой!

Министр. Вы отдаете себе отчет, милостивый государь? Вы уменьшили ресурсы государства на девяносто процентов.

Гастон. Это большой успех.

М и н и с т р. А! Вы находите?

Гастон. Для меня.

Министр. Будь вы министром финансов, вы бы говорили иначе.

Гастон. Прежде всего я бы иначе действовал.

Министр (иронически). Ах, вот как? И что бы вы делали, господин Вальтье?

Гас т о н. Я бы экономил. Вместо того чтобы думать об увеличении поступлений, я старался бы сократи, мои расходы. Меньше чиновников, меньше бюро, комиссии, меньше бумаг.

Министр (пожимает плечами). Подумаешь, открытие! Но разве можно трогать чиновников. Ведь они наши избиратели... то есть, виноват, я хотел сказать, что они необходимые колеса в социальной машине.

Г а с т о н. А! Хорошенькая машина, чтобы давить людей.

Министр. Не я ее изобрел. Моя задача — просто свести бюджет.

Гастон (с сожалением). А каким способом? К чему мы только не прибегаете! Лотерея! Скоро вы расставите карточные столики во Дворце правосудия и устроите рулетку на Площади согласия!

Министр (живо). Это неплохая идея. Я поговорю со своими коллегами. (Меняет тон). Я пришел сюда не для того, чтобы просить у вас совета.

Гастон. Совершенно верно. Зачем же вы пришли?

Министр (решительно). Чтобы тронуть ваше сердце француза. Клянусь вам, что, с тех пор как вы защищаете налогоплательщиков, Республика в опасности.

Гастон (скромная улыбка). Слишком много чести.

Министр. Нет, господин Вальтье. Я не собираюсь говорить вам комплименты. Я хочу с вами договориться, если это возможно.

Гастон. Как? Не станете же вы просить меня закрыть «Школу»?

Министр. А если вам предложат хорошую компенсацию?

Гастон. Какую?

Министр. Я не знаю. Хотите стать депутатом?

Гастон (гримаса). В такой момент — спасибо. И кроме того, вы мне для этого не нужны. В любом округе, где я выставлю свою программу: «Долой налоги!» — меня изберут единогласно.

М и н и с т р. А вы сумеете сдержать слово и осуществить эту программу — «Долой налоги»?

Гастон. Дело ведь не в том, чтобы сдержать слово, господин министр. Дело в том, чтобы стать депутатом. Это совершенно разные вещи.

Министр. Вы правы. Хотите, я назначу вас директором налогов? Вы подходите для этого поста больше, чем Фромантель. С вашей помощью мы сбалансируем бюджет.

Гастон. Увы! Слишком поздно, господин министр! Сколько бы я не старался, не в моих силах исправить все те ошибки, которые Третья республика нагромоздила за шестьдесят четыре года. Я могу только облегчать страдание ее жертв.

Министр. Черт побери! Налоги существовали во все времена. Назовите мне хоть одно правительство, которое обходилось бы без налогов!

Гастон. Да, но есть разные степени. А вы дошли до головокружительных налогов. Я не даю вам окончательно разорить буржуа — вашу дойную корову. Тем самым и спасаю капитализм. Вы не ругать меня должны, а благодарить.

Пауза.

М и н и с т р. Так ли уж необходимо сохранять капитал?

Гас т о н (вскакивая). Что?!

Министр. Вы затронули вопрос, который нас за-мимает! Мы подумывали о налоге не только на доходы, но и на сам капитал... Лично я — старый демократ. Исе люди равны... все товарищи... Когда я беру такси, я всегда сажусь рядом с шофером. А когда я схожу, я пожимаю ему руку.

Гастон. Он предпочел бы на-чай.

М инист р. Я помогаю бедным. Если завтра умрет мой любимый дядя Ласегиньер, я с радостью заплачу налоги и отдам государству сорок процентов наследства. Шестьдесят процентов, милостивый государь, если с меня потребуют! Все до одного! Один за всех! Вот как я понимаю жизнь.

Телефонный звонок.

Гастон. Вы позволите?

Министр (все еще в гневе). Пожалуйста.

Гастон (по телефону). Алло! Да... Не может быть! Да нет, я не знал. Когда? Четверть часа назад? Как же я мог знать. (Протягивает министру другую трубку). Послушайте-ка, господин министр.

М и н и с т р. Я?

Гастон. Это мой друг Пеллисон, редактор «Трибуны». Он говорит, что правительство пало.

Министр (бросаясь к телефону). Что вы говорите?

Гастон (в телефон). Алло, не обращай внимания. Это закричал не я. Это человек, которого твоя новость близко касается.

Министр (Гастону). Не надо.

Гастон (в телефон). Да!.. Гм... Это швейцар Тардье, он пришел ко мне посоветоваться о налоге. Итак?.. Повтори, чтобы он слышал. Что, собственно, произошло?

Министр (слушает и возмущенно выкрикивает). О! О! Черт! Безобразие!

Гастон (по телефону). Да. Конечно. Спасибо. До свиданья, старик.

Министр. Он сошел с ума!

Гастон. Кто это?

Министр. Председатель совета министров. Поставить вопрос о доверии из-за какой-то забастовки в Тулоне!

Г а с т о н. А главное, провалиться в сенате! Это унизительно. Примите мои соболезнования, господин министр. (Поправляется). Господин депутат.

Министр. Да, вы можете смеяться! Это ужасно. Что мне споет Габи!

Гастон. Габи?

Министр. Моя подружка. На следующей неделе я должен был взять ее в Женеву. Я был делегатом в Лиге наций. Габи никогда не жила в Швейцарии, а Гертруда ненавидит эту страну.

Гастон. Какая Гертруда?

Министр. Моя жена. Я уже заказал две комнаты в отеле «Бо Риваж». Это был редкий, исключительный случай. Как она радовалась поездке, дорогая крошка!

Гастон. Возьмите ее в Ниццу.

Министр. Но тогда захочет поехать и жена.

Гастон. Конечно.

Министр. Эта история спутала все мои карты.

Гастон. Может быть, вы войдете в новое министерство. Сколько их не опрокидывают, а министры всегда одни и те же.

Министр. Правильно... Но я не очень стремлюсь к этому. Балансировать между двумя женщинами все-таки легче, чем сбалансировать бюджет. {Меняет тон). Поразмыслив, я без сожаления покидаю министерство финансов. Но вот, как мне быть с дачей в Нельи?

Г а с т о н. В Нельи?

Министр. Я там живу. У меня очаровательный уголок. Пятьдесят тысяч квадратных метров. Вдоль Сены.

Г а с т о н. Я знаю эти места. Это чудо!

Министр (небрежно). Да, неплохо.

Гастон. Вам приходится держать много слуг?

Министр. Да, черт побери!

Г а с т о н. А скажите, пожалуйста, ведь не легко заполнять декларацию при таких показателях?

Министр (благородно). Когда говоришь правду — всегда легко.

Гастон. Сколько же вы платите в год?

Министр. Триста пятьдесят тысяч.

Гастон. Здорово!

Министр (раздумывая). Да, в этом году мне будет трудненько! Нет больше министерского жалованья, нет денег на представительство. Спрашивается, как я выкарабкаюсь? Не весело отдавать столько денег государству. Скажите, вы не знаете способа, как бы это... того…

Гас т о н (пауза). В чем заключаются ваши доходы?

М и н и с т р. Иностранные акции.

Гас т о н. Значит, их количество не может быть установлено?

Министр. Пожалуй. Но у меня двенадцать слуг, и восемь садовников, четыре автомобиля! Мне трудно уплатить пятьдесят тысяч франков дохода.

Га с т о н. Конечно! (Задумчиво). Вот если бы вы были моим клиентом...

Министр. Что тогда?

Гастон. Так, ничего.

М инистр. Нет, послушайте, скажите. Прошу вас!

Гастон. Невозможно. Десять минут назад вы были министром финансов.

Министр. Меня свалили.

Гастон. Да, это верно.

Министр. Ну, говорите же!

Г а с т о н. О, это очень просто. Вы знаете, что каждый француз, не имеющий квартиры, может уклониться от прямых налогов...

Министр. Что ж, по-вашему, я должен жить в гостинице с женой и детьми?

Гастон. Дайте мне сказать. Вы продадите вашему лакею свою дачу в Нельи...

Министр. Что?!

Гастон. Фиктивная сделка. Дача превращается в гостиницу «Нельи-Палас», а лакей сдает вам же все комнаты по десять франков в день с человека. Ваши слуги превращаются в персонал гостиницы, а вы — в проезжего туриста. Нет больше внешних признаков богатства. Вы пишете в декларации все, что вам заблагорассудится.

М и н и с т р (подумав). Но позвольте! Тогда обложат моего лакея?

Гастон. Ничего подобного. Десять франков в день с человека — да ведь это же убыток. Его предприятие дефицитное.

Министр (поражен). Вы просто чудо. Я начинаю понимать причины вашего успеха. Это заслуженный успех. Сколько с меня следует за совет?

Г а с т о н. О, господин министр! Я так рад, что вы отдаете, наконец, должное моей работе.

Министр. Я чрезвычайно рад нашему знакомству. Я буду направлять к вам своих друзей-министров.

Гастон. Постараюсь помочь им, чем смогу.

М и н и с т р. Благодарю заранее. Не угодно ли вам пообедать у меня как-нибудь на днях? В какой день вы свободны?

Г а с т о н. Я должен спросить жену.

Министр. Буду счастлив познакомиться с мадам Вальтье.

Гастон (провожает). Я вас провожу. (Всматривается). Вы что-то вспомнили, господин Шантуазо? У вас такое лукавое выражение лица!

Министр (хохочет). Я подумал о бедняге, который сядет вместо меня в министерстве финансов и найдёт дефицит в шесть миллиардов. Не хотел бы я быть на его месте! (Уходят налево).

Ж ю л ь с т т а входит, разбирает бумаги на столе. Появляется Жиру.

Ж и р у. Господин Вальтье уехал?

Ж ю л ь е т т а. Нет. Подождите. Он сейчас зайдет. (Направляется к выходу, с бумагами в руках).

Ж и р у (решительно). Почему вы избегаете меня, мадам? Мне нужно поговорить с вами о стольких вещах!..

Ж юльетта (останавливается). О каких?

Ж иру (пугается). Я хотел поговорить с вами о деле Леруа. Мне оно кажется безнадежным.

Ж ю л ь е т т а. Неужели?

Ж и р у. Еще бы! Он пропустил законные сроки. Что мы можем для него сделать?

Жюльетта (вздыхает). О, ничего. (Сострадательно). Бедный Леруа! Мне так жаль его.

Жиру. Мне тоже. (Не в силах сдержать волнение). Вам нe кажется, что есть люди, к которым судьба неумолима?

Жюльетта (та же игра). Это правда.

Жиру. Надеются целые месяцы, годы... И вдруг в тот момент, когда им кажется, что цель, наконец, достигнута, что близится награда за их терпение и верность... (Внезапноменяет тон). Жюльетта, послушайте в конце концов! Что я вам сделал? Вы мне подали надежду, вы обещали мне... ведь у нас было назначено свидание... у меня... в четверг, в пять часов... Позавчера исполнилось полгода с того четверга. Я ждал вас.

Ж ю л ь е т т а. О, я не забыла! Я даже помню, что я у вас не была.

Жиру. На следующий день я спросил у вас о причине. Вы не захотели мне сказать. На мои жалобы, на мое отчаянье вы отвечали мне разъяснениями последствий отмены закона 1929 года!.. Я не могу больше! Я должен знать, наконец, почему вы не пришли на свидание.

Жюльетта. Когда я надевала шляпу, чтоб ехать к вам, пришла моя мама.

Жиру. Надеюсь, не она отсоветовала вам?

Жюльетта. Именно она.

Жиру. Вот как?!

Жюльетта. Я вижу ее очень редко. Время от времени она проводит день в Париже. Но я очень ценю ее советы. У нее такой опыт!

Ж и р у. И вы ей сказали так, сразу, что вы собираетесь стать моей любовницей!

Жюльетта. Нет, пришлось к слову, в разговоре. Мама воскликнула: «Берегись! Любовники — это как «девятка». Возьмешь одну карту — и ты уже не сможешь остановиться. Смотри, ты войдешь во вкус. После одного будет другой. А после другого — третий». Меня это поразило. Я не хочу, чтобы вы сделали из меня женщину легкого поведения. Если я не отдалась вам, так только потому, чтобы потом вам же не изменить.

Ж и р у. Благодарю вас за деликатность.

Ж юл ь е т т а. А маме я сказала: «А что если я люблю этого маленького Жиру?»

Ж и р у. А она?

Ж ю л ь е т т а. Она и говорит: «Ты еще не можешь этого знать. Можно быть уверенной, что любишь мужчипу, только когда с ним поспишь».

Ж и р у. Где же выход?

Ж ю л ь е т т а. «Но все же, — добавила она...

Ж и р у. Что? Что?

Ж ю л ь е т т а (продолжая). ... если этот молодой человек действительно так влюблен, выжди шесть месяцен, дочь моя. И тогда, если твои чувства остались те же, а главное его чувства, — отдайся ему. Но я ни за что не отвечаю».

Ж и р у (лихорадочно). Она сказала: шесть месяцев?

Жюльетта. Да.

Ж и р у. Но ведь они прошли!

Жюльетта. Да. Весь вопрос в том, люблю ли я вас как прежде.

Жиру (испуганно). Ну и как? Что же?

Жюльетта. Так вот... Я сама не знаю. Я колеблюсь. Дайте мне еще два месяца.

Жиру (обижен). Ну, нет, мадам. Я устал ждать. Раз гак, я должен сообщить вам одну новость. Мне бы не хотелось, чтобы вы узнали ее из газет.

Жюльетта. Какую новость?

Ж и р у. Я обручился. Через два месяца я женюсь на девушке с большим приданым. Жюльетта. Вы лжете.

Жиру (вынимает из кармана бумагу). Вот оттиск пригласительного билета.

Жюльетта. Вы негодяй! Покажите.

Жиру (улыбаясь). Теперь уже не надо. (Прячет бумагу).

Жюльетта. Почему?

Жиру. Это проспект «Школы налогоплательщиков». Нет никакой богатой невесты. Теперь я уверен, что вы меня любите, что свидание — завтра, без отмены, что вы, наконец, придете! (Обнимает ее).

Ж юльетта (слабым голосом). В котором часу?

Ж и р у. В тот же час!

Ж юльетта. Значит в пять часов?

Жиру. Вы помните адрес?

Ж юльетта. Улица Бюжо, 32. (Вздыхает). Да, так было написано.

Жиру (целует Жюльетту). Я счастливейший из людей!

Справа входит Фромантель.

Ф романтель (который слышал последние реплики). Я вам не помешал?

Жюльетта. Нет, папочка! Входи. Ты осматривал контору?

Фромантель. Да, да. Великолепное помещение. Очень интересно. Есть о чем подумать. (К Жиру, сердечно). А! Здравствуйте, мой маленький Жиру. Так вы не в Буэнос-Айресе?

Жиру (почтительно). Здравствуйте, патрон.

Ж юл ь е т т а (смущена). Так вот, папочка... э... Я тебя скоро увижу.

Фромантель. Куда ты?

Ж юл ьетта (весело). Работать, конечно. У меня масса дел.

Ф романтель. Как ты сразу повеселела, дочка!

Ж ю л ь е т т а. Я ужасно люблю свою профессию. (Выходит направо).

Жиру (с принужденной улыбкой). Она очаровательна.

Фромантель. Вы тоже. Честное слово, вы стали красивым парнем.

Ж и р у (в сторону, в восхищении). Я нравлюсь всему семейству.

Ф р о м а н т е л ь. О, деньги! Они перерождают человека! Здесь вам лучше, чем у меня, а?

Ж и р у. Не могу сказать этого... но... это очень приятная фирма... очень...

Фромантель (насмешливо). А главное — гостеприимная! Да, у вас все основания чувствовать себя как дома.

Гастон (входит слева). Ну как, отец, обдумали?

Фромантель. Что именно?

Гастон. Мое предложение. Ну, прошу вас! Сделайте удовольствие своей дочери! Будьте с нами.

Фромантель (колеблется). Право же...

Жиру. Как?!

Г а с т о н (к Жиру). Господин Фромантель не говорил вам?

Жиру. Что именно?

Гастон. Его уволили...

Жиру (хохочет). Вот умора!

Фромантель. Вы находите, что это смешно?

Гастон (продолжает). Тогда я предложил ему поступить к нам. Мы обязаны дать ему эту маленькую компенсацию.

Жиру (без энтузиазма). Н-да, пожалуй. А какую должность вы ему предназначаете?

Гастон. Не знаю. Помощник начальника счетной части?.. Пуэнто нужен помощник.

Фромантель. Помощник?.. Мне быть помощником какого-то Пуэнто?!

Жиру. Пуэнто подчиняется непосредственно мне! (К Гастону). Кстати, вы говорили о жаловании?

Гастон. Двести тысяч франков.

Ж и р у. И это вы называете маленькой компенсацией? Но ведь это же колоссально.

Фромантель. Что?

Жиру. Он уже старый человек. В его возрасте трудно научиться с улыбкой разговаривать с плательщиком налогов. Он привык давить их... и вдруг стать с ними любезным. Я нахожу это и опрометчивым, и слишком дорогим назначением.

Фромантель (сдерживаясь). А что бы вы мне предложили, патрон?

Жиру (важно). Не знаю. Что-нибудь между восьмьюдесятью и ста тысячами.

Фромантель (внезапно вспыхивает). Довольно, к черту, я вас увольняю!

Жиру (иронически). Вот как!

Фромантель. Да!.. Нет!.. Я ничего не соображаю!.. Я только чувствую, что это положение нестерпимо и что если оно продлится хотя бы несколько секунд, я выйду из состояния безразличия.

Гастон. Успокойтесь, прошу вас.

Фромантель (к Жиру). Позвольте вас попросить оставить меня вдвоем с зятем.

Гастон. Да, это будет лучше.

Ж и р у. С удовольствием. (Гастону). Кстати, предложение американцев довольно интересное: сто тысяч долларов в год.

Гастон. Отлично. Мы об этом поговорим. (У двери тихо). Однако вы жестоки с Фромантелем.

Ж и р у. А я нахожу, что вы слишком великодушны.

Гастон. Он отец Жюльетты.

Жиру (внезапно умиляясь). Верно. Я об этом позабыл! Отец Жюльетты! Дайте ему все, что хотите! (Уходит).

Гастон. Не сердитесь на Жиру. Не правда ли, он слегка опьянен?

Фромантель (иронически). Есть от чего опьянеть.

Гастон. Но он умница! Фромантель. Еще бы!

Гастон. Можно спокойно уехать, доверить ему фирму... Он меня прекрасно заменит.

Фромантель. О, несомненно. Вы и не подозреваете, как прекрасно он может вас заменить.

Гастон. Что это значит?

Фромантель. Это значит, что вам суждено стать рогатым.

Гас т о н. Опять? Вы больны. У вас навязчивые идеи. Вы ни о чем другом не можете думать.

Фромантель. Вовсе нет. Об этом думает моя дочь.

Гас т о н. Так что же в конце концов? Теперь, значит, Жиру? Жюльетта — его любовница?

Фромантель. Еще нет! Вы ведь знаете: я вас предупреждаю вовремя!

Гас т о н. Вы слишком любезны. Что позволяет вам предполагать?

Фромантель. Незнаю... Так... предчувствие... впечатление. Только что, когда я сюда вошел, она назначила ему свидание на завтра, в пять часов, улица Бюжо, 32.

Гастон. Но ведь это адрес Жиру!

Ф р о м а н т е л ь. Я так и понял.

Г а с т о н. О, дьявольщина! (По внутреннему телефону). Алло! Можешь ты подняться на секунду? Да, это срочно. Так попроси его подождать несколько минут. (Истает трубку).

Фромантель. Не говорите ей, что это я...

Гастон. Будьте спокойны!.. О, какая жизнь!.. Вы мидите, до какой степени вы здесь нужны?

Фромантель. Понимаю. Ей-богу, этот инцидент заставляет меня решиться. Раз моя дочь нуждается в таком присмотре, я отбрасываю все свои убеждения и поступаю в «Школу налогоплательщиков». Но вы повышаете мне жалованье до двухсот пятидесяти тысяч франков.

Гастон. Идет, но при условии, что она будет мне верна.

Фромантель. Хорошо! Не легкая будет у меня служба!

Входит Жюльетта.

Жюльетта. Ну что там, что происходит?

Гастон. Сейчас узнаешь.

Фромантель. Вам нужно переговорить, детки. Я вас покидаю. Пойду представиться господину Пуэнто и попрошу его дать мне письменный стол.

Жюльетта. Я так рада, папочка! Значит, ты с нами?

Фромантель. Да, дитя мое! «Война налогам» — вот мой девиз отныне! (Уходит направо).

Г а с т о н. Я хочу задать тебе вопрос.

Жюльетта. По чьему делу?

Гастон. По делу Жюльетты Вальтье.

Жюльетта. Кто это такая?

Гастон. Лашапелод — это потому, что у тебя не было денег... Сериньи — потому, что ты скучала... Теперь ты богата и занята. Для чего Жиру?

Жюльетта. Жиру? Что это значит?

Гастон. Это значит, что ты обещала прийти к нему завтра в пять часов. Не для того, чтобы говорить о налогоплательщиках, я думаю!

Жюльетта. Нет, это просто невероятно.

Гастон. Что невероятно?

Жюльетта. Ты уже знаешь. Я сама знаю об этом только пять минут.

Гастон. Пожалуйста, не заговаривай мне зубы. Ради чего ты в третий раз собираешься обмануть меня?

Ж ю л ь е т т а (мечтательно). А, Жиру!.. Это совсем другое!

Гас т о и. Новые выдумки!

Ж ю л ь е т т а. Выслушай меня, Гастон. Другому, не тебе, я бы не рассказала об этом: мне кажется, что я немного влюблена в Жиру.

Гас г о н. Какой отвратительный цинизм!

Ж ю л ь е т т а. Нет, это у тебя непростительная непосдедовательность!.. Ты основываешь фирму и приглашаешь вице-директором — кого?.. Человека, который чуть не женился на мне шесть лет назад!

Гac т о н. Чуть не женился? Ты никогда не говорила мне об этом.

Ж ю л ь е т т а. Потому что у меня есть такт. Зачем рассказывать о том, что закончилось раньше, чем мы с тобой познакомились!

Г а с т о н. Ты называешь это «закончилось»?

Ж юльетта. Да, все было закончено. Почему тебе взбрело в голову соединить нас!.. Этот мальчик меня любит. И вот ты заставляешь нас встречаться каждый день, хотя тебя никто не просил об этом. То, что случилось, было неизбежно.

Гастон (в бешенстве). Честная женщина не поддастся искушению!

Жюльетта (тоже начинает сердиться). Я всю жизнь только и делаю, что не поддаюсь.

Гастон. Только потому, что твой отец предупреждает меня вовремя.

Жюльетта (в гневе). Значит, это опять папа!

Г а с т о н. К счастью. Не будь твоего отца, завтра в пять часов...

Жюльетта (с упреком). Гастон! Я никому, никогда, кроме тебя, не принадлежала.

Гастон (примирительно). Ну, скажем, в шесть — ты бы уже не могла этого сказать. А если в один прекрасный день твой отец уедет, заболеет или умрет — тогда мое дело в шляпе!

Жюльетта (в гневе). Я запрещаю тебе так легкомысленно говорить о смерти папочки!

Г а с т о н. О, твой отец! Я знаю, что ты его любишь.

Жюльетта. А ты?

Гастон (возмущен). Я его люблю!?

Жюльетта (нетерпеливо). Да нет! Я говорю, что ты — моя любовь!

Гас т о н. Ах, ты меня любишь? Это другое дело!.. В какие часы?

Жюльетта. А ты?

Г а с т о н. Я? Разве мое поведение не доказывает, что я всегда тебя обожал?

Ж ю л ь е т т а. Откуда я могу это знать? Ты мне никогда этого не говоришь.

Гастон. Бывают моменты, когда я говорю.

Жюльетта. Когда это? (Поняла). А, да!.. Ну, знаешь, в такие моменты ты бы мог сказать то же самое Ирме!

Гастон. Теперь выходит, что я живу со своей секретаршей!

Жюльетта (нетерпеливо). Ты нарочно не хочешь меня понять. Я говорю, что есть минуты, когда слова любви произносятся совершенно автоматически.

Гас т о н. Что же я должен делать? Уверять тебя в своей любви с утра до вечера?

Ж ю л ь е т т а. Ну, конечно.

Гас т о н. Неужели ты не понимаешь, что я страдаю, что я очень несчастен, что со дня нашей свадьбы я живу только для тебя?

Ж юл ь с т т а (вне себя). Так скажи это!

Г а с т о н (кричит). Да ведь я говорю!

Ж ю л ьетт а. Скажи это лучше.

Гас г о н. Как? Еще яснее?

Ж ю л ь е т т а. Нежно. Ласково.

Г а с т о н (вопит). Я вне себя. Не могу я быть нежным!

Ж ю л ь е т т а. Так успокойся.

Гас т о н. При условии, что ты не отдашься Жиру.

Ж ю л ь е т т а. Да об этом и речи нет.

Гастон. Так скажи это.

Ж ю л ь е т т а. Я уже сказала.

Гастон. Говори лучше, черт подери!

Жюльетта. Гастон! Ты меня не ударишь?

Гастон. Кончится этим.

Жюльетта (испуганно). Я боюсь, Гастон! (Прячется в его объятиях).

Гастон. Не бойся, я здесь! (Длительный поцелуй).

Жюльетта (нежно). Мы в первый раз ссоримся так.

Гастон. Будем надеяться, что не в последний.

Жюльетта. Ладно. Мне остается сказать Жиру, что все опять откладывается.

Гастон. Как! Откладывается?

Жюльетта (поправляется). Я употребляю такое выражение, чтобы смягчить удар. Не волнуйся. Раз ты меня любишь, об этом не может быть и речи.

Гастон. Послушай, чтобы не было недоразумения, я сам ему скажу. (Нажимает кнопку).

Жюльетта. Мне остаться?

Гастон. Это будет не лишнее.

Входит Жиру.

Жиру. Что вам угодно, господин Вальтье?

Гастон. Мы тут беседовали, жена и я, о... э... (Пауза).

Ж и р у. О чем?

Гастон. Да. Об этом предложении из Соединенных Штатов, о Борчестоне. Мне кажется, что это серьезно. Сто тысяч долларов в год!

Жиру. Это очень интересное дело.

Гастон. Но мы не можем послать в Нью-Йорк просто кого-нибудь...

Жиру. Да, дело стоит того, чтобы вы лично съездили в Америку на два-три месяца.

Гастон. Вот как! Идея неплоха. Но кто меня заменит здесь в течение двух-трех месяцев?

Жиру. Помилуйте! Мадам Вальтье и я.

Г а с т о н. А, да! Моя жена остается здесь. Скомбинировано удачно. Но вот, представьте себе, у меня совсем другая идея.

Жиру. Какая, господин Вальтье?

Г а с т о н. Мой дорогой Жиру, я вам так обязан! Благодари вам и открыл «Школу налогоплательщиков». Я дарю вам нью-йоркское дело.

Ж иру. Как?

Гас г о и. Сто тысяч долларов пойдут вам, а также и прибыль.

Ж и р у. Но я не могу принять такой огромный подарок.

Гас т о н. Да, да. Но, разумеется, что вы уедете.

Ж и р у. Хорошо.

Гас т о и. И не на три месяца... Дело может развиваться только в том случае, если вы будете руководить им постоянно.

Ж и р у. Сколько же это продлится?

Гас т о н. Года через три... мы посмотрим.

Ж и р у. О! ( к Жюльетте). А как вы думаете, мадам?

Ж ю л ь е т т а. По-моему, это превосходно. Гастон сделал вам подарок, который вы вполне заслужили.

Жир у. А! Когда же я должен уехать?

Гастон. Немедленно. Сегодня вечером мы подпишем договор с Борчестоном, а завтра вы сможете отплыть. Есть поезд в Шербур в пять часов... который меня вполне устраивает.

Жиру (понял). Как прикажете! (Кланяется и уходит).

Жюльетта. Ты был великолепен. Ты, действительно, замечательный муж.

Гастон. Однако долго же ты присматривалась.

Входит Фромантель

Фромантель. Я вне себя от негодования. У меня был клиент, и я обнаружил отвратительную вещь.

Жюльетта. Какую, папочка?

Фромантель. Когда правительство недобирает налоги, оно имеет в своем распоряжении три года, чтобы исправить ошибку. А когда переплачивает налогоплательщик, ему дают только три месяца для обжалования. Это подлость!

Гастон. Но вы же знали об этом и раньше?..

Фромантель. Да, но я не обращал внимания. А сейчас, на новой должности, меня возмущает такая несправедливость. Где министр финансов? Я хочу сказать ему, что я о нем думаю.

Гастон. Он ушел. И потом, его тоже «ушли».

Фромантель. Жаль. Ну что же, подожду другого.

Жюльетта. Кстати, я не записала, когда мы у него обедаем.

Г а с т о н. В субботу. Тебе не будет скучно?

Жюльетта. Наоборот. Я нахожу, что он очарователен, изыскан, красивый парень. Он мне очень нравится.

Фромантель. Ага! Внимание, зять мой! Вам суждено быть рогатым!

Г а с т о н. О, нет! Теперь я спокоен.

Жюльетта, смеясь, падает в его объятия.