ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА
ОРКЕСТР
Струнные:
Деревянные духовые:
Медные духовые:
LEGATO - протяжно
APCORA - еще раз
SUBITO - сразу, без плавного перехода
TORDANTO - медля, замедляя
INTERMEZZO - пауза, перерыв, антракт
FEESSIBILE - гибко, мягко
SFORSANDO - акцентируя с силой
STOCATTO - отрывисто
PICANTO - колющий, острый
PICCHIETTANTO - ударяя слегка
HIZZICATO - щипком
SPIRITO - воодушевленно, с силой
CRESCENDO - расти, выростать
PRESTO - быстро
Действие первое
Репетиционный зал. Пюпитры, стулья, дирижерский пульт.
Валуев сидит на стуле, ноги в белых носках на пюпитре, рядом
сидит Мося. Они едят. Шахнутдинов на своем месте читает книгу.
Ира вяжет у инструмента. Аня красит губы.
ВАЛУЕВ: - (смотрит на часы) На час опаздывает. Нахальный…
МОСЯ: - Все может случиться, может поезд опоздать, может машина испортиться, может с погодой что-то…
ВАДУЕВ: - Может война.
МОСЯ: - (после паузы) Может.
Мося оглядывается на Аню, толкает локтем Валуева.
Валуев машет рукой, отворачивается.
МОСЯ: - (Ане) Зря красишься.
Аня не отвечает.
МОСЯ: - Он старый уже.
АНЯ: - 35 лет для мужчины не возраст. Для вас это молодость. Так мама говорит, и бабушка, и папа…
ВАЛУЕВ: - (тихо Мосе) Папа разбирается.
МОСЯ: - Он маленького роста и лысый.
АНЯ: - Ерунда. Зато , говорят, что у него большое будущее.
МОСЯ: - Он еврей.
АНЯ: - Ну и что?
МОСЯ: - Евреев красивых не бывает.
АНЯ: - Так ты же сам еврей, Мося…
МОСЯ: - Поэтому знаю, что говорю.
Валуев смеется.
АНЯ: - Для мужчины красота не главное.
МОСЯ: - Так я ведь тоже некрасивый. Смотри. И еврей. И лысина скоро будет. Вот. Смотри.
АНЯ: - При чем здесь ты?
ВАЛУЕВ: - (тихо) Мося, ты совсем уж, брат, ну ты то тут при чем…
По сцене пробегает Мануильский ,сосредоточенный и
красный , за ним бежит Сережа. В зал заходят Юра и Илона.
ИЛОНА: - …ну зачем это есть? В этом буфете ничего есть и не надо. Неизвестно, из чего это сделано, кто это делал, какими руками…
ЮРА: - (безразлично) Господи, как ты мне надоела, если бы знала…
Илона достает из сумки салфетку и яблоко.
ИЛОНА: - На, вытри руки…и нв, съешь яблоко.
Юра берет яблоко, выходит.
ИЛОНА: - Ты куда?
ЮРА: - На балкон.
ИЛОНА: - Ничего не ешь в буфете. Я сейчас прийду.
Заходят Кирпич с Альбертом.
КИРПИЧ: - Правильно Сумский говорит. Это возмутительно. За такие штучки нужно исключать.
АЛЬБЕРТ: - Откуда же вы его исключите, он свободный художник, восходящая звезда…
КИРПИЧ: - Звезда. Это не значит, что большой коллектив должен ждать его больше часа.
ВАЛУЕВ: - Правильно.
КИРПИЧ: - Вот, даже Валуев со мной согласился, чего раньше не наблюдалось.
ИЛОНА: - Может он съел чего -нибудь. Нужно питаться только дома.
Илона выходит.
КИРПИЧ: - Вполне возможно. Ну, если такой поворот событий, то тогда его можно извинить.
ВАЛУЕВ: - Тогда можно.
Кирпич с подозрением смотрит на Валуева. По сцене опять
пробежал Мануильский, за ним Сережа.
КИРПИЧ: - Михаил Александрович! Можно обратиться!
МАНУИЛЬСКИЙ: - Потом, голубчик, потом.
Появляются Наталья, Володя, Меликян, Зуев и Жора. Смеютсяч.
ЖОРА: - Рассказываю еще. Один дирижер перед каждой репетицией, концертом и так далее, вынимал из кармана записочку, читал, и только после этого начинал дирижировать. Ну, музыканты туды-сюды, что там такое он читает каждый раз? Послали одного проверить. Вот. Меликяна послали.(все смеются) Меликян вытащил записочку, прочитал, положил на место, прибежал и рассказывает: «Ребята, я ничего не понял. У него там написано: скрипки налево, виолончели направо!»
Жора сопровождает свой рассказ очень живописным
показом. Все хохочут, кроме Кирпича.
ВОЛОДЯ: - Слушай, Жоржик, где ты эти анекдоты выкапываешь, никогда же не повторяешься!
ЖОРА: - Это у меня наследственное. От деда к отцу, от отца к сыну…
КИРПИЧ: - Ничего смешного не вижу. Скрипки и правда налево, а виолончели направо.
Все опять хохочут.
КИРПИЧ: - (глядя на Валуева) - Гадкий человек.
Наталья подходит к своей виолончели, смотрит на Валуева.
Валуев делает вид, что не замечает ее взгляда.
ЖОРА: - У меня дед и отец классно анекдоты рассказывали, а на мне уж природа отдыхает.
НАТАЛЬЯ: - Не скромничай, Жоржик. Ты бы лучше в артисты подался. Играл бы не на кларнете, а Гамлета.
ЖОРА: - Уж нет, спасибо. Терпеть не могу артистов. Они все женского рода.
АНЯ: - Ну да! Скажете тоже. Разве Арнольд Шварценегер женского рода!…
ЖОРА: - Арнольд Шварценегер не артист, Анечка, он в Америке живет.
КИРПИЧ: - Как не артист. Артист. Зачем путать.
МЕЛИКЯН: - Э-э-э… ребята, побегу позвоню, пока что…( уходит, сталкивается в дверях с Игорем)
ИГОРЬ: - ( Володе) Жене побежал звонить.
ВОЛОДЯ: - УГУ. Слушай, Игорек, а ты когда-нибудь его жену видел?
ИГОРЬ: - Нет, а что?
Володя смеется. Хочет что-то сказать, но опять смеется.
ИГОРЬ: - Ну, чего?
Володя смеется. Подходит Жора.
ЖОРА: - Чего ржете?
ВОЛОДЯ: - Да… вот…жену Меликяна вспомнили…
Жора тоже смеется.
НАТАЛЬЯ: - (закуривает) Между прочим, бедного Меликяна жалко. Он в футляре для контрабаса ночует. Она его из дому выгнала.
Жору с Володей невозможно остановить. К ним присоединяются
Мося и Валуев. В дверях появляется Сумский.
СУМСКИЙ: - Смеются. Чего смеяться-то? Вы поглядите вокруг. Очень смешно… Идите все в буфет. Мануильский зовет.
ЗУЕВ: - Лучше бы он нас отпустил. НЕ приедет уже никакой дирижер. Баста.
Все выходят. Остаются Валуев и Наталья. Валуев одевает ботинки.
НАТАЛЬЯ: - Будешь курить? Мальборо.
ВАЛУЕВ: - Давай.
Наталья подходит к нему, Валуев берет сигарету, Наталья нак-
лоняется, Валуев прикуривает, выдерживает ее взгляд.
ВАЛУЕВ: - Может мне шнурки завяжешь?
НАТАЛЬЯ: - (после паузы) Нет.
Появляется Ирина Петровна. Бежит к своей арфе.
ИРИНА ПЕТРОВНА: - Ой… ой, Господи…(роется в сумочке)… мой валидол… а вот.(бежит назад)Что вы тут сидите. Мануильскому плохо!
ВАЛУЕВ: - Наталья, слышишь, Мануильскому плохо.
Наталья еще некоторое время стоит, потом выходит. За ней
выходит Вылуев.
Сцена пуста.
Через некоторое время появляется мужчина лет 35ти. Волосы в бес-
порядке, небритость, белая рубашка, свитер, мешковатые брюки.
Оглядывает зал, идет между стульями, со знанием дела разглядывает
Инструменты, подходит к флейтам. На стуле нет флейты-пикколо. Он ищет ее,
«зовет « ее свистом, потом увлекается и начинает свистеть увертюру к «Во-
лшебной флейте» Моцарта, потом поет, начинает дирижировать. В это время
опять появляется Ирина Петровна, она застывает, потом всплескивает руками
и бежит назад. Через некоторое время в репетиционный зал заходят все музы-
канты, дирижер из не замечает, стоя спиной к ним, поет. Наконец он закончил.
Мануильский, Сережа, Кирпич, Жора, Ирина Петровна, Аня и Альберт зааплоди-
ровали. Дирижер резко повернулся.
МАНУИЛЬСКИЙ: - (пробираясь среди стульев) - Браво, маэстро,браво.
ДИРИЖЕР: - Вам понравилось? Правда? А вот это место: трам-ма-ма-тата-та-та! Хорошо, а?
ИГОРЬ: - Да, здорово!
ДИРИЖЕР: - (обращаясь к Игорю) - А переход на си бемоль мажор и там триольчики? Хорош! А!
МАНУИЛЬСКИЙ: - Браво! Браво! Все прекрасно… ну слава Богу… Игорь Игоревич, где же встречающие?
ДИРИЖЕР: - Я без всяких встречающих и провожающих.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Понятно. Ну я им… Простите, что все так вышло. Мы вас ждали,
отправили целую делегацию встречать и все так… черт бы их побрал… Простите! Не хотите ли
чайку с дороги, Игорь Игоревич?
ДИРИЖЕР: - Знаете,… мне не нравиться, как вы ко мне обращаетесь.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Э-э-э…а-а-а… а как же обращаться?
ДИРИЖЕР: - Просто маэстро. Я любл это слово. Совершенно музыкальное слово. Ма-эс-ср-ро. И сразу все ясно. Ни с кем не перепутаешь.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Хорошо: - Нет проблем.(к музыкантам) Слышали? Извините, я не
представился. Михаил Александрович Мануильский - администратор –распорядитель
оркестра.(дирижер жмет ему руку0 Очень приятно… Очень приятно… Это наш концертмейстер
Збандут Аркадий Аркадьевич.
ЗБАНДУТ: - Очень рад.(жмет руку)
МАНУИЛЬСКИЙ: - Сережа, мой помощник,(дирижер жмет руку Сереже) Все к вашим
услугам. Уже поздно, может быть сегодня репетицию отменим? Поедете в отель, отдохнете,
номер «люкс», все стерильно…
ДИРИЖЕР: - Стерильно?
МАНУИЛЬСКИЙ: - Да, совершенно…
ДИРИЖЕР: - Нет. Стерильно мне не нужно. Я не люблю, когда стерильно. Стерильно - это
выхолощено, а выхолощено, значит мертво. Понимаете? Стерильный труп. Прекрасно!
МАНУИЛЬСКИЙ: - Э-э-э… Гм. Как вам угодно. Гм. А что же тогда будем делать?
ДИРИЖЕР: - Что делать? Как что? Играть. Все должны играть и желательно Моцарта. Мо-цар-
та! Вам ясно? Я ясно назвал фамилию - Мо-царт! Повторите. Ну же! Повторяйте за мной! Мо!
МАНУИЛЬСКИЙ: - Мо…
ДИРИЖЕР: - …царт!
МАНУИЛЬСКИЙ: - …царт…
Дирижер вскочил за пульт.
ДИРИЖЕР: - А теперь все вместе, господа! Все вместе! Мо!
СУМСКИЙ: - Ну это уж черт знает что…
МАНУИЛЬСКИЙ: - (умоляюще) Ребята…
МУЗЫКАНТЫ: - (нехотя) Мо…
ДИРИЖЕР: - Царт…
МУЗЫКАНТЫ: - Царт…
ДИРИЖЕР: - Прекрасно! Прекрасно! Великолепно! Прекрасный оркестр!Где скрипки? Скрипки здесь?
ЗБАНДУТ: - Здесь…
ДИРИЖЕР: - Возьмите-ка си бемоль.
Збандут направляется к инстументу.
ДИРИЖЕР: - Вы куда?
ЗБАНДУТ: - Но… наши инструменты…
ДИРИЖЕР: - Не нужно никаких инструментов!
ЗБАНДУТ: - Но я не умею петь.
СУМСКИЙ: - Это издевательство. Он сумасшедший какой-то!…
ДИРИЖЕР: - Я сказал си бемоль! Мо-о-о1
Вперед вышла Аня.
АНЯ: - Мо-о-о1
К ней присоединился Мося.
ДИРИЖЕР: - А теперь виолончели на квинту ниже! Ца-а-арт1
Жора, сдерживая смех, вытащил Меликяна и толкнул в бок.
ЖОРА И МЕЛИКЯН: - Ца-а-а-арт!
ДИРИЖЕР: - Духовые, сделайте ка мне триоль на ми. Timorozo… timorozo…
Игорь и Володя выскочили вперед.
ИГОРЬ И ВОЛОДЯ: - Трл-трл-трл…
ЛИРИЖЕР: - А теперь все остальные доминант септ в фа миноре на слово Амадей!
ИРИНА ПЕТРОВНА и КИРПИЧ: - А-а-ама-а-аде-е-ей!
ДИРИЖЕР: - Теперь все вместе: Моцарт - триоль - Амадей! Триоль до конца фразы!
Музыканты поют.
ДИРИЖЕР: - Прекрасно! Прекрасно! Вот мы и познакомились.(смеется) Теперь за инструменты, друзья мои, за работу…
Музыканты рассаживаются на свои места.
ИГОРЬ: - Такого я не ожидал!
ЖОРА: - Да, веселый мужик.
СУМСКИЙ: - Он идиот какой-то. Возмутительно.
ВОЛОДЯ: - (Наталье) Натаха, ты видела, Кирпич песни пел! Ха-ха.
АНЯ: - (Мосе) Нет у него никакой лысины.
МОСЯ: - ( Ане) Извините.(Валуеву) Нет, я не понимаю. Зачем говорить, что он еврей, когда он
никакой не еврей. Нет, Валуев, ну скажи мне.
ВАЛУЕВ: - Между прочим неплохо звучало - Моцарт - Амадей…
МОСЯ: - Неплохо. Но он же не еврей.
ВАЛУЕВ: - Мося, хочешь совет.
МОСЯ: - Ну.
ВАЛУЕВ: - Езжай в Израиль. Первый дирижер, которого ты увидишь, точно будет еврей. Без проблем.
МОСЯ: - (смеется) Ладно…
ИВАНОВ: - (Збандуту) Что вы сказали?
ЗБАНДУТ: - Ничего, Иван Степанович, работаем.
ИВАНОВ: - А… угу…
Музыканты настраивают инструменты.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Меня предупреждали, что он со странностями…
СЕРЕЖА: - Ничего, зато теперь у нас все нормально., Михаил Александрович, вам в управление надо ехать.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Звонили?
СЕРЕЖА: - Да.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Ну и чтор?
СЕРЕЖА: - Денег ни у кого нет. Срок три месяца. Семашко сказала, что было совещание в
министерстве…(уходят)
Дирижер видит на пульте дирижерскую палочку,
рассматривает ее.
ДИРИЖЕР: - Это не моя.
Он лезет за пазуху и вытаскивает оттуда
прямую веточку с набухшими почками.
ДИРИЖЕР: - Вот это совсем другое дело.
Берет дирижерскую палочку, ломает ее и выбрасывает за спину.
Пауза.
КОСТОПРАВОВ: - Выпендрежник.
КИРПИЧ: - Зачем это он?
СУМСКИЙ: - Как вам это нравится! Мало мне нашей жизни, так я еще и на работе должен унижаться!
Сумский встает. Збандут усаживает его на место.
ЗБАНДУТ: - Вас мне только не доставало. Помолчите, Сумский.
Сумский садится. Дирижер стучит палочкой по пульту.
ДИРИЖЕР: - Господа!
СУМСКИЙ: - Господа…
ДИРИЖЕР: - Господа, давайте-ка начнем с первой цифры. Прошу следить за мной, в четвертой фразе хочу кое-что изменить… там LEGATO… Прошу!
Поднимает палочку, музыка. Дирижер перестает дирижировать.
ДИРИЖЕР: - В чем дело?
Музыка замолкает.
ДИРИЖЕР: - Что вы играете?
ЗБАНДУТ: - Рахманинова.
ДИРИЖЕР: - Что? Какого Рахманинова?
ЗБАНДУТ: - Ну-у-у-… девятая…
ДИРИЖЕР: - Что девятая?
ЗБАНДУТ: - Симфония.
ДИРИЖЕР: - Дайте ноты.(Збандут протягивает ноты) Черт его знает что!… М-м-м…
бесконечные пассажи… м-м-м… это неплохо… хорошо…(протягивает ноты Збандуту) Это чье?
Збандут: - Мое.
Дирижер вопросительно смотрит на Збандута.
ВАЛУЕВ: - Рахманинова.
ДИРИЖЕР: - Вон Рахманинова! Я не для Рахманинова сюда добирался, мучался… я спешил…
Мы будем репетировать Моцарта.
КИРПИЧ: - Он бы летел бы отсюда в старые времена вверх тормашками за такие штучки… А
сейчас сидишь и терпишь. Чего не вытерпишь ради денег…
Музыканты зашелестели нотами. Дирижер скрутил в трубочку
партитуру Рахманинова и сунул в карман широких штанин.
ДИРИЖЕР: - Потом посмотрю.(стучит палочкой) Готовы? Начнем.
Звучит увертюра к «Волшебной флейте» Моцарта.
ДИРИЖЕР: -
LEGATO! Здесь
TARDANTO LEGATO.
ЗБАНДУТ: - Простите, Игорь Игоревич, но в партитуре нет LEGATO.
ДИРИЖЕР: - Ну и что. А мы сделаем.
ЗБАНДУТ: - Но как же мы можем делать, когда этого нет!
ДИРИЖЕР: - Очень просто, мой дорогой, там нет, а мы сделаем.
ЗБАНДУТ: - Но существует автор и он написал…
ДИРИЖЕР: - Я лучше вас знаю, кто что написал!
ЗБАНДУТ: - Но , Игорь Игоревич…
ДИРИЖЕР: - (орет) Я просил меня так не называть!! Вам что, не понятно! Ма-эс-тро! Ясно! Повторяйте за мной! Ма!
ЗБАНДут: - Ма…
ДИРИЖЕР: - …эс!
ЗБАНДУТ: - …эс… Я… Я не позволю! Я сорок лет!… здесь!…(показывает пальцем на стул) Я!… Мой папа еще здесь!… Я не позволю со мной так…! Обращаться!…
Пауза. Дирижер подходит к Збандуту.
ДИРИЖЕР: - (мягко, чуть не плача) Ну что вы, дорогой, не надо… пожалуйста… Ах я дурак, дурак, скотина! Я иногда забываюсь… Ну простите меня, Збандут, пожплуйста. Ах я скотина…(становится на колени)
ЗБАНДУТ: - Что вы!!…
ДИРИЖЕР: - Вы меня простите, правда? Я не смогу работать. Вы меня простите?
ЗБАНДУТ: - Да, да! Вставайте же, Господи! (поднимает дирижера)
ДИРИЖЕР: - (заглядывая Збандуту в глаза) Простили меня?
ЗБАНДУТ: - Да, да…
ДИРИЖЕР: - Слава Богу.. (меняет тон) И я прошу вас еще раз – исполнять мои требования. Если я сказал LEGATO значит LEGATO. Вам ясно!
ЗБАНДУТ: - Да, да…
ДИРИЖЕР: - И это ко всем относится. Итак, с четвертой цифры. После аккордов пошло LEGATO ! TARDANTO !
Музыка.
ДИРИЖЕР: - Стоп! Стоп! Здесь отпустьить, приглушить, этак затаиться. И тихонечно гобой, так, знаете-ли FLESSIBILE ,вылезает тихонечко. Сделайте-ка мне первую фразочку..
Зуев играет.
ДИРИЖЕР: - Хорошо. Даже очень хорошо. С восьмой!
Музыка.
ДИРИЖЕР: - Что вы делаете1 Что вы делаете, я вас спрашиваю! (Мосе) Чем вы занимаетесь?
МОСЯ: - Играю.
ДИРИЖЕР: - Вы не играете, вы ноете.Причем ноет каждый по своему и друг друга не слышите. Чем прекрасен оркестра, чем он уникален? Ансамблем! Вы представьте только - совершенно разные люди, не имеющие ничего общего ни во взглядах, ни в личной жизни, ни во внешних ее проявлениях, собираются в одном месте и через минуту вдруг превращаются в один организм! Они помогают друг другу, понимают друг друга, друг друга слушают! Они участвуют в создании, они создают! И рождается прекрасное дитя - музыка. И слушающий ее будет рыдать и плакать, страдать и улыбаться и…не знаю что еще. Он будет потрясен!… Но только в том случае, если вы будете слушать друг друга.
Пауза.
СУМСКИЙ: - Вы идеалист… маэстро.
ЖОРА: - Я тоже так думал когда-то… мне шестнадцать лет было.
КИРПИЧ: - (глядя на Валуева) Почему я должен слушать какого-то …анархиста.
ИГОРЬ: - (про себя) Чего мне их слушать. Меня все равно скоро в Большой симфонический переведут.
ДИРИЖЕР: - Мы для зрителя…
Альберт: - А зритель, между прочим, очень хорошо сидит и слушает.
ДИРИЖЕР: - Но он все понимает! Все чувствует!
АЛЬБЕРТ: - Не знаю, что он там чувствует, но хлопает всегда.
ДИРИЖЕР: - Он просто вас жалеет…
Альберт: - Не надо нам его жалости!
ИЛОНА: - Не нравится - пусть убирается.
КОСТОПРАВОВ: - Пусть совсем не приходит… кому он нужен!
МОСЯ: - Мы сами здесь у себя разберемся!
Дирижер прячется за пульт.
ИГОРЬ: - Долой зрителя!
ЗУЕВ: - Мы сами себе хозяева!
МУЗЫКАНТЫ: - Долой! Долой! Долой!
ДИРИЖЕР: - (выглядывает из-за пюпитра)А деньги за билет.(пытается перекричать музыкантов) А деньги за билет!
Пауза.
КИРПИЧ: - Коллеги, коллеги… что это вы право. Нужно трезво смотреть на вещи. Ансамбль так ансамбль. Тем более, что деньги за билет…
ИРА: - И правда, что это вы разошлись. Демонстрацию устроили. Сидите в тепле, дуете в свои трубы и еще зарплату за это получаете. Попробовали бы метро построить.
СУМСКИЙ: - Когда это в последний раз вы видели зарплату…
ЗБАНДУТ: - Не надо говорить глупости, Ирочка. Ведь можно сказать и так: пусть тот, кто строит метро, попробует сыграть третий концерт Прокофьева для виолончели с оркестром. Если вы думаете, что это намного легче, то вы глубоко ошибаетесь.
ИРА: - Да ничего я не думаю, просто смотреть противно.
ИЛОНА: - Да, нас тоже нужно уважать, у нас тоже работа тяжелая.
ВАЛУЕВ: - Сказала ударница труда волторнистка Илона, вытирая пот со лба мозолистой рукой. (смех)
ИЛОНА: - Юра!
ЮРА: - Отстань…
Дирижер вылезает из-за пульта, музыканты рассаживаются
по местам.
ДИРИЖЕР: - Если бы не презренный металл, то мне пришлось бы пострадать за всех зрителей на свете… Господа! Продолжим репетицию. Все, что я услышал сейчас, было очень интересно, но…(орет) Если вы не будете слушать меня, я вас поразгоняю всех к чертовой матери! И вы все превратитесь в безработных музыкантов! А безработный музыкант это все равно, что разбирая бутылка - совершенно бесполезный и никому не нужный предмет!
Пауза. Музыканты сидят тихо.
ДИРИЖЕР: - (спокойно) Посему, прошу выполнять мои требования. Я сказал слушать друг друга, значит нужно слушать. С восьмой цифры и больше не дергаться.
Музыка.
ДИРИЖЕР: - Стоп! Что вы играете!
Юра и Илона оглядываются.
ДИРИЖЕР: - Да! Да! Вы! Не надо головой крутить! Что вы играете?
ИЛОНА: - Что написано. То и играем.
ДИРИЖЕР: - Я не об этом. Почему я слышу только одну валторну? Где вторая? Сыграйте.
Юра и Илона играют.
ДИРИЖЕР: - Я слышу только одну. А вы?(обращается к виолончелям)
НАТАЛЬЯ: - Вроде две.
ДИРИЖЕР: - Вроде, вроде, вроде…(идет к валторнам) Вы, пожалуйста.(указывает на Илону, она играет) Прекрасно! Прекрасно! А теперь вы.(указывает на Юру, Юра играет, но звука нет.)
ИЛОНА: - Что такое…
ДИРИЖЕР: - Ну? Что я говорил? Только одна слышна. Я же слышу. Слы-шу.
ЗУЕВ: - Мундштук проверь.
Юра снимает мундштук.
ИЛОНА: - Что случилось? Может ты заболел?
ЮРА: - (безразлично) Отстань…
ДИРИЖЕР: - Бросьте, бросьте вы этот мундштук. Я знаю, в чем дело. Потом сделаем.
Дирижер идет к пульту, но останавливается и направляется
к Володе.
ДИРИЖЕР: - Да, я еще хотел вам сказать пару слов…Э-э-э… Меня не устраивает, как вы играете, как вы… играете…
ВОЛОДЯ: - Но мы вдвоем…(указывая на Наталью)
ДИРИЖЕР: - Нет, она здесь ни при чем. Меня не устраиваете именно вы. Вы ее не любите.
Володя: - (после паузы) А-а-а… почему я должен ее любить?
ДИРИЖЕР: - Потому, что вы с ней пара!
ВОЛОДЯ: - Я ее уважаю, но …любить… я…
ДИРИЖЕР: - Уважать можно закон! Отца! Труд! Соперника! Начальника! Конкурента! Соратника! Тещу, наконец! А ее надо любить!
ВОЛОДЯ: - Ну не люблю я ее! Наталья, прости, ради Бога, не люблю я тебя!
НАТАЛЬЯ: - Ничего, ничего…
ДИРИЖЕР: - О ком вы говорите?
ВОЛОДЯ: - О ней.( показывает на Наталью)
ДИРИЖЕР: - При чем тут она! (пауза) Я о вашей виолончели говорю! О вашей ви-о-лон-че-ли.
ВОЛОДЯ: - О ком… о чем?
ДИРИЖЕР: - (тихо) Она, как женщина, вот грудь… вот бедра… а это талия… Любите ее, как женщину, как любовницу. Она того стоит… Сделайте нижнее ля…
Володя играет.
ДИРИЖЕР: - А голос! Прекрасная женщина…(всем) Взгляните, как она сидит меж его колен. Только настоящая женщина может устроиться в таком месте и не выглядеть вульгарной…
Музыканты зашевелились. Костоправов даже встал и придвинулся
поближе с флейтой в руках.
КИРПИЧ: - Да он извращенец какой-то…
ДИРИЖЕР: - (Володе) Ее зовут Виолин. Мадам Виолин. И запомните, мой друг, женщины с такими шеями встречаются раз в столетие.
МЕЛИКЯН: - А у меня контрабас… тоже красивый.
ДИРИЖЕР: - Никто не спорит.
ЖОРА: - Меликян, можешь свою жен у на контрабас сменить.(смех)
ИРИНА ПЕТРОВНА: - Ну зачем вы , Жора, ну зачем…
Дирижер поворачивается и наталкивается на Костопроавова.
ДИРИЖЕР: - А это кто?! Пикколи-колибри ! Маленькая флейта, ай ты девочка моя, маленькая птичка… Знаете(берет Костоправова под руку) она напоминает мне моего кенара. У меня был кенар. Умела птица свистеть! М-м-м… Вот так…(свист) и так…(свистит) и вот, вот, послушайте…(свистит, Костоправов играет на флейте).
ДИРИЖЕР: - Мы нашли с ней общий язык(показывает на флейту).
КОСТОПРАВОВ: - (протягивает руку) Моя фамилия Костоправов.
ДИРИЖЕР: - (пожимает) Очень приятно. Тяжелая фамилия…
Дирижер взбирается на пульт, но тут же снова слезает и
подходит к Иванову. Берет скрипку.
ДИРИЖЕР: - А это голос сердца… Знаете, этот инструмент никто не выдумывал… Она родилась сама по себе… совершенно естественно…
ИВАНОВ: - Что?
ДИРИЖЕР: - Вы что… глухой?
ЗБАНДУТ: - Да. Он немного туг на ухо.
ДИРИЖЕР: - Глухой скрыпач… Потрясающе… вы вдумайтесь - глухой скрыпач!
ЗБАНДУТ: - У него внучка 11 лет и больше никого. Мы его держим в оркестре…
ДИРИЖЕР: - ( не слушая) - Сыграйте что-нибудь…(показывает) Сыграйте.
Иванов играет.
ДИРИЖЕР: - Спасибо.(трясет ему руку, наклоняется к Збандуту) Он глух для мира, но не для музыки, а это, как вы знаете, мой друг, вещи абсолютно антагонистичные. Между ними идет борьба, когда побеждает мир - льется кровь, когда музыка - дети рождаются…(пауза) Я думаю. Он счастлив…
Дирижер замечает Аню.
ДИРИЖЕР: - Ой! У вас тоже скрипка?
АНЯ: - Да.
ДИРИЖЕР: - И вы умеете играть?
АНЯ: - Конечно.
ДИРИЖЕР: - Какая прелесть! Сыграйте, что-нибудь, пожалуйста, мечтаю услышать…
Аня играет, дирижер не слушает.
ДИРИЖЕР: - Какие прелестные пальчики!(усаживается рядом с Аней на стул) Не паллььчики, а просто какие-то конфетки, конфетики… конфетюнчики…
Стул едет на Сумского. Сумский встает.
СУМСКИЙ6 - Разрешите!
ДИРИЖЕР: - А! Что! О, пардон, пардон.(встает) Господа…э-э-э… я думаю, нужно сделать небольшое INTERMEZZO минут эдак, на десятьт. А? Ну вот и чудно! Вот и мило! Перерыв. Только, я сказал, десять. Ровно де-сять! Де_- сять! Через десять минут все здесь.
СУМСКИЙ: - Он больной.
Музыканты выходят.
ИРИНА ПЕТРОВНА: - Валуев, дружочек, откройте, пожалуйста окна. Здесь нужно проветрить. Выходите, товарищи, чтобы не простудиться, и вы, маэстро, что же вы? Заболеете.
ДИРИЖЕР: - Нет, дорогая , меня простуда не берет, я одно средство знаю от прострела…
ИРИНА ПЕТРОВНА: - Какое?
ДИРИЖЕР: - Я вам потом расскажу.
ИРИНА ПЕТРОВНА: - Смотрите же ,вы обещали. У меня есть тетрадочка - я туда записываю все средства от всех болезней. Смотрите же.
ДИРИЖЕР: - Хорошо, хорошо.
Ирина Петровна выходит. Валуев прячется за занавеску.
ДИРИЖЕР: - (Юре) - Подождите. Давайте-ка валторну починим. Идите сюда.
Юра подходит, дирижер берет валторну, долго рассматривает, вертит в руках,
самым внимательнейшим образом вникая в ее конструкцию.
ДИРИЖЕР: - А как вы , вообще, относитесь к женщинам?
ЮРА: - При чем здесь это?
ДИРИЖЕР: - И все же.
Юра мрачно молчит.
ДИРИЖЕР: - Понятно.(пауза) Вам нужно… э-э-э… ну как бы вам это сказать, м-м-м… э-э-э… Вам нужно… Сделать ей ребенка, черт возьми!
ЮРА: - (подозрительно) Кому, ей?(указывает на валторну)
ДИРИЖЕР: - А вы что…?(показывает руками на валторну и на Юру)
ЮРА: - Н-нет. Но вы про виолончель говорили, так я и подумал…
ДИРИЖЕР: - При чем здесь виолончель! И бросьте вы эту трубу! Я вам про вашу жену говорю, или кто она вам, вот эта вторая валторна.
ЮРА: - Про жену?
ДИРИЖЕР: - Ну да. Господи ты боже мой. Вам нужно…э-э-э…(говорит что-то Юре на ухо)
ЮРА: - Вы это серьезно!
ДИРИЖЕР: - Совершенно. И еще…( опять говорит на ухо, увлекается и и иллюстрирует движениями)
ЮРА: - Чего… прямо так и делать!
ДИРИЖЕР: - Не сомневайтесь. И валторна заиграет, как новенькая. Проверено.
ЮРА: - (безнадежно0 Нет, нет…
ДИРИЖЕР: - Зря отказываетесь, зря… нужно только начать… а там - жизнь покажется совершенно великолепной1
Юра машет рукой и идет к двери.
ДИРИЖЕР: - А валторну отнесите к мастеру, там правда что-то в мундштуке застряло.
ЮРА: - Кусок яблока, наверное.
ДИРИЖЕР: - Какого яблока?
Юра опять машет рукой и выходит. Дирижер садится на стул
вытягивает руки и ноги, закрывает глаза. Заходит Ира, раскрасневшаяся от
разговоров.
ИРА6 - Уф. Я даже вязанье забыла…
ДИРИЖЕР: - Кому вяжете?
ИРА: - Ой, вы здесь?… Детям. У меня трое.
ДИРИЖЕР: - Трое! Зачем вам на чем-то играть, не понимаю.
ИРА: - Я с удовольствием не играла бы, но деньги… потом стаж тоже. Я трясусь каждый день, как бы чего не случилось… Вот у Шахнутдинова, что было!
ДИРИЖЕР: - Ну и фамилии у вас… а что у него было?
ИРА: - (тихо) Девочка, дочка, при пожаре сгорела. Семь лет. Он с того времени почти не говорит. Три года уже молчит.
Дирижер меняет позу, хватается руками за голову.
ДИРИЖЕР: - (искренне) Господи, несчастье-то какое! Какое горе! Ай-яй-яй-яй-яй…
ИРА: - Да, так и молчит.
ДИРИЖЕР: - Это вот здесь сидит? Контрабас?
ИРА: - Да.
ДИРИЖЕР: - Ай-яй-яй-яй-яй-яй…
Ира уходит. Дирижер постепенно успокаивается. Старается
принять позу, но не может уже так спокойно и удобно сидеть.
Заходит Наталья. Смотрит, нет ли Валуева. Не найдя его. Берет
из сумочка сигареты.
ДИРИЖЕР: - Вы очень красивая.
Наталья хочет уйти. Дирижер вскакивает и преграждает ей
дорогу.
ДИРИЖЕР: - Вы красивая. BELLISSIMA !
Наталью это злит.
ДИРИЖЕР: - Жаль, цветов нет… А! Нет! Есть! Есть!
Бежит к пульту, приносит свою «дирижерскую
палочку», отламывает верхнюю часть, протягивает Наталье.
ДИРИЖЕР: - Вот, это вам. Называется «Букет от маэстро». Возьмите, поставите дома в вазончик и листики вылезут. Видите… вот… видите… почечки… вот…
НАТАЛЬЯ: - Спасибо. (берет и очень быстро уходит)
Дирижер опять садится. Вытягивает ноги и руки, закрывает глаза.
Из своего укрытия появляется Валуев. Подходит к дирижеру, долго
смотрит на него. Дирижер вздрагивает, открывает глаза.
ДИРИЖЕР: - Что такое… что вам надо?
ВАЛУЕВ: - Да нет, ничего.
ДИРИЖЕР: - (чувствует себя неуютно) А что вы стоите. Присаживайтесь. Вот. Вот сюда…
ВАЛУЕВ: - Нет, спасибо.
Пауза.
ДИРИЖЕР: - Вы альт?
ВАЛУЕВ: - А вы не заметили?
ДИРИЖЕР: - Заметил, заметил, что вы! Вы очень заметный! Я сразу только вас и заметил!
Тяжелая пауза. Дирижер уж совсем не знает, что говорить
и что делать.
ДИРИЖЕР: - А… как вас зовут?
ВАЛУЕВ: - Валуев.
ДИРИЖЕР: - Очень приятно…
Пауза.
ВАЛУЕВ: - Я пойду.
ДИРИЖЕР: - Как вам будет угодно… пожалуйста… гм…(Валуев уходит) Слава Богу…(усаживается и закрывает глаза).
Оркестр играет. Музыканты устали. У некоторых даже мокрые рубашки.
ДИРИЖЕР: - Стоп! Хорошо! Вот сейчас-то было и хорошо! Вы поняли меня?!(обращается к виолончелям) вот там, когда STOKATTO , вы, как камешки на мостовую кидаете… такой мальчишка, знаете ли, драчун, ему скучно, никого вокруг, даже кошек нет, вот он сидит и камешки кидает на мостовую от скуки: тук-тук-тук… PICCHIETTANDO. И тут скрипки выплывают! Они сначала тихо, а потом CRESCHENDO ! И еще CRTSCHENDO ! И мальчишка застыл, обернулся… что-то идет, что-то движется на него! И здесь SPIRITO ! Что-то незнакомое, непонятное, прекрасное и страшное одновременно. Может это будущее его догоняет, а может детство уходит, а может просто туча, а может солнце! Неизвестно! И от этого мурашки по коже… Вот сейчас вы это сделали! Молодцы! Запомнили.(вытирает пот) Две минуты передохните. Только две!
Многие музыканты вытирают лица и шеи.
КИРПИЧ: - При чем здесь какой-то мальчишка к «Волшебной флейте» Моцарта?
АНЯ: - Ах, Андрей Сергеевич, вы не понимаете, это образ такой, метафора.
Мося пьет что-то из термоса, Шахнутдинов и Иванов тоже.
Жора пьет из фляжки.
ВАЛУЕВ: - Я тоже считаю, что мальчишка здесь ни при чем.
МОСЯ: - Ты чего это?
ВАЛУЕВ: - Ничего.
АЛЬБЕРТ: - (протягивая чашечку Мосе) Дай глотнуть.
Ирина Петровна несет чашечку кофе дирижеру.
ДИРИЖЕР: - Спасибо.(смакует напиток, причмокивает и издает разные звуки. Все смотрят на него, но потом привыкают.)
ИРА: - Маэстро, можно мне выйти позвонить?
ДИРИЖЕР: - (занят кофе) Да, Да, конечно…
МЕЛИКЯН: - И мне можно?
ДИРИЖЕР: - Да, да.
Ира и Меликян выходят. Дирижер подходит к Жоре.
ДИРИЖЕР: - А что у вас во фляжечке?
ЖОРА: - Э-э-э… это… холоднывй чай.
ДИРИЖЕР: - Вот как?
ЖОРА: - Да. Для поднятия тонуса… и все такое.
ДИРИЖЕР: - Угу. Понятно. Вы кларнет?
ЖОРА: - Да.
ДИРИЖЕР: - Угу. Скажите, а вы не пробовали смешивать горячий кофе с… холодным чаем?
ЖОРА: - э-э-э… пробовал.
ДИРИЖЕР: - Ну и как?
ЖОРА: - По мне лучше просто холодный чай.
ДИРИЖЕР: - А я люблю смешивать.
ЖОРА: - Разрешите предложить?
ДИРИЖЕР: - (суетливо) Ну конечно, конечно… Давайте скорее, пока концертмейстер не видит.
Жора наливает дирижеру в чашечку из фляжки.
Дирижер делает глоток и мычит.
ДИРИЖЕР: - Люблю все смешивать. Получается что-то новое, раньше неизвестное… У вас хороший холодный чай.
ЖОРА: - Я завтра принесу другого сорта.
ДИРИЖЕР: - М-м-м! Послушайте, кларнет, вы мне нравитесь. Еще чуть-чуть… Спасибо. Прямо, знаете, как легче стало… так вот здесь вот легче… м-м-м…(громко всем0 Господа, пейте холодный чай, и жизнь покажется вам великолепной!
СУМСКИЙ: - При такой зарплате, только холодный чай и остался.
КИРПИЧ: - Простите, маэстро, можно поправочку.
ДИРИЖЕР: - Да, пожалуйста.
КИРПИЧ: - Холодный зеленый чай. Полезен для всего организма.
ЖОРА: - (тихо) Вот козел.
ДИРИЖЕР: - Какой вы умный! Вы наверное много знаете! Вы альт?
КИРПИЧ6 - Да.
ДИРИЖЕР: - Прекрасно! Великолепно!
ИВАНОВ: - Мне нравится этот юноша.(показывает на дирижера)
ВАЛУЕВ: - Вы просто не слышите, как он чмокает и плямкает.
ИВАНОВ: - Что?
ЗБАНДУТ: - (громко) Вы правы, Иван Степанович.(тише) Сорок лет работаю, ничего подобного не встречал. Он просто вихрь какой-то… Никогда я так не играл, как сегодня…
ВАЛУЕВ: - Майор Вихрь.
ЗБАНДУТ: - Что это с вами, Валуев?
АНЯ: - Да он просто завидует. Посмотрите. Синий весь стал.
ВАЛУЕВ: - Тебе, моя дорогая, завидовать нечему, отсутствию мозгов не завидуют.
АНЯ: - Гадкий ты какой бываешь. Ты не мне завидуешь, а ему.(показывает на дирижера)
ВАЛУЕВ: - Ему? Ха-ха. Ну если ты его женить на себе задумала, ему не позавидуешь.
МОСЯ: - Ну что ты к ней прицепился?
ВАЛУЕВ: - Я прицепился! Вы передергиваете, корнет.(пауза) Я не знаю чувства зависти, никогда не испытывал. Он прекрасно дирижировал, прекрасно. А вот чмокает противно.
Ира возвращается.
ИРИНА ПЕТРОВНА: - Ну что, Ирочка, все нормально?
ИРА: - Да, из школы пришли.
АНЯ: - Ты тоже кое-что делаешь противно, тебе же никто ничего не говорит.
ВАЛУЕВ: - Что именно, аристократичная вы наша.
АНЯ: - Ботинки снимаешь и ноги на пюпитр ставишь, как биндюжник.
ВАЛУЕВ: - Может мне рассказать тебе, что ты делаешь не так, так тут всем стошнит.
Аня начинает плакать.
ЗБАНДУТ: - (укоризненно) Валуев…
МОСЯ: - Слушай, отстань от нее, понял? Отстань… понял?
ВАЛУЕВ: - Что это вы, корнет, все даму защищаете. А почему бы вам коллегу не зашитить? Если бы был с вами одной крови, так на даму внимания не обратили бы, бросились бы мне на помощь.
МОСЯ: - НУ ты и сволочь… ну ты и сволочь…
АЛЬБЕРТ: - (констатируя) Валуев чокнулся.
Входит Меликян.
ВАЛУЕВ: - А вот и наше лицо кавказской национальности!
МЕЛИКЯН: - Ты чего?
АЛЬБЕРТ: - Валуев, ты сегодня перетрудился.
ДИРИЖЕР: - (подходя) Что такое? Что случилось?
ВАЛУЕВ: - (встал. Улыбается с издевкой) Ничего.
НАТАЛЬЯ: - Валуев, не надо.
ВАЛУЕВ: - (громко со злостью) А ты помалкивай!
Дирижер пятится назад, натыкается на Збандута.
Наклоняется к нему.
ДИРИЖЕР: - (тихо и совершенно серьезно) Он хочет меня убить.
ЗБАНДУТ: - Ну что вы…(машет рукой)
Валуев садится. Все молчат. Пауза.
ЗУЕВ: - (смотрит на часы) Уже поздно.
ДИРИЖЕР: - Я здесь решаю, поздно или не поздно! Мне лучше знать!
ЗУЕВ: - Да нет… я не вам… я просто так сказал.
ДИРИЖЕР: - Не люблю часы.(бьет себя по левой руке) Они тикают и мешают мне работать.
ЗУЕВ: - Метроном тоже тикает.
ДИРИЖЕР: - Метроном вне времени… он сам по себе. У вас есть метроном?
ЗУЕВ: - Да.
ДИРИЖЕР: - Тащите его сюда.
Зуев выходит.
ДИРИЖЕР: - Часы какой-то садист придумал… инквизитор какой-то…
КИРПИЧ: - Правильно придумал. Надо же время знать.
ЖОРА: - Зачем вам время, Андрей Сергеевич, я вас около десяти лет знаю, вы ни капли не изменились. Мне кажется, вы и родились в этой жилеточке. Вы, Андрей Сергеевич, законсервированный какой-то.
КИРПИЧ: - Я, Жора. Просто веду правильный образ жизни. А если в тридцать лет пить только кофе и водку, и курить вместо еды, то в сорок вас, конечно, никто не узнает.
СУМСКИЙ: - На кофе и водку еще деньги надо иметь.
ЖОРА: - Резонно.(Игорю и Костоправову) Братья! У нас есть перспектива выглядеть в сорок лет, как Кирпич. Поздравляю.
ИГОРЬ: - Ну, спасибо…
Зуев приносит метроном. Дирижер запускает механизм, метроном
тикает. Дирижер слушает.
ДИРИЖЕР: - Ну что вы! Разве можно сравнить с часами! Он сам себе хозяин, а часы рабы. Ра-бы!! (опять слушает метроном и начинает под него петь) До-ре-ми-фа-соль-ля-си-до… Я вспомнил своего отца. Когда он в детстве заставлял меня играть и бил линейкой по рукам… только не по пальцам и кистям, а вот здесь, вот… вот тут… и всегда тикал метроном.(пауза) Я плакал, но играл, играл и плакал… Гамму до мажор. Мне было три года. Да. Гамму до мажор.
Пауза. Тикает метроном.
ЗБАНДУТ: - И меня отец учил… Он на этом месте сорок лет просидел. Теперь я…
ИЛОНА: - И меня папа на музыку водил.
АЛЬБЕРТ: - А меня бабушка… Господи, когда это было-то…
ВОЛОДЯ: - А я маменькин сыночек. Для меня все мама сделала в жизни. Все.
Игорь: - И меня отец в школу привел.
ЖОРА: - Это школу к тебе привели.
ИГОРЬ6 - Да ладно. Если у меня отец профессор всех консерваторий, то это еще ничего не значит.
ЖОРА: - Это очень много значит, мой маленький дружок.
ИГОРЬ: - Да пошел ты.
ДИРИЖЕР: - Давайте сыграем гамму!
ЗУЕВ: - Чего?
ДИРИЖЕР: - Гамму. Гамму до мажор.
ВАЛУЕВ: - Гм…
КОСТОПРАВОВ: - Маэстро, вы это серьезно?
ДИРИЖЕР: - Первое, что я сыграл в своей жизни. Это была гамма до мажор. У кого-то было что-то иное?(пауза) Мне не было и трех еще, в четыре уже выступал. Отец говорил, что без гаммы нет техники, нет гармонии, нет последовательности… Так давайте в честь наших родителей!
Музыканты подняли инструменты, дирижер поднял руки,
но вдруг опустил их и подошел к Шахнутдинову.
ДИРИЖЕР: - Мы играем в вашу честь.
Шахнутдинов встает. Дирижер идет за пульт. Сначала играют
скрипки, потом виолончели и т.п. Не играют Шахнутдинов, Иванов,
Валуев, Ирина Петровна(плачет) В это время открывается дверь,
появляется голова Сережи, прячется. За ним голова Мануильского. Потом
они заходят в зал, делают кому-то какие-то знаки, останавливаются
у двери.За ними заходят два здоровых детины в белых халатах, проби-
раются под стеночкой, подходят сзади к дирижеру и один из них трогает
его за плечо.
ДИРИЖЕР: - Что? Что такое(…(увидев санитаров) Не мешать! Не мешать мне работать!1 Мерзавцы!!
1й САНИТАР: - Опять ты за свое. Любит бегать, говно…
2й САНИТАР: - (1му санитару) Ну, ну, не надо.(дирижеру) Идем, Моцарт. Хватит. Поиграл и хватит.
ДИРИЖЕР6 - Нет, нет, нет… Я не могу… мне работать надо… у меня люди… я не могу…
2й САНИТАР: - Надо идти. Баба Дуня будет беспокоиться. Кирю ты одного оставил. Сидит один. Представь, как ему там тяжело.
ДИРИЖКЕР: - Тяжело?
2й САНИТАР: - Тяжело. Да и доктор заругает. Идем, Моцарт.
ДИРИЖЕР: - Я только из-за Кири, потому что у меня репетиция.
2й САНИТАР: - Да, да.
Идут к двери.
ДИРИЖЕР: - Палочка! Моя дирижерская палочка!(возвращается на пульт, находит веточку, смотрит в оркестр) Нет. Нет! Нет! НЕТ! Я никуда не иду! Работаем дальше! PRESTO ! PRESTO Шевелитесь! Что вы уставились!? Работаем! Я никуда не иду!
Дирижер взмахивает палочкой. Оркестр молчит.
ДИРИЖЕР: - Почему вы не играете?…
Ответа нет.
2й САНИТАР: - Пойдем, Моцарт.
ДИРИЖЕР: - Не прикасаться ко мне, будьте вы прокляты! Подите прочь отсюда!
(толкает санитара)
1й САНИТАР: - (2му) Я тебя предупреждал. Нечего с ними сюсюкать, они на голову садятся.
1й санитар подходит к дирижеру, хватает его, тот
отбивается, второй санитар помогает первому.
ДИРИЖЕР: - Не имеете права мешать моей работе! Отпустите меня. Вы сорвали меня с репетиции! Это провокация!… Мои ноты, моя партитура… Я должен их сегодня вечером отдать!… Ноты… ноты…! Я знал, я всегда чувствовал, что мне мешают работать, ставят палки в колеса! Вы хотите, чтобы я назвал свое имя, может вы тогда от меня отстанете? Хорошо. Я Моцарт. Вольфганг Амадей Моцарт, придворный композитор его величества кайзера Фридриха… Отпустите меня-а-а-!!!
Санитары тянут дирижера к выходу.
ДИРИЖЕР: - (цепляется за пульт, потом за пюпитры)… помогите… Помогите мне! Помогите!
Никто не шевелится. Санитары вытаскивают дирижера за
дверь.
ДИРИЖЕР: - Помогите!!
Все стихает. Все молчат.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Гм…гм… Я даже не знаю ,насколько… Как это могло случится… Мы ждали Калиновского… и я решил… Господи, как я мог, дурак старый, не разобраться, не проверить!…(пауза) Но вы! Вы! Как вы могли ошибиться! За целый день ни разу ничего не заподозрить! Сумасшедший руководит вами и вы… никто…!»(Збандуту) Аркадий Аркадьевич, Аркаша… ты же профессионал, ты же тридцать пять лет в оркестре, наконец…
В ответ тишина. Пауза.
МАНУИЛЬСКИЙЦ: - Калиновский, кстати, задержался в Ленинг… в Санкт-Петербурге, будет только после завтра… факс с самого утра лежал…
Все молчат. Пауза.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Ну не расстраивайтесь, ребята, всякое бывает, еще не такое бывает…
СЕРЕЖА: - Да, да, всякое бывает…
МАНУИЛЬСКИЙ: - Вот помню в Париже… ваш батенька тогда выступал с Прокофьевым с «Ромео и Джульеттой», Игорь. Это ни где-нибудь, а в Гранд-Опера…(пауза) Только не рассказывайте никому, давайте договоримся - рот на замок, потому что засмеют… вот кошмар-то какой…
Входит 1й санитар.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Простите, что вам угодно?
1й САНИТАР: - Да ключ я потерял.
МАНУИЛЬСКИЙЦ: - А-а-а, ключ… ищите, ищите. Пожалуйста.
1й САНИТАР: - (ищет ключ) Вывалился из кармана… пока тащил этого психа… вот, нашел!(направляется к выходу)
ШАХНУТДИНОВ: - Он н-н-н-не псих.
1й САНИТАР: - Что? Кто это сказал?
ШАХНУТДИНОВ: - Я с-с-сказал. Он н-н-не псих.
1й САНИТАР: - А кто же он по вашему?
ШАХНУТДИНОВ: - (после паузы) М-моцарт.
1й САНИТАР: - Да ну! Неужели!
ШАХНУТДИНОВ: - П-п-представьте с-себе.
1й САНИТАР: - (Мануильскому) Отец, ты бы проверил своих ребят, советую, как специалист.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Что… что такое…
1й САНИТАР: - Заигрались вы тут, ё-моё…
МАНУИЛЬСКИЙ: - (размахивая руками, кричит) Это не тебе судить!
1й САНИТАР: - Ээ-э-э, папаша, мы и не таких видали.
СЕРЕЖА: - Я попрошу вас выйти! Прошу выйти! Я попросил бы вас! Выходите отсюда!(выталкивает санитара)
1й САНИТАР: - Потише… потише…
МАНУИЛЬСКИЙ: - Боже мой. Боже мой… что это вы, ребята, давайте на коду… хватит…
СЕРЕЖА: - Михаил Александрович…
Пауза.
ВАЛУЕВ: - Какой же я идиот, он ведь просто сумасшедший… просто псих…(тихо смеется, схватившись руками за голову)
АНЯ: - Что это было? Что это было такое…(плачет)
ИРИНА ПЕТРОВНА: - Шахнутдинов, вы разговариваете, дорогой мой, голубчик…
Шахнутдинов машет рукой.
ИГОРЬ: - И правда, как мы могли поверить…
ВОЛОДЯ: - Помалкивай.
КИРПИЧ6 - Все. Я ухожу домой. Стыд-позор.(собирается)
ВАЛУЕВ: - Господи, всего лишь псих, псих какой-то…
ШАХНУТДИНОВ: - Он н-н-не псих.
ВАЛУЕВ: - А, извините, Моцарт. Моцарт. Моцарт. Это мы уже слышали.
ШАХНУТДИНОВ: - Я н-н-н-не…
ВАЛУЕВ: - Знаете, было намного лучше, когда вы молчали, более естественно..
ВОЛОДЯ: - (встает) Слушай ты, заткни свой фонтан, а то я не посмотрю, что здесь классикой пахнет, я ведь и по зубам могу проехаться,
НАТАЛЬЯ: - Володя, Володя, не надо, он не то хотел сказать.
ВАЛУЕВ: - (ВСТАЕТ) Ну наконец-то! Драка! Своих недосчитаешься, маменькин сынок.
Бросаются друг на друга. Все вскочили со своих с мест.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Что вы, с ума сошли!
Сережа, Юра, Жора и Зуев бросаются разнимать.
КИРПИЧ: - (защищая Валуева) Ничего, ничего. Он правильно говорит.
ВАЛУЕВ: - (останавливается, Кирпичу) Вы что, меня защищаете? Вы? Меня?
КИРПИЧ: - Да. Я люблю справедливость. Сейчас вы правы. Стыд-позор.
НАТАЛЬЯ: - (Кирпичу) Да что вы можете понимать! Вы же… вы же ничего не понимаете!!
КИРПИЧ: - Уберите ее от меня Этот сумасшедший заразил тут всех. Она много понимает, еще молоко на губах не обсохло.
Валуев отходит, садится на свое место.
ЮРА: - (досадливо) Ну что вы в самом деле. Андрей Сергеевич…
КИРПИЧ: - Меня еще дураком здесь назовут!
ВОЛОДЯ: - (Валуеву) Что, как до дела дошло, за пюпитр
спрятался!
МЕЛИКЯН: - Володя, успокойся. Он меня тоже… обозвал, я же ничего, молчу.
СУМСКИЙ: - А чего вы молчите! Не надо молчать. В Германии в 33м году тоже все молчали и Гитлер к власти пришел.
ИРА: - При чем здесь Гитлер…
АЛЬБЕРТ: - При том. Правильно! Гитлер тоже был псих.
ЗБАНДУТ: - Да что вы мелете!
ШАХНУТДИНОВ: - (хватает Альберта за грудки) Да п-п-пойми ты, он х-х-ороший.(показывает рукой на дирижерский пульт)
Иванов протискивается между Шахнутдиновым и Альбертом.
ИВАНОВ: - Друзья мои, давайте сыграем Моцарта.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Моцарта? Прекрасно… сыграйте. Моцарт очень хороший композитор…
Иванов играеи гамму до-мажор. Все молча слушают.
МАНУИЛЬСКИЙ: - (тихо) Сережа, что это такое, а? Что происходит, в конце концов…
СЕРЕЖА: - Ничего, Михаил Александрович, музыканты народ эмоциональный… перемелется…
Иванов перестает играть. Пауза.
ЗБАНДУТ: - Репетиция окончена.
Все начинают собираться.
КИРПИЧ: - До свидания Когда завтра приходить?
МАНУИЛЬСКИЙ: - Не знаю… Сережа всем позвонит.
ЗБАНДУТ: - (Мануильскому) А насчет того, что засмеют, Миша… пусть смеются.
ЖОРА: - Правильно, Аркадий Аркадьевич, нам наплевать. Меликян, что скажешь?
МЕЛИКЯН: - Ради Бога. Я и так уж привык.
ИРИНА ПЕТРОВНА: - Он обещал мне средство дать .От простела.
СУМСКИЙ: - Ему самому средство не помешало бы.
ИРА: - Да замолчите вы, Сумский, в конце концов!
ИЛОНА: - Я ничего не понимаю в этой жизни…
ЮРА: - Да ну-у-у… Это что-то новенькое.
Музыканты расходятся. Остаются Валуев, Наталья, Мануильский,
Сережа.
МАНУИЛЬСКИЙ: - Пора на выход, ребята, поздно уже, скоро все закроется.
НАТАЛЬЯ: - Да, мы уже идем.
МАНУИЛЬСКИЙ: - До свидания. Ну и денек…
СЕРЕЖА: - Михаил Александрович, я сейчас вам машину поймаю, а потом жене позвоню…
МАНУИЛЬСКИЙ: - Хорошо, Сережа…
Выходят. Остаются Валуев и Наталья.
ВАЛУЕВ: - Почему ты не уходишь?
НАТАЛЬЯ: - А ты?
ВАЛУЕВ: - Я хочу побыть один.
НАТАЛЬЯ: - …Хорошо. Я сейчас уйду… Я хочу помочь.
ВАЛУЕВ: - Мне ничего не нужно.
НАТАЛЬЯ: - Нет, нужно… я чувствую.
ВАЛУЕВ: - Какая ты чувствительная, с ума сойти.
НАТАЛЬЯ: - Скажи, что надо, я все сделаю.
ВАЛУЕВ: - Все? Ну давай, сделай, чтобы сейчас снег пошел. Ну! Тогда не говори, что все сможешь.
НАТАЛЬЯ: - Все, что в моих силах.
ВАЛУЕВ: - А что в твоих силах? Кому нужны твои силы? Николай Чудотворец нашелся. Да твоих сил не хватит… морковку вырастит!… Там нет ничего, нет. Я смотрю на тебя и не вижу4 ничего!…
НАТАЛЬЯ: - Андрей…
ВАЛУЕВ: - Только вот этого не надо. Шла бы ты домой.
НАТАЛЬЯ: - Не гони меня, пожалуйста. Я хочу помочь.
ВАЛУЕВ: - Помочь?
НАТАЛЬЯ: - Да.
ВАЛУЕВ: - И на все согласна?
НАТАЛЬЯ: - Да.
ВАЛУЕВ: - Хорошо. Даже более чем. Раздевайся.
НАТАЛЬЯ: - Что?
ВАЛУЕВ: - Здесь. Сейчас. До гола.
НАТАЛЬЯ: - А если кто-то войдет?
ВАЛУЕВ: - Назвался груздем, полезай в кузов!
Наталья раздевается.
ВАЛУЕВ: - Что ты делаешь?
НАТАЛЬЯ: - То, что ты сказал.
ВАЛУЕВ: - Ты понимаешь, что ты делаешь?
НАТАЛЬЯ: - Раздеваюсь.
ВАЛУЕВ: - А если тебя увидят.
НАТАЛЬЯ: - Но ведь ты же сказал…
ВАЛУЕВ: - Мало ли , что я могу сказать!… А если я скажу президента укокошить, или… дерьмо попробовать, или атомную станцию взорвать! А если я скажу сгореть заживо!
НАТАЛЬЯ: - Сгорю.
Пауза.
ВАЛУЕВ: - Одевайся и уходи домой.
Наталья одевается.
НАТАЛЬЯ: - Я ведь все понимаю, Валуев… я все знаю про тебя…
ВАЛУЕВ: - Убирайся отсюда к чертовой матери!!
Наталья берет вещи и идет к двери. Останавливается.
НАТАЛЬЯ: - Я тебя люблю.(уходит)
Валуев один. Долго сидит, уставившись в одну точку. За окнами
совсем темно.
ВАЛУЕВ: - Как я мог так попасться!…(пауза) А что вытворял… Уф-ф-ф… Ладно, все прошло… но я от себя такого не ожидал… Какая человек, все-таки низость. Ну что он мне, в сущности, сделал? Ничего. Просто он (пауза) немного лучше, вот и все… А если бы он не оказался психом! Я ведь дошел до того… до точки… Нужно учиться прощать. Мне нужно учиться прощать, иначе я кончу тем, что свихнусь или… еще чего хуже… Стыдно…(пауза) Ну все, забыл. Все. Нет его. Нет и не было.
Валуев берет скрипку и начинает играть все ту же
«Волшебную флейту». Через некоторое время останавливается.
ВАЛУЕВ: - Нет, я так не смогу…
Долго молчит. Хочет положить инструмент в футлдяр, но потом
раздумывает и начинает снова играть. Через некоторое время открывается
дверь и появляется Шиканедер. Он одет в пыльные сапоги, длинный
плащ, камзол и черный парик с косичкой по моде ХУ111 века. Он лохмат
и все его облачение находится в «художественном беспорядке». В руках
шляпа с опушкой. Он останавливается и слушает музыку.
ШИКАНЕДЕР: - ( громко) Гм… гм… Здрасьте.
ВАЛУЕВ: - (перестает играть) Здравствуйте.
ШИКАНЕДЕР: - Вы один?
ВАЛУЕВ: - Да.( с удивлением рассматривает одежду посетителя)
ШИКАНЕДЕР: - А где маэстро?
ВАЛУЕВ: - Маэстро?… Он ушел.
ШИКАНЕДЕР: - Как ушел! Он жн мне время назначил!
ВАЛУЕВ: - А вы кто?
ШИКАНЕДЕР: - Я из оперы.
ВАЛУЕВ: - ( с облегчением) А-а-а…
ШИКАНЕДЕР: - ( с раздражением) Куда он пошел.
ВАЛУЕВ: - Э-э-э… как бы вам это сказать…
ШИКАНЕДЕР: - Все ясно. Не надо мне ничего говорить. Сколько я могу за ним бегать! Он две недели водит меня за нос! Две недели! Вы понимаете? Если я сегодня не получу партитуру, я разорву контракт! Где он, черт бы его взял…
ВАЛУЕВ: - Э-э-э…
ШИКАНЕДЕР: - Извините, я не представился. Эммануэль Шиканедер директор распорядитель комической оперы.( кланяется, замечает грязь на плаще) Ах ты… карета забрызгала… ездят, как… как буд-то город не для людей построен, а для их карет чертовых… Ну ничего, когда у меня будет своя карета, я вам всем покажу…
ВАЛУЕВ: - ( трет лоб) М-м-м… вы что-то про партитуру…
ШИКАНЕДЕР: - Мало того, что я директор, я еще исполнитель-премьер, плюс композитор, плюс либреттист1(опять кланяется) Партитуру? Да. Готовую оперу. Он мне время назхначил.
ВАЛУЕВ: - Какую оперу?
ШИКАНЕДЕР: - Какую? Называется «Волшебная флейта». Я придумал название. Звучит. И либретто я написал. Предложил ему, он согласился, нет , не согласился, то схватился! Господи, говорит, ничего подобного никогда не читал.(пауза) Я занимаюсь оперой. Недавно я закончил постановку роскошной феерии собственного сочинения. Роскошной! Я играл Гуся. Главную роль.(крутится перед Валуевым) Представляете. И я был окружен птицами и насекомыми, которые порхали и летали с цветка на цветок, с кустика на дерево. У меня вся труппа летала! Это было великолепно… но… ладно, не будем углубляться. Сейчас вот «Волшебная флейта». Это уже серьезная вещь. Здесь у меня Зороастр задействован жрецы ,Царица ночи…Представляете? Мавры, монастыри, турки1 Сильная вещь!
ВАЛУЕВ: - «Волшебная флейта»?… О ком вы говорите?
ШИКАНЕДЕР: - Как о ком. О Моцарте.
ВАЛУЕВ: - О ком!?
ШИКАНЕДЕР: - Да что вы меня все время переспрашиваете? Вы плохо слышите? О Вольфе Моцарте. Если он мне не вручит партитуру, я его в долговую яму засажу, так ему и передайте! У меня в контракте все оговорено…(вытаскивает какие-то бумаги, трясет перед носом Валуева) Я и так иду на уступки! Пожалуйста… Вот… м-м-м… господин Шиканедер получает сборы при постановке оперы «Волшебная флейта» в Вене, за Моцартом все прочие права на партитуру. Сколько я ретяю!! Но я согласен терпеть и страдать ради искусства, а он что делает! Здесь, вот… обязательство за месяц написать оперу к Пасхе! Пасха когда была? А?
ВАЛУЕВ: - А-а-а… м-м-м…
ШИКАНЕДЕР: - Уже и вспомнить трудно. А где опера? Где, я вас спрашиваю, ноты! Кто вернет мне аванс, который я ему заплатил, а он его уже пропил… вместе со мной… три дня назад. Я так упился, что упустил его! Я, правда, и два дня назад пил, и вчера пил, но это ничего не значит…
ВАЛУЕВ: - Господи, бред какой-то…
ШИЕКАНЕДЕР: - Нет, милостивый государь, не бред1 Я актерам деньги плачу. Репетиции должны начаться десять дней назад1 Я из-за этого афериста в трубу вылечу! Есть композиторы и получше, чем он. Не в Париже живем. В Вене их сотни… Найдем! (идет к двери, останавливается) А что это вы сейчас играли? Что-то новенькое?
ВАЛУЕВ? - Новенькое? Да этому больше двухсот лет уже…
ШИКАНЕДЕР? - (хохочет) Браво! Браво! Это, наверное, старинная песенка трубадура… Ха-ха…(мгновенно меняет тон) Обмануть меня вздумали! Сговорились! Это ему не пройдет! У меня контракт! (опять меняя тон) Что-то вы бледный… Вам нехорошо?
ВАЛУЕВ: - Нет, нет все нормально. Подождите. Скажите еще раз, к кому вы пришли?
ШИКАНЕДЕР: - Ну сколько можно! Вы что, издеваетесь…(присматривается к Валуеву) А-а, я все понимаю. Я тоже бледный и мне тоже нехорошо… Ладно. Господин… э-э-… не имею чести…
ВАЛУЕВ: - Валуев.
ШИКАНЕДЕР: - Валуеф. Очень приятно. Гер Валуеф, я, Эммануэль Шиканедер младший, пришел к маэстро Вольфгангу Амадею Моцарту за нотами новой оперы. А он опять меня надул! Я больше не намерен терпеть его фокусы! Пусть выбирает - или ноты завтра, или яма. Пусть выбирает.
ВАЛУЕВ: - А-а-а1 Постойте! Я кажется все понял. Вы… живете с ним в одном доме?
ШИКАНЕДКЕР: - С кем?
ВАЛУЕВ: - С Моцартом.
ШИКАНЕДЕР: - Как получается. Иногда просыпаюсь и у него, как дома, а иногда просыпаюсь и… совсем не у него…
ВАЛУЕВ: - Хорошо. А ваше жилье недалеко от него?
ШИКАНЕДЕР: - Да, недалеко, но в эти дни застать его дома я не могу. Он как буд-то испарился, сбежал…
ВАЛУЕВ: - Сбежал? Посидите здесь пять минут. Я сейчас.
Валуев быстро выходит.
ШИКАНЕДЕР: - Странный господин… и в каком-то нижнем белье ходит… артист что- ли…
Шиканедер плюхается на стул, осматривает репетиционный зал.
Через некоторое время появляется Валуев.
ВАЛУЕВ: - Ничего не понимаю… где все телефоны, куда все телефоны подевались?…
ШИКАНЕДЕР: - Что вы ищете?
ВАЛУЕВ: - Телефон.
ШИКАНЕДЕР: - Какой телефон? А где Вольф? Я думал он за Моцартом пошел, а он какой-то чертов фон разыскивает! (встает) Где ваш дружок, или я разнесу весь ваш вонючий театрик! Говорите мне, где Моцарт! (набрасывается на Валуева, душит его)
ВАЛУЕВ: - А-а-а… по… моги…
Валуев валится на пол. Шиканедер отпускает его.
ШИКАНЕДЕР: - (трясет Валуева) Эй…эй… Ну кто же знал, что он хлипкий такой окажется… На вид вроде ничего… Ах ты черт! Эй… гер Варпуфф… э-э… гер Вильперт!…
Валуев приходит в себя.
ШИКАНЕДЕР: - Слава Спасителю! Господин Ванпрофф!
ВАЛУЕВ: - Какой Ванпрофф… Это еще кто…
ШИКАНЕДЕР: - Вам нужно к врачу… вы здесь посидите, я пойду позову гера Кляйна, он тут через дом живет. Он вам кровь пустит, вам полегчает… Садитесь… Я потом пойду искать Моцарта. Я уже догадываюсь, как вы здесь репетировали…(трясет Валуева) Представляю… представляю… Ха-ха…(подходит к двери, оборачивается) А вещицу вы хорошую играли. Это его, я думаю?
ВАЛУЕВ: - Д-да.
ШИКАНЕДЕР: - Сукин сын… Сукин сын!! (уходит)
Валуев один.
ВАЛУЕВ: - У меня жар , наверное… Что это было?… Кто это… Не дай мне Бог сойти с ума, уж лучше посох и сума… О, Господи… мама… Посадят в клетку дурака и сквозь решетку, как зверька, смотреть тебя придут… Очень приятно. Мечтал всю жизнь… Так. Спокойно. Собрался. Меня зовут Андрей. Фамилия Валуев. Мне тридцать два года. Сейчас на дворе 2001 год Прошло ровно двести десять лет со смерти Моцарта. Все.(пауза) Ирина Петровна предупреждала, можно простудиться… был сквозняк и…
Открывается дверь, появляется Шиканедер.
ШИКАНЕДЕР: - Господин… э-э-э… Воффе, скажите хоть. В какую сторону он пошел?
ВАЛУЕВ: - А-а-а!… Не знаю… Не знаю…(пятится назад, падают стулья, пюпитры)
ШИКАНЕДЕР: - Хорошо, хорошо… пойду позову Кляйна.(прочищает горло, поет)
Жил да был король в летах
Повелевал страной монарх.
С сыном жил король толстяк
Сын еще был холостяк.
Но случилась вдруг беда -
Сын влюбился ! И когда!
Сын влюбился! И в кого!
В Мери, в пастушку, только и всего!…
( уходит)
ВАЛУЕВ: - Бред… бред…(поворачивается, чтобы встать и находит палочку, которую дирижер подарил Наталье)
Валуев: = Это он… Это был он… Л.юди! Кто-нибудь! Это был он! Моцарт! Моцарт!! Помогите… Это был он!… Это он!!
На сцене появляется дирижер. Он одет по моде ХУ111 века.
За ним идут музыканты, они тоже в камзолах и париках.
Они садятся и играют.
ДИРИЖЕР: - Альт! Вам что. Нужно персональное приглашение?
Валуев спешит на свое место, берет инструмент и тоже
Играет со всеми.