1      

 

 

 

 

 

 

 

 

                                                                                                             Мария Ладо

 

 

 

 

 

 

 

 

 

                   К Р А С Н Ы Й,   Б Е Л Ы Й,

 

                                        И

                     

                     Н Е М Н О Г О   Г Р Я З И

 

 

 

 

                              

 

 

                                   

                                         ПЬЕСА     В    ДВУХ    ДЕЙСТВЯХ

                                 

                                                               И

 

                                            ДЕСЯТИ            КАРТИНАХ                

 

 

 

 

 

 

 

                   

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ  ЛИЦА:

 

 

БЕЗРУКОВ  АРСЕНИЙ  ПЕТРОВИЧ  -  34 года, командир Красной Армии, комполка 52й        

                                                                  Стрелковой дивизии, 6й армии Южного фронта,

                                                                  Под командованием Михаила Васильевича Фрунзе.

 

АЛЕКСЕЕВ  ВЛАДИМИР  АНТОНОВИЧ  -  34 года, белый офицер, подполковник 1й   

                                                                   кавалерийской дивизии генерала Бобровича,

                                                                  Добровольческой армии, под командованием

                                                                  барона Петра Николаевича Врангеля.

МАТЮХА \ Матвей Осыпник \ :  -  25 лет, член банды батьки Снегиря.

ОКСАНА  -  16 лет

БАТЬКО  СНЕГИРЬ  -  46  лет. Голоса не повышает никогда. Говорит ласково.

ДЯДЯ  -  примерно лет 50.

МОЙША  -  41 год

ГАВРИЛО  -  член банды.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ

СЕКРЕТАРЬ

 

 

 

 

 

                      

                                     Действие   первое

 

                           

 

                                                             Картина  I

 

 

                             1922год. Юг Украины. Село Жабовка перед Перекопом.

                            Старый глинобитный сарай, типичный для юга Украины. Немного

                            Старой соломы, в углу большая куча репчатого  желтого лука.

                          Деревянная массивная дверь на засове, маленькое окно-дырка.

                         В углу сидит Алексеев. Он без ремня, китель расстегнут. Лязгает

                         засов, открывается дверь, появляются Дядя и Матюха. За спинами

                         винтовки. Втаскивают Безрукова, бросают на солому. Безруков не шеве-

                            лится.                                                                                                              

 

 

ДЯДЯ: -  Сволочь… \ плюется \

МАТЮХА:  -  ги-ги-ги…

 

                                                      Уходят. Закрывают дверь на замок.

                                                Алексеев подбегает к Безрукову.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  Что с вами? Вы живы?

БЕЗРУКОВ:  -  М-м-м… \ стонет \

АЛЕКСЕЕВ:  -  Сейчас… я помогу…

 

 

 

 

                                         Алексеев тащит Безрукова к стене, подкладывает

                                  солому под голову, пучком соломы вытирает кровь.

                              На Безрукова падает луч света из окна.

 

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ после паузы \ Красный?… Черт!… \ резко поднимается, вытирает руки, идет в угол, садится \

 

 

                                                             Затемнение.

 

                                                       Картина  II

 

                                     Вечер. Алексеев все в том же углу. Безруков

                                   Зашевелился, пришел в себя.

 

БЕЗРУКОВ:  -  Где я?… \ вспомнил \ А-а… \ пытается встать, стонет, падает на солому, лежит какое-то время, поднимается на локте \ Здесь кто-то есть?

 

                                                 Алексеев молчит.

 

БЕЗРУКОВ:  -  Есть кто?

АЛЕКСЕЕВ:  -Есть.

БЕЗРУКОВ:  -  Ты кто?

АЛЕКСЕЕВ:  -  Не ты, а вы.

БЕЗРУКОВ:  -   Понятно…»ваше благородие».

АЛЕКСЕЕВ:  -  Вот именно, «товарищ».

БЕЗРКОВ:  -  Неплохая у нас компания…

Алексеев:  - У нас с вами никакой компании быть не может.

 

                                             Безруков не отвечает. Пауза. Открывается

                                   Дверь, появляется Дядя. Несет хлеб и ведро с водой.

                                    Матюха стоит у двери.

 

МАТЮХА:  -  Ты им, Дядя, много не неси, все одно, скоро в расход батька пустит, чего продукт переводить.

ДЯДЯ:  -  Чего приказано, того и несу.

                         

                                                        Дядя выходит.

 

МАТЮХА:  -  \ с удовольствием \ Козлы вонючие…

 

                                  Матюха выходит. Закрывается дверь на замок. Алексеев

 

 

                                    Подходит к еде, отламывает кусок хлеба, потом берет луковицу,                                             

                                  Отходит к стене, садится, ест. Безруков медленно подползает к

                                Ведру, рукой набирает воду, пьет, умывает лицо и грудь.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ с раздражением \ У  тебя руки в крови… как я пить это буду.

 БЕЗРУКОВ:  -  \  валится на пол, тяжело дышит \  Мы же договорились… на «вы»…

 

                                      Алексеев не отвечает.

 

                                          Затемнение.

 

                                            КартинаIII

 

                       

                            Алексеев ходит от стены к стене. Безруков уже у стены.

                         Есть хлеб. Добирается до ведра, пьет. Ему, явно, лучше.

                          Алексеев подходит к двери. Стучит. Никто не реагирует. Алексеев опять

                         Стучит громко и нервно. Через некоторое время гремит засов,

                              появляется Матюха.

 

 

МАТЮХА:  -  Чего надо? 

АЛЕКСЕЕВ:  -  Дайте кружку.

МАТЮХА: -  Чего это?

АЛЕКСЕЕВ:  -  Воду пить.

МАТЮХА:  -  Чего?

Алексеев: -  \разделяя слова \  Пить воду.

Матюха:  -  Слухая, ты, «пардон мадам» недобитая , чего хочешь, а?

 

 

                                      Алексеев молчит.

 

МАТЮХА:  -  Чего ты, гнида ,хочешь? Может тебе вильку дать? А? Чтоб цыбулю на него насаживать? А? Ах ты, сука… Ну погоди, я тебя ща… Дядя! Дядя! Подь сюда!

 

                                             Появляется Дядя.

 

МАТЮХА: -  Дядь, а ну, вреж этому барону в глаз!

 

                                        Дядя размахивается и бьет Алексеева по лицу

                                    Кулаком. Тот летит по ступенькам вниз и ударяется

                                Затылком о противоположную стену. Скрючивается от боли.

                                Дядя уходит.

 

 

 

МАТЮХА:  -  Ща, вильку принесу. Ги-ги-ги…

 

                                      Уходит. Алексеев стонет.  Вытаскивает кусок

                             ткани из кармана, мочит в ведре, прикладывает к голове

                               с двух сторон, идет на сое место у стены.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  Мразь…

 

                                               Зтемнение.

 

 

                                                             Картина IV

 

                                          Утро. Алексеев просыпается первым,

                             трет лоб, вскрикивает от боли.

 

БЕЗРУКОВ:  -  \   просыпается от вскрика \ Да, товарищ Серов!… \ стонет, падает.\

АЛЕКСЕЕВ:  -  Сплошные товарищи..

БЕЗРУКОВ:  -  Это вы…

АЛЕКСЕЕВ:  -  А вы хотели, чтобы вместо меня был товарищ Ленин, или, как его там.

БЕЗРУКОВ:  -  Вы прекрасно знаете, «как».

АЛЕКСЕЕВ:  -  Порядочные люди фамилий не  меняют.

БЕЗРУКОВ:  -  Да, и в женское платье не переодеваются..

АЛЕКСЕЕВ:  - Это вы о Керенском?

 

 

БЕЗРУКОВ:  -  \ ему тяжело говорит \ А как быть.. с Жорж Санд, например?

АЛЕКСЕЕВ: -  \ после паузы . Искренне поражен \ Вы знаете, кто такой Жорж Санд?

БЕЗРУКОВ:  -  Не кто такой, а кто такая.

АЛЕКСЕЕВ:  -  ну и ну…

БЕЗРУКОВ:  -  Три года в университете чему-нибудь, да научат…

АЛЕКСЕЕВ: -  \ иронично  \  В каком университете изволили грызть гранит?

БЕЗРУКОВ:  -  \ тихо \ В Цюрихе…

АЕКСЕЕВ:  -  \ не расслышал \  Где?

БЕЗРУКОВ:  -  В Цюрихе… Дайте воды…

АЛЕКСЕЕВ: -  \ без злости \ Я вам не денщик.

БЕЗРУКОВ:  -  Но вы человек, все таки…

 

 

                                             Алексеев, после паузы, встает, держась за

                                   голову, берет ведро и ставит возле Безрукова. Безруков поднимается

                                    и пьет. Алексеев смачивает свою тряпку, прикладывает к голове,

                                   идет на место. Открывается дверь, появляется Дядя, за ним Матюха.

 

МАТЮХА:  -  Просыпайся, сволочь пузатая!

 

                                            Дядя подходит к ведру, забирает его и выходит.

 

МАТЮХА:  -  \ закрывая дверь, вслед Дяде \ Нэсэ Галя воду! \ слышен мужской смех \

 

 

 

                                              Безруков стонет, поворачиваясь на бок. Дверь

                                               Опять открывается, появляется Дядя, несет ведро

                                           с водой и хлеб. Матюха за ним.

 

МАТЮХА:  -  \ поет и вертит задом, следуя за ним \ А за ней Иванко, як барвинок вьеться…

 

                                          Дядя ставит ведро, смотрит на Матюху, плюет и

                                          выходит. Матюха подходит к Безрукову.

 

МАТЮХА:  -  Ну что, комиссар, много наших свободных братьев пострелял? \ бьет Безрукова ногой в живот, тот стонет \  Скоро ты, сука, будешь ползать перед нашим батькой, пощады просить, а тебе, заместо пощады, будет пуля промеж глаз. \ бьет опять ногой, потом еще раз \ я тебя, гниду, специально жалею, чтобы ты живой был, когда тебя по настоящему убивать будут. \Алексееву \ Ща! Вильку принесу! Ги-ги-ги!

 

                                       Матюха выходит, закрывает дверь.

 

МАТЮХА:  -  \ за дверью \ Анархия  -  мать порядка! \ слышны выстрелы

АЛЕКСЕЕВ:   -  Он вызывает у меня стойкое и безграничное отвращение.

 

 

 

                                                Безруков молчит.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  А вы, «товарищ», называете его народом, которого кто-то там эксплуатировал… Идиотизм…

БЕЗРУКОВ:  -  \ стонет \ М-м-м-… м-м-м… прошу вас, полейте на меня немного… из ведра…

 

                                                Алексеев встает, мочит тряпку в ведре, выкручивает

                                            На Безрукова.

 

БЕЗРУКОВ:  -  Спасибо…

 

                                            Алексеев идет было на место, но возвращается,

                                             Рвет тряпку, бросает половину Безрукову. Тот прикладывает

                                                 тряпку к голове.

 

 

 

БЕЗРУКОВ:  -  В глазах темно… что сейчас… утро, вечер?…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Утро. Часов семь, пол восьмого.

БЕЗРУКОВ:  -  Люблю утро… новый день.

АЛЕКСЕЕВ:  -  А я люблю вечер. Уютно… Раньше был и диван, и лампа, и Оля играет Чайковского… Оля, это сестра моя младшая..

 

 

БЕЗРУКОВ:  -  У меня тоже есть сестра, только старше на два года… Настена… Настена-Сластена…

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ констатируя факт это все было не со мной… как сон. Настольной лампы под абажуром я уже не видел… \ считает, загибая пальцы \ … четырнадцатый, девятнадцатый, двадцатый… восемь лет. \ ни к кому не обращаясь \ Как вам это понравится, господа! Восемь лет  не видел лампы под абажуром! Восемь лет! Ха-ха-ха!… провалитесь вы все, господа… с четырнадцатого года воюю и никак навоеваться не могу… хватил, знаете ли, через край! Через край…

БЕЗРУКОВ:  -  А я с восемнадцатого.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Ну правильно. Что же вам комиссарам на германской-то делать? Своих бить, что ли?

БЕЗРУКОВ: -  Это каких же свои

АЛЕКСЕЕВ:  -  А какие у вас свои? Немцы вам свои. Разве секрет, что Ленин ваш , немецкий шпион. Это каждая собака знает.

БЕЗРУКОВ:  -  Однако иностранные войска, в том числе и немецкие, в Россию ввели вы… Вся Украина под немцем стонала, пока вы с Антантой шампанское попивали.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Я немцев не вводил… я всегда был против помощи Антанты… это оккупация, а не помощь…

БЕЗРУКОВ: -  так кто, все-таки, с кайзером договорился. Немецкий шпион Ленин или русские патриоты Колчак с Врангелем? А? Кто немцу на раздел землю отдал?

ААЛЕКСЕЕВ:  -  Вы тут не обвиняйте! То же мне, прокурор нашелся! А Брестский мир немцами, кто подписал, с контрибуциями, с земельными уступками! Не Вы!? Не большевики!? Не вам нас Антантой упрекать!

БЕЗРУКОВ:  - Бросьте, пожалуйста, политиканствовать. Любому мало- мальски думающему человеку понятно, что мир подписан лишь потому, что если бы война продлилась хотя бы пол года  -  Россию можно было брать голыми руками. Еще пол года и процесс разрухи стал бы необратимым .Победа… вам голову победой забивали, а наживались на этом оружейные заводчики. Притом не наши заводчики, а американские и европейские. Из-за них Родину на заклание отдавать…

АЛЕКСЕЕВ:  -   Вы мне Родиной не тычите. Мою Родину вы уничтожили. А по поводу этих виней… ненавижу… только вот, что я могу сделать…

БЕЗРУКОВ: -  А мы сделали… остановили войну…

АЛЕКСЕЕВ:  -  И ввергли Россию в хаос! Революция! Гражданская война! Молодцы.

БЕЗРУКОВ:  -  гражданскую войну не мы начинали, а вы…

АЛЕКСЕЕВ:  -  А как вы думали! Смотреть на вас, сложа ручки, на 2наркомы» ваши, на «совдепы»! И что за слова такие гадкие, и где вы их навыкапывали! Неруские слова, извращенные  -  «мосхлеб» например. При чем здесь «мос» к хлебу? Или «ревком»… И нерусские люди по этому вашему нерусскому «ревкому» бегают, ужас!

БЕЗРУКОВ:  -  Не русские люди -  тоже люди.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Бросьте свою песню! Интернационал… Чушь! Собачья! Маразм… Великая Россия! Империя! Что это сейчас?… Маразм…

БЕЗРУКОВ: -    Вы еще Бога вспомните…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Не верю я ни в какого Бога! Ни в черта, ни в дьявола1 Хватит… помолились!…Всю жизнь молился да крестился… сейчас и веры нет…Перед

Еатеринославом батюшка молитву читал. И читает, и читает, и нудит, и нудит… и конца этой молитве нет, и края. И глаза у батюшки пустые,  и явно меркантильный интерес в них светится, и солдаты крестятся машинально, и небо серое, и дождь моросит, и так мне захотелось тогда этого батюшку послать вместе с его молитвой! \сцепив зубы \ М-м-м!

 

                                     Алексеев сел в угол, закрыл голову руками. Пауза.

 

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  Даже Бога, уж на ч то не материальная субстанция, и то отняли…

БЕЗРУКОВ:  -  Просто ваш Бог отвернулся от вас.

АЛЕКСЕЕВ:  - \ тихо \ За что?

БЕЗРУКОВ:  -  Значит было за что… \ пауза \ Вы в каком звании?

АЛЕКСЕЕВ: -   Я?… капитан. А вы?

БЕЗРУКОВ:  -  Я тоже…. Вроде этого…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Сколько вам лет?

БЕЗРУКОВ:  -  Я восемьдесят шестого года.

АЛЕКСЕЕВ:  -   Интересно. Я тоже. Мы одногодки с вами.

БЕЗРУКОВ: -  Получается так. И умрем в один год.

АЛЕКСЕЕВ:   -  Думаете,  расстреляют?

БЕЗРУКОВ:  -  Уверен. Меня уж точно.

АЛЕКСЕЕВ:  -  А почему сразу не кончили?

БЕЗРУКОВ:  -  Бывают садисты, но про ихнего батьку Снегиря я такого не слышал… тут другое. Этот  всегда выгоду ищет. Ему плевать на все идеи, лишь бы награбить побольше. Если не убили сразу, значит есть какая-то выгода… или прикрыться нами хочет… Вы батьку этого видели?

АЛЕКСЕЕВ: -  Видел.

БЕЗРУКОВ:  -  И что?

 

                                                  Алексеев молчит.

 

БЕЗРУКОВ:  -  Понятно. Плохи наши дела.. Мы в двадцать первом поймали атамана Акимова… Папа при дворе, Академия художеств и тому подобное… так вот он ко всем своим зверствам подключал интеллект. Убийцей назвать  -  комплимент ему сделать.

АЛЕКСЕЕВ:  -  До чего доведена Россия… Академия художеств…

 

                                              Безруков хочет ответить, но сдерживается.

 

БЕЗРУКОВ:  - \ после паузы \ Давайте-ка лучше, господин капитан, лучку погрызем. Может в последний раз.

 

                                                     Алексеев встает, подает Безрукову хлеб и лук. Едят.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  Вы правда в Цюрихе учились?

БЕЗРУКОВ: -  Правда.

АЛЕКСЕЕВ:  - Может еще скажете, что вы дворянин?

БЕЗРУКОВ:  -  Не скажу. Я крестьянин. А вот мой друг, с которым мы прошли, как говорят, огонь, воду и медные трубы, дворянин. Алексей Баталов-Шахов. Может слыхали?

АЛЕКСЕЕВ:  -  Нет, не доводилось, слава Богу.

БЕЗРУКОВ:  -  Зря Бога благодарите. С таким человеком, как Алеша, дружить  -  почитать за честь.

АЛЕКСЕЕВА: -  Не знаю… не встречал.  Так как же вы, все- таки, в Цюрих попали?

БЕЗРУКОВА:  -  История простая. Отец мой недолго солдатом был. Участвовал в обороне Севастополя, а тогда, если знаете, указ вышел: один день обороны  -  один год службы. Заплатили хорошо, вернулся, поздно женился, все деньги копил. Так выучил и меня и Настену. После реального, в Твери я учился, заставил  меня на заводе поработать, на лесопилке… насмотрелся я там. Потом в университет в Казань, потом в Цюрих.

Алексеев:  -  И кто же вас эксплуатировал, позвольте вас спросить?

Безруков: -  Эксплуатировали. Еще как. Только мне-то повезло… а вот на лесопилке рабочие без выходных, все  вповалку в одном бараке, да каша с червями. А плата  -  копейка в неделю. Я в конторе работал… А на чужое горе никогда равнодушно смотреть не мог.

АЛЕКСЕЕВ: -  И в Цюрихе вы познакомились с социалистами…

БЕЗРУКОВ:  -  Нет. Еще на заводе. С эссерами.

АЛЕКСЕВ:  -  …?

БЕЗРУКОВА:  -  Да, начало было положено.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Знаю, знаю… читал и Кропоткина, и Канта, зачитывался Гегелем. Грезил наяву.! И полон был утешительных иллюзий… А как спорили горячо… На собрания ходили! Счастливое было время… глупое…

БЕЗРУКОВ:  -  Верно. Все это читали. Только иллюзии у меня как раз и отсутствовали. Я жизнь не понаслышке знал. Поэтому эссеры мне быстро надоели и за границей познакомился с настоящими людьми… мне, кстати, Алеша Маркса принес.

АЛЕКСЕЕВ:  -  А я до Маркса до вашего не добрался. С меня Гегеля с лихвой хватило. Иллюзии мои рассеялись с февральской революцией и всякие революционеры опротивели с ихними Гегелями… \пауза \ Вы знаете… я неделю назад застрелится хотел, когда мы от вас на юга драпали… А сейчас не хочется умирать. Даже страшно… глупое человек существо… нелепое…

 

                                                         Безруков заснул.

 

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  Э… вы чего… спит. Спит комиссар. Кто бы мне сказал, что через три дня буду с комиссаром луком обедать да про Гегеля с Марксом дискутировать! Вот бы Левка посмеялся!… Где о сейчас… в Ялте наверное… \ поет \ В бананово-лимонном Сингапуре, в бурю… маразм, сплошной маразм.

 

                                                Алексеев встает, мочит тряпку, прикладывает к голове,

                                              принимается ходит туда-сюда по сараю.

 

                                     

АЛЕКСЕЕВ:  \ мурлычет \ В бананово-лимонном Сингапуре, в бурю, когда…м-м-м… и плачет океан…м-м-м… сиреневой лазури…м-м-м-м…

 

 

 

                                                Затемнение.

 

                                           Картина  V

 

 

                                   Дело к вечеру. Алексеев делает легкую зарядку.

                                     Безруков у стены. Уже не лежит. Сидит.

 

 

БЕЗРУКОВ: -  Вы по системе занимаетесь?

АЛЕКСЕЕВ:  Я вообще не занимаюсь. Это только здесь. Конечности застывают, да и холодно. Конец сентября все-таки. В средней России скоро снег выпадет, а здесь дети босиком бегают.

БЕЗРУКОВ:  -  Юг…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Да,да…

 

                                                Открывается дверь. Входит Дядя. За ним Матюха.

 

 

ДЯДЯ:  -  Выходь до ветру.

 

                                                       Алексеев направляется к двери.

 

 

 

 

МАТЮХА:  -  \ Алексееву \ Ну что, вильку несть или не надо? А? Господин граф-барон? Вильку несть?

 

                                             Алексеев выходит. Безруков пытается встать.

                                  Дядя ему помогает, выводит во двор. Матюха осматривает сарай, углы

                                   Ворошит солому, лук.

 

МАТЮХА:  -  Куды тут утикать… никуды не утекешь… проверь, говорит, может подкоп роють… сдурел батька… правда в прошлом годе было, сбежали краснозадые.. Так то в прошлом годе!

 

                                          В сарай входит батька Снегирь. Правая рука на перевязи.

                                         Через холщовую перевязку просачивается кровь.

                                   Он в атласной красной рубашке, на поясе висит множество

                                    Ножиков, топорик.  На ногах шерстенные носки и галоши.

                                    За ним Гаврило с винтовкой и тащит за собой кресло.

 

МАТЮХА:  -  Батька Снегирь, разреши доложить!

СННЕГИРЬ:  -  Докладуй.

МАТЮХА:  -  Утекти никак невозможно отседова.

СНЕГИРЬ:  -  Все проверил?

МАТЮХА:  -  Все.

СНЕГИРЬ:  -  А ты помнишь, те в прошлом годе…

МАТЮХА:  -  Так  то ж в прошлом годе!…

СНЕГИРЬ:  -  Добре. Давай их сюда.

 

 

МАТЮХА:  -   \ побежал к двери \ Дядя! Дядя! Веди сволочей! Батька зовет!

 

                                   Гаврило ставит кресло. Батька садится.

                          Через некоторое время входит Алексеев, за ним Дядя, поддерживая

                             Безрукова. Стали у стены. Безруков начинает сползать на землю.

 

СНЕГИРЬ: -  С атаманом разговаривать стоя.

 

                                         Безруков поднимается.

 

СНЕГИРЬ:  -  \ поднимается, идет к арестованным, вынимая из-за пояса топорик \ Здается мне, что ты, \ тычет топориком в грудь Алексеева \  что ты, офицер, никакой не капитан, а ты, комиссар, \ тычет топориком в грудь Безрукова \ никакой не рядовой. У меня нюх и меня не проведешь. Это мы разузнаем, тогда и будем вас, сволочей, стрелять.

БЕЗРУКОВ:  - Жаль, мы вас не до конца перестреляли.

СНЕГИРЬ:  -  А? Шо?  Что-то я плохо стал слышать. Ухи у меня позакладало. Шо он сказал, офицерик, а?

 

                                              Алексеев молчит.

 

 

СНЕГИРЬ:  -  Немой. Ай-яй-яй-яй… бедная твоя мамаша. Сынок-то у  не  немой. Сидят, значит, сейчас, мамаша с папашей возле фортепьянов, а папаша-то и спрашивает: «как же так, мамаша, ты у нас с голосом, я с голосом, а сынок немой. Заковырка получается. У меня тут возникает вопрос: « Как же так, мамаша, ты у нас с голосом, я с голосом, а сынок

нем ой. Заковырка получается. У меня тут возникает вопрос: хто у нас из наших знакомых графов или баронов, пардон мадам, немой? А?

 

                                          Матюха и Гаврило ржут. Дядя ни на что не реагирует.

 

АЛЕКСЕЕВА:  - Он тебе сказал, что мало мы вас в свое время стреляли.

СНЕГИРЬ:  - О! Слышите, заговорил. Чудо! Чудо свершилось. Матюха, зови попа, пусть святой водицей покропит, будем тута иконы ставить.

 

                                     Матюха, захлебываясь от удовольствия,

                                     выскакивает за дверь.

 

СНЕГИРЬ:  -  Ну, пока , святой отец, до нас дойдет, так, как ему после вчерашнего тяжело будет ноги передвигать, я вам сволочам, вот шо скажу. Вот видите, на мне красная рубаха одета? А для чего это? А? А для того, чтобы каждая собака знала издалека, что это батько Снегирь на нее идет. Поэтому, перед тем, как вас в расход пустить, мы вам тоже метки поставим, по справедливости, чтобы вас ваши же сучата не перепутали, когда найдут, потому, как труп  -  он везде одинаковый. Вот тебе, красножопый, звездочку от тута \показывает на грудь Безрукова \ нарисуем, а шо, красненькая была… она ж у вас красненькая или синенькая, запамятовал я… красненькая. Добре. Шоб, красненькая была,

кожицу потихоньку и сдерем. Краснее не бывает. Гаврило  смеется \ А потом можно и подпалить чуток, шоб края красиво запеклися. Любо-дорого глядеть. А тебе, царская морда, ну шоб сомнений уже не было, язычок и отпилим. Если ты немой, то зачем же папашу смущать и вводить в заблуждение. А? Что скажете, голуби?

 

 

                                        Безруков и Алексеев молчат. Вбегает Матюха.

 

МАТЮХА:  -  Батька! Дьяк наш с печи свалился, хлопцы его водой колодязной отливают, а он даже и не просыпается, храпит.

СНЕГТРЬ:  -  Воду льют, а он храпит?

МАТЮХА:  -  Ги-ги…

СНЕГТРЬ:  -  Здоров наш поп, ако колокольня… Гаврило, давай девку сюда.

 

                                         Гаврило исчезает и тут же приводит Оксану. На ней длинная

                                        украинская  рубашка с вышитыми маками, крестик на шее,

                                           краный платок, длинная черная коса, сверху теплая кофта.

                                          Пауза. Снегирь смотрит на девочку, вытирает губы.

 

СНЕГИРЬ:  -  Тэ-э-эк… тут будешь сидеть.

                                             

                                                          Оксана закрывает лицо руками.

 

 

 

 

СНЕГИРЬ:  -  Посидишь, посидишь… лебедь белая, пока мамка твоя не появится, а как появится, так и выпустим.

 

                                             Снегирь идет к двери, смотрит на Оксану

                                                  выходит.  За ним Гаврило с креслом.

 

 

МАТЮХА: -  \ смотрит на Оксану \ Ги-ги… \выходит, закрывает дверь на замок \          

 

                                                      Безруков опускается на пол. Оксана дрожит всем

                                                         телом.

 

 

БЕЗРУКОВ:  -  \ Оксане \ Что ты стоишь там, иди на сено садись.

 

                                            Оксана обходит их, забивается в угол,

                                       поджимает под себя ноги.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ глядя в окошко \ Убьют.

БЕЗРУКОВ:  -  А вы сомневались…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Надежда умирает последней. \ смотрит на Оксану \ Что вы так дрожите, мадмуазель, довольно теплый вечер…

 

                                              Оксана молчит, забиваясь еще больше и с

                                           ужасом глядя на Алексеева.

 

 

 

                                            Затемнение.

 

 

 

 

                                                          Картина  VI

 

                                        Оксана все на том же месте. Алексеев ходит туда-сюда

                                       по сараю. Безруков сидит, пытается встать, встает, шатаясь

                              подходит к окну, смотрит, отходит к другой стене.

 

 

БЕЗРУКОВ:  -  Отпустило  малость. И голова кружиться перестала…

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ не переставая ходить \ Вот я все думаю… вы, вроде бы интеллигентный человек… университет, Цюрих, гимназия… иностранные языки, европейскую культуру познали. Чем же вы занимаетесь? Как же вы, русский человек, вместе с жидами Россию гробите? Не понимаю я.

БЕЗРУКОВ:  -  И не поймете вы ничего. Мы с вами на разных языках разговариваем. У вас всегда и во всем виноваты большевики и евреи. На это логическая цепочка ваших рассуждений замыкается. Во вы говорите  -  Россия. Хорошо. А что такое Россия? Из чего

она состоит? Земства, губернии, области да остров Сахалин. А губернии из чего? Из кого? Из дедов, бабок, детишек, баб да мужиков, мещан да коллежских регистраторов, купцов, студентов да рабочих, к ведению вашему, восемьдесят процентов. И что они все такое? Народ это, господин капитан. И вот этот народ собрался вместе, да орет во все горло  -  не могу больше! Хлеба давай! Работы давай! Прав давай! Мочи нет терпеть! А вы его за балами да за смотрами не слышите. Не понимаете вы, что он говорит, да чего он хочет. Что он, вообще , может хотеть? Разве он способен чувствовать?!… Это я никак не могу понять, как вы, интеллигентный человек, воюете против него.

АЛЕКСЕЕВ:  -  я думал о народе… даже плакал… а как столкнулся с этим самым народом… а насчет интеллигенции. Я не  интеллигент. Я офицер русской армии. Я присягу давай и верен ей останусь до конца, какие бы мысли меня не посещали, и какие бы сомнения меня не одолевали.

Безруков:  - Это ваше дело. Только присягу вы давали народу, а сейчас в него стреляете.

Алексеев:  -  А что же мне сейчас, может вместе с вашим другом Баталовым-Шаховым к большевикам податься и вашему еврейскому правительству головушку покаянную на блюде поднести прикажете?

БЕЗРУКОВ:  -  Побольше бы таких, как  Алеша и войны бы гражданской удалось избежать… Да он не один такой. 75 тысяч белых офицеров служат сейчас в красной Армии. А вы говорите…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Нашли чем похвастать. Душу красным продали. Предатели. Они изменили присяге!

БЕЗРУКОВ:  -  Нет. Они не изменили. Они присягали России и служат России.

АЛЕКСЕЕВ: -Мы присягали государю! И я верен ему до конца дней моих!

БЕЗРУКОВ:  -  \ спокойно \ Но государь ведь сам отрекся от престола  и тем самым изменил тем, кто ему присягал… \ трет голову руками, морщится \ и это было задолго до большевиков, не так ли? … Ведь ваш государь бросил Россию и армию на произвол судьбы и руки Керенским и Гучковым. Так кому же вы верны?

АЛЕКСЕЕВ: -  Замолчите! Не желаю этого слушать! Я присягал!… и я не изменю!… Никогда!… никогда… честь моя… \ закрывает глаза ладонью, пауза \ Лучше бы я все-таки застрелился… смалодушничал… размазня…

 

                                                        Пауза.

 

БЕЗРУКОВ:  -  \ Оксане \ Как тебя зовут?

 

 

ОКСАНА: -  Оксана.

БЕЗРУКОВ: -   Оксана. И за ч то же он тебя сюда посадил, Оксана?

 

                                              Оксана тяжело вздыхает.

 

БЕЗРУКОВ:  -  Что так?

ОКСАНА:  -  Ой, не говорите дядечка, совсем дело плохо…

БЕЗРУКОВ:  -  Что случилось-то?

ОКСАНА:  -  Видели у этого Снегиря рука завязанная? Это моя мамця его, серпом.

БЕЗРУКОВ:  -  За что?

ОКСАНА:  -  Меня защищала… он у нас в хате раположился… пока все было ничего, а как меня увидел, аж сказывся. Отдай, говорит, девку мне. А мамо кажуть  -  не отдам! А он  -  женой ее хочу сделать. А мамо кажуть  -  не  отдам. Тогда он ночью ко мне… \ закрыла лицо платком \  в клуне… мы в клуне спали, а он в хате.. я кричать, мамо проснулися, как увидела его… а там у притулка серп… она схватила да и ударила. « Что б руки, говорит, не протягивал, цап поганый!» Бежи, говорит, доню! Мы и побежали. Огородами да через балку, да за ланы… а они за нами… да меня споймали, а мамцю нет… сбегла она. Так он меня сюда посадил и говорит мне: мол, говорит, хлопцы слух разведут, шо тебя завтра стрелять будем, от твоя мамка и прибежит… \ плачет \

БЕЗРУКОВ:  -  Падаль… попался бы ты мне… Ну, не плачь, не плачь. А как мамку зовут?

ОКСАНА:  -  Галка Дорошенкова. Дорошенко  -  то мой тато. Климом зовут.

БЕЗРУКОВ: -   А где же он, твой тато?

ОКСАНА:  -  Воюет где-то. За кого  -  не знаем… У нас тут уже все власти были, белые давно были, и зеленые были, и иностранные всякие и все в нашей хате штаб делают. Красных только мы не видели.

БЕЗРУКОВ:  -   Увидите.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Ой ли…

БЕЗРУКОВ: -  Без сомнения.

АЛЕКСЕЕВ: - Ну, здесь –то, предположим, вы  скоро  будете, а вот Крым. Никогда.

БЕЗРУКОВ:  -  Отчего же?

АЛЕКСЕЕВ: -  Не делайте из себя удивленную барышню. Вы же знаете прекрасно, как укреплен Перекоп. Лучшие инженеры, лучшее вооружение…

БЕЗРУКОВ:  -  Инженеры английские, вооружение немецкое, ботинки американские…

АЛЕКСЕЕВ: -  Но жизни русские!

БЕЗРУКОВ:  -  То-то и оно…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Не пройдете.

БЕЗРУКОВ:  -  Недооцениваете вы нас, господин капитан.

АЛЕКСЕЕВ:  -    Почему же. Дооцениваю. Некоторые даже переоценивают… Не вы же от нас, а мы от вас драпаем уже три года сряду. Но Перекоп  -  дудки. Не возьмете.

БЕЗРУКОВ:  -  Эх, жаль, не доживем. Пари бы заключили.

АЛЕКСЕЕВ: -  На что же?

БЕЗРУКОВ:  -  А пропеть петухом, ваше благородие! \ он дергает головой и тут же стонет

АЛЕКСЕЕВ:  - Смелы вы… \ Алексеев вновь заходит по сараю \ Значит возьмете Перекоп?

БЕЗРУКОВ:  -  Возьмем…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Ну что же… хорошо…

 

 

 

                                          Алексеев опускается на колени, руками

                                      разгребает сено посреди сарая.

 

 

АЛЕКСЕЕВ: -  Вот вам Крым… вот вся Россия… вот вам Перекоп, вот тут Азов уже начинается… Днепр… левый берег наш, на правом вы… \ Безруков подошел к нему , уселся на корточки \  Нижний Рогатчик наш, Чаплинка, озеро Молочное вот…

БЕЗРУКОВ: -  \ берет в охапку луковицы, расставляет на «карте» \ Серогоры, Менчикур… тоже ваши…

АЛЕКСЕЕВ: -  \ тоже взялся за лук \ Вот здесь на правом берегу от Пологи до Нагайска… здесь Махно и всякая другая сволочь… Повстанческая армия…

БЕЗРКОВ:  -  \ показывает рукой \ Мелитополь тоже ваш…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Вот Большая Знаменка, Днепровка, Чег-Бааг, а вот и перекоп \ наваливает туда груду лука \  здесь Турецкий Вал… \ выстраивает луковицы в ряд \  здесь Сиваш, Коса… Арабский перешеек. На Перекопском и Гошкарском перешейках около 30 тысяч человек сосредоточено, Турецкий Вал  -  70 орудий и больше 150 пулеметов! Крым для врага неприступен! Слова Барона Врангеля!

БЕЗРУКОВ:  -  Крым будет взят. Это слова командующего фронтом Фрунзе. Вот  -  Литовский полуостров.

АЛЕКСЕЕВ:  -  И не надейтесь. Здесь Сиваш, что же вы , с артиллерией  лошадьми вплавь пойдете?

БЕЗРУКОВ:  -  Да… шансов мало. Хорошо. Наступаем на левый берег Днепра. \ сшибает своими луковицами луковицы Алексеева \

АЛЕКСЕЕВ:  -  Мы  оказываем сопротивление… допустим, ладно,  - вы нас отодвинули. \ забирает луковицы \  Мы ушли за перекоп. \ переходит за кучу лука \  Дальше-то что?

БЕЗРУКОВ:  -  Можно бомбить… аэропланы.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Не смешите.

БЕЗРУКОВ: -  Наступать…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Наступайте!

БЕЗРУКОВ:  -  Конница!

АЛЕКСЕЕВ:  -  Не пройдет!

БЕЗРУКОВ:  -  Артиллерия…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Может на аэропланах артиллерию будете перебрасывать? Бесполезно. Перекоп неприступен.

БЕЗРУКОВ: -  А если мы обойдем Перекоп..

АЛЕКСЕЕВ:  -    Как? Мосты будете возводить?

БЕЗРУКОВ:  -  А если и мосты!

АЛЕКСЕЕВ:  -  Ну, ну… поглядеть бы. Не видать вам Крыма, как своих ушей!

БЕЗРУКОВ:  -  Свои уши  в зеркале можно увидеть…

АЛЕКСЕЕВ: -  Браво…

ОКСАНА:  -  \ сидя в углу \ Как малые дети, ей-Богу…

БЕЗРУКОВ:  -  Ну, хорошо. Предположим, не возьмем мы Крым, и что получается, Крым будет отрезан от всей России, то есть страна лишится выхода к Черному морю, к Турции, Дарданеллы… Кому это выгодно в первую очередь? Ведь если там закрепитесь вы, то туда сразу же придут английские и американские, и французские флота. За что же вы хотите русскую кровь проливать? \ пауза \  а знаете ли вы, какой ценой достались Врангелю звание правителя  юга  России и эти ваши укрепления?

АЛЕКСЕЕВ:  -  Ценой русской крови, о которой вы только что упомянули.

БЕЗРУКОВ: -  Это красивые слова… а вот вам голые факты без прикрас. Врангель обязался признать все долги царского правительства перед Францией…

АЛЕКСЕЕВ: -  И что же здесь такого. Есть долги  -  Россия должна платить. Это дело чести.

БЕЗРУКОВ:  -  Хорошо. Предположим. Только за счет кого она будет их платить? Не из кармана же самого Врангеля и его генералов, правда? Но дальше: обязался, в случае победы, передать Франции право на эксплуатацию железных дорог европейской части России, излишки хлеба на Украине и Кубани, три четверти добычи нефти и одну четверть добычи угля в Донбассе…

АЛЕКСЕЕВ:  - Грабеж…

БЕЗРУКОВ: -  Это еще не все..

АЛЕКСЕЕВ:  -  Но насколько я знаю, Франция обязалась восстановить оружейные заводы и вооружить нашу армию…

БЕЗРУКОВ:  -  Что же, это неплохо для вас. Но кто же будет владеть этими заводами? Англичане? Французы? Немцы? Значит для того, чтобы победила призрачная, эфемерная, на сегодняшний день, идея монархизма, ваш Врангель готов распродать всю Россию вдоль и поперек! Сам , небось, в Ниццу укатит…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Надо же как-то с вами бороться! Да, идут на компромиссы! Общими силами союзников мы восстановим порядок в России! Демократию, права, свободы!!… Господи… что я говорю… какая демократия… какие свободы..  пустота… \ стучит себя в грудь \  У меня вот здесь пустота! Сволочи! Подонки… Великая Россия. Империя. По кускам разодрали, чавкают… просрали… все просрали… Болтуны, сюсюкальщики, слюнтяи! Откуда у этой чертовой интеллигенции в голове такая путаница? Сами себя

потеряли, как кутята в луже… словоблуды… доболтались. На Западе интеллигенция знает, зачем живет, а мы!?…

БЕЗРУКОВ:  -  На Западе интеллигенции нет.

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ успокоившись, после паузы \ Это вы… интересно сказали… подметили… может вы и правы. Там не интеллигенция -  там буржуазия, приоритеты совсем иные…

БЕЗРУКОВ:  -  Скорей всего. Там о смысле жизни мало кто задумывается. Там любят деньги считать… Хотя Германия… удивительно в этой стране сочетается поедание сосисок с интеллектуальным осмыслением социальных процессов, поэтому сейчас только в одой Германии из всей Европы началась революция…

АЛЕКСЕЕВ: -  Не говорите мне о революции! Зараза. Как чума. Косит всех, даже умных. даже образованных, всех от профессора до пахаря. Так и задумаешься о пользе образования… Посмотрите, к чему привел этот ваш революционный процесс  -  вот Матюха с этим Снегирем бегают по земле с тряпкой, на которой череп намалеван, и они тоже участники революционного процесса!

БЕЗРУКОВ:  -  Это грязь. Грязь, которая всегда всплывает, ели взболтать ведро с грязной водой…

АЛЕКСЕЕВ: -  Так зачем же взбалтывать!?

БЕЗРУКОВ: - А сколько моно пить помои! И не только взбалтывать, а вылить все к чертовой матери и из родника чистейшего набрать!

АЛЕКСЕЕВ: -  Смотрите, вместе с водой и ребенка не выплесните… да, что уж предупреждать… Это вы, голуба моя, утопист. Тут у вас и родниковая вода течет, там город Солнца, справедливость, равенство, братство! Уже в зубах завязли!

БЕЗРУКов:  -  Да, будет город Солнца. И равенство. И братство. И счастье для всех. Каждому по потребностям, от каждого по труду. Работа в удовольствие, а не рабство. И каждый сможет на дирижаблях летать. И учиться все будут и будет коммуна и мир воцарится на всей земле! И так и будет.

АЛЕКСЕЕВ: -  Вам уже тридцать четыре года, а вы дирижабли, коммуна, счастье для всех… Счастья на всех не хватит…

БЕЗРУКОВ:  -  Хватит. Это от людей зависит, от каждого.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Не знаете вы людей, господин комиссар, люди – это дрянь, уж лучше с животными дело иметь…

БЕЗРУКОВ: -  Вы просто никогда не встречали настоящих людей…

АЛЕКСЕЕВ: - Бросьте, вы в Цюрихе их нашли… и вот результат! \ опять зашагал по сараю \ Как могло это все произойти!  Объясните вы мне! Была нормальная жизнь со своим плохм и хорошим, была Родина, Государство, нация, царь-батюшка, какой-никакой, но самодержец, даже либеральные разговоры были и демонстрации. И вдруг ничего! Ни-че-го! Ни-че-го!!

БЕЗРУКОв:  -  просто»вдруг» не бывает. Есть  причина и следствие. Вы подумайте об этом. Время у нас пока есть…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Начерта мне их беречь! Мне жить-то может два часа осталось. Я понять хочу  как!!?

 

                                

                                         Оксана подсаживается к Безрукову.

 

ОКСАНА:  -  А что это за город за такой, вы говорили тут?

БЕЗРУКОВ:  - Счастливый город… для всех. Там не будет ни бедных ,ни богатых.. широкие улицы, высокие дома…

ОКСАНА:  -  Высокие? Это как?

БЕЗРУКОВ: -  Пять… десять этажей…

ОКСАНА: - Того не может быть  -  десять! Та он же ж упадет.

БЕЗРУКОВ: -  Есть такие люди  -  инженеры, которые умеют строить так, что никогда не упадет.

ОКСАНА: -  Так как же ж… так высоко… дух захватывает!

АЛЕКСЕЕВ: -   Перестаньте ребенку голову забивать глупостями…

 

 

                                       На улице раздается страшный женский крик.

                                   Еще и еще. Оксана вскакивает, бросается к окну, на секунду

                                        замирает, потом кричит, протягивая руки в окошко.

 

 

ОКСАНА:  -  Мамо! Мамо-о-о! Мамо!!

 

                                         За окном тихо. Оксана бросается к двери,

                                   бьет кулаком в дверь.

 

 

 

 

ОКСАНА:  -  Выпустить меня! Выпустить! \ опять бежит к окну \ Мамо! Мамо!!… \ сползает по стене на пол, плачет \ Мамо… Мамо… зачем же вы пришли.. зачем же вы пришли…

 

                                    Безруков подходит к девочке, пытается

                                               успокоить.

 

ОКСАНА:  -  \ отскакивая \ Не трогайте меня!

БЕЗРУКОВ: -  Хорошо, хорошо…

ОКСАНА:  -  \ плачет \ Убили они ее… убили, поганые… мамця моя…

 

                                         Алексеев подходит к окну, смотрит. Что-то увидел.

                                     Оксана опять хочет подойти к окну. Алексеев становится так, чтобы            

                                           закрыть окно, смотрит на Безрукова. Безруков

                                       привстал, смотрит в окно, отворачивается, садится

                                        рядом с девочкой.

 

БЕЗРУКОВ: -  Не плачь… неизвестно ничего…

ОКСАНА:  -  Это она кричала… я ж  узнала… мамця моя..

 

 

                                          Алексеев  опять заходит по сараю.

 

АЛЕКСЕЕВ: - Когда все это кончится… будет этому конец или нет? Маразм… катастрофа…

 

 

БЕЗРУКОВ:  -  \ встает, ковыляет к ведру, несет ведро девочке \ На, попей…

 

                                                    Оксана пьет.

 

БЕЗРУКОВ: -  Послушайте, капитан, может отсюда сбежать можно?

АЛЕКСЕЕВ:  -  Уже присматривался. Из этой хибары  -  никак. Это мазанка, в землю вросла, если копать, слишком глубоко надо рыть… время… глина кругом, камнем с той стороны обложена… тяжело…

ОКСАНА:  -  Отсюда не уйдете… я, когда маленькая была, т через это викно лазила, а зараз уже выросла, как мамо кажуть, девка стала, то не смогу пролезть.

БЕЗРУКОВ:  -  Да, сюда не пролезешь. Значит, только , когда выводят.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Шансов крайне мало. Там у них две тачанки, пулемет, да и людей всегда много. Лошади далеко, пока до них добежишь, убьют… да с вами куда бежать…

БЕЗРУКОВ: -  Мне уже легче.

ОКСАНА:  -  Ця мазанка из глины и пакли. Если добре долбить, то можно вон там, за луком, дырку продолбить… только много времени надо, и дырка должна быть большая, бы вы два дядечки не маленькие.

Алексеев:  -  Вариант неплохой. Только нечем долбить. Инструмент нужен. Руками не получиться.

БЕЗРУКОВ: -  Да и за луком видно не будет… луком дыру можно завалить… там в углу я видел осколки от кувшина глиняного, можно ими попробовать.

ОКСАНА:  -  Давайте, дядечки, сбижимо отсюда, а я до мамци побижу… если она… если они ее… мамо… зачем же вы пришли…

                                         

 

                                                  Гремит замок. Открывается дверь.

                                    Появляется Матюха, за ним Дядя. Дядя несет ведро с

                                водой хлеб и картошку. Матюха подходит к Безрукову, тол-

                                        кает его сапогом.

 

 

МАТЮХА:  -  Сволочь краснопузая… \ обходит Алексеева \ Как же ж ты без вильки жрешь? Ги-ги… Поперхнесся… Я б на вас продукт не переводил, батька у нас добрый. \ идет к двери, поет \    Мальбрук в поход собрался

                         Нажрался колбасы,

                         И по дороге всрався,

                          И здох он от тоски!

 

                                        Матюха и Дядя уходят.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Какой кретин… Господи…

 

                                         Дверь опять открывается, появляется  голова Матюхи.

 

 

МАТЮХА:  -   \ Оксане с удовольствием \ Слышь, ты! Нашого батьку надо слушаться… Твоя сука его поцарапала, так теперь на веревке болтается. И ты так же будешь рядком висеть, коли будешь дура. С этого окошка хорошо видать ги-ги-ги… \ закрывает дверь \

 

                               Пауза. Оксана бросается к окну. Безруков

                               пытается ее остановить, но девочка вырывается,

                           подбегает к окну. Смотрит, хватается руками за голову.

 

 

ОКСАНА:  -   \ кричит\  Мамо!! Убили проклятые! Мамця моя! Кохана моя!

 

                             Безруков пытается оттащить  ее от окна.

 

БЕЗРУКОВ:  -  \ Алексееву \ Да помогите же вы!

 

                                        Безруков и Алексеев оттаскивают девочку.

 

ОКСАНА: - Мамо!! \ падает без чувств \

 

 

 

                                         Конец   первого  действия.

 

                                          

 

 

                                     Действие   второе          

 

                                          Картина   VII

 

                           

                                       Ночь. Безруков и Алексеев пытаются долбить

                               стену. Оксана в другом углу на соломе. Дремлет.

 

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ вытирает пот со лба \ Бесполезно. Добротный сарайчик.

БЕЗРУКОВ:  -   \ продолжает работу \ Нужно попытаться.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Тут лом нужен, а не разбитый горшок…

БЕЗРУКОВ:  -  Если бы у нас был лом, нас уже бы здесь не было.

АЛЕКСЕЕВ:  -  И этого, который нас сторожит, тоже не было бы.

 

                                  

                                           Безруков прислоняется спиной к стене, морщится

                                          от боли, держится за бок. Некоторое время молчит.

 

 

БЕЗРУКОВ:  -  Покурить бы…

АЛЕКСЕЕВ: -  А я не курю. Давно бросил. Но компенсирую алкоголем.

 

                                                             Пауза.

 

БЕЗРУКОВ:  -  Как там моя Аня…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Аня?

БЕЗРУКОВ: -  Жена.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Удивительно. Мою жену тоже зовут Аня. Аннушка.

БЕЗРУКОВ: -  Странно. Мы родились с вами в один год, жен зовут одинаково, умрем в один день  -  ну просто идиллия.

АЛЕКСЕЕВ: -  Бывает же такое…

БЕЗРУКОВ:  -  Мы познакомились в Цюрихе… она приезжала по поручению центра… Аня Потапова…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Погодите… Анна Потапова… ее в ссылку потом отправили… Моя сестра все ею восхищалась да декабристкой называла. В Сибирь! За идею! За любимым! Как же… дочь фабриканта Потапова  .« Галоши и резиновые изделия».

БЕЗРУКОВ:  - Точно так. « Галоши и резиновые изделия»

АЛЕКСЕЕВ:  -  Да, повезло фабриканту Потапову с зятем.

ЕЗРУКОВ:  -  Иван Ильич очень нам помогал : перечислял большие деньги на счет нашей организации в Цюрихе.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Глупость. Романтический туман либерального фабриканта…я думаю туман уже рассеялся.

БЕЗРУКОВ:  -  Что вы имеете в виду?

АЛЕКСЕЕВ:  -    Вот это все я имею в виду! Взгляните в окошко!

БЕЗРУКОВ: -  В этой войне фабрикант Потапов не виноват. У каждой войны есть хозяева и искать их нужно там, где больше денег, и где количество их возрастает в геометрической прогрессии, в зависимости от миллионов уничтоженных жизней. Плюс геополитические

интересы капитала… Но только мы для того и существуем, чтобы уничтожить тех, кто наживается на человеческих жизнях… и мы построим город Солнца.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Опять вы за свое.

БЕЗРУКОВ:  -  Эх, капитан, жаль мне вас.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Мне самому себя жаль… А мы с Анютой на пикнике познакомились, даже не познакомились, а увиделись. И все. Я понял, что женюсь на ней. Сразу. Не успел даже почувствовать любовь… а сразу знал, что это жена моя… Я заканчивал кадетский корпус, она  -  дочь секретаря департамента внешней торговли Венедикта Карловича Кнаффе. Может слыхали?

БЕЗРУКОВ:  -  Нет, не приходилось.

АЛЕКСЕЕВ:  -  От него-то я и  знаю историю Потапова… Вообщем, пикник в стиле французских импрессионистов  -  солнце, поляна, вся жизнь впереди и никаких революций.                                   

ОКСАНА:  -  \ сквозь сон \ Мамо… мамо…

БЕЗРУКОВ:  - Бедная девочка…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Сволочи. Повесили прямо перед окном… подонок этот Снегирь… Хотя… когда Добровольческая армия отступала к Югу, наши офицеры еще не такие штуки проделывали… и никто, представьте, их не наказывал и званий не лишал. И вешали, и убивали, и женщин беременных, и детей… и чего только не было… И все в пьяном виде… протрезвеют, вроде каются, а потом опять. У нас был такой Одинцов. Извращенец. Поставил себе задачу: в каждом городе изнасиловать по мальчику и желательно, пардон, сына большевика. Начальство как-то относилось к его затее положительно, то есть, делало вид, что ничего не знает. Ну так вот. Убил его свои же, офицеры. Уж насколько мы пьяны,

но терпеть эдакое!… Кто бы мне тогда на пикнике в Царском сказал, что доведется это все пережить… Страшный сон…

БЕЗРУКОВ:  -  Зачем же вы  мне все это рассказываете?

 

АЛЕКСЕЕВ: -  \ кричит, ерничая \ За тем, что добровольческая армия  -  это российская помойка!! Когда-то была честь! Были подвиги! Была  гордость! А сейчас  -  слова о спасении высокие кричат, а сами сволочи!  Подонки! Вот такие, как эти!

 

                                                  Оксана просыпается, вскакивает.

 

 

АЛЕКСЕЕВ: -  \ после паузы , тихо \ Сорвался… кругом одни предатели, и ваши, и наши…

БЕЗРУКОВ:  -  Говорите о своих… хотя , не все же у вас мальчиков насилуют. Но не будем дискутировать.

АЛЕКСЕЕВ: -  Не будем. Плевать на всех.

 

                                                           Пауза.

 

 

АЛЕКСЕЕВ: -  Вот, кажется, о чем человек пред смертью должен думать? О высоком. О пройденном пути… и все такое… А мне в голову всякая ерунда лезет. Помните, перед войной 14 года в дикой моде были тандемы. Велосипед на двоих назывался «Diabolo». Барышни едут в коротких брюках, а мы пристраиваемся сзади и обсуждаем их задницы. А еще фотоальбомы с девицами, « Свидание» например, или « Мулен Руж». Полистаешь

такой альбомчик и бежишь к зеркалу смотреть, растут у тебя усы, ли нет? Страшно хотелось, чтобы росли…

БЕЗРУКОВ:  -  А я , вы знаете, никак не могу из головы выбросить городишко один. И почему он так крепко у меня в мозгу засел? Не знаю. И тоже именно сейчас… как вы говорите, перед смертью. Город Холм… где-то Саратовсая губерния. Стоит  этот город Холм на реке Ловать. Очень крутой берег, высокий, и по берегу вверх деревянная лестница с перилами. Длиннющая. Девушки с ведрами наверх и вниз ходят. Воду носят. Парни придумали развлечение, и я в том участвовал. Нужно дать девице дойти до самого верху, потом выскочить и воду из ведра вылить, притом нужно еще и девушку облить. Те визжат вовсю… Так там и свадьбы играли.  « Мол, мою не обливай, только я имею право!» И все уже известно, кто к кому свататься идет… Город Холм на реке Ловать…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Россия…

БЕЗРУКОВ:  -  Она, матушка…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Астрахань  вспомнилась… плыли в 10м году из Нижнего в Астрахань на пароходе…

 

                                           Оксана, никем не замеченная, подбирается

                                           к окну, выглядывает.

 

 

 

ОКСАНА:  -  А-а-а! \ закрывает лицо руками, падает на пол, стонет \

 

 

                                       Безруков подбегает к девочке.

 

 

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  Завесить бы чем-нибудь надо. Невозможно все это.

БЕЗРУКОВ:  -   Воды дайте.

 

                                     Алексеев подносит ведро, Безруков брызгает

                                    на девочку. Алексеев снимает с шеи Оксаны красный

                                      платок, завешивает окошко. Безруков усаживает ее на сено.

 

ОКСАНА:  -  Будь он проклят… будь он проклят… будь он проклят…

БЕЗРУКОВ:  -   Успокойся… попей воды..

ОКСАНА: -  Не хочу я , дядечка, не нужно… \ ложится на сено, поджимает колени, отворачивается к двери \ Холодно.

БЕЗРУКОВ: - Укрыть тебя нечем…

ОКСАНА:  -  Ничего, дядечка, я потерплю.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Давайте еще поковыряемся… Если бы у нас в запасе была неделя, то можно даже осколками продолбить.

БЕЗРУКОВ:  - Хотя бы дня три.

 

                                     Безруков и Алексеев принимаются за работу.

 

 

 

                                                Затемнение.

 

                                 

 

 

                                                    Картина   VIII

 

                            Утро. Все спят. Через окошко, закрытое красным платком, про-

                           бивается красный луч света. Первым просыпается

                                  Алексеев, от неожиданности прикрывает рукой глаза.

 

 

АЛЕКСЕЕВ:   -  Что такое?.. а… платок…

 

                                          Алексеев подходит к ведру, умывается.

                                  Гремит замок, заходит Дядя, несет ведро,

                                     хлеб, кружку. Меняет ведра. Просыпается Безруков.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ Дяде \ Где же твой напарник?

ДЯДЯ:  -  Дрыхнет. \ Алексееву \ Иди до ветру. \ кричит \ Гаврило! Арештанда веду!

ГАВРИЛО:  -  \ из-за кулис \  Давай!

 

                                  Алексеев выходит. За ним Дядя,

                                   Безруков подходит к ведру, берет кружку.

 

 

БЕЗРУКОВ:  -  Кружку принесли. Сегодня стрелять не будут… чего эта мразь хочет?… \ набирает кружку, пьет, набирает опять, идет к Оксане \ Оксана… проснись… просыпайся…

ОКСАНА:  -  \ не шевелясь \ Я не сплю, дядечка.

БЕЗРУКОВ:  -  Воды попей.

ОКСАНА:  -  Видите, какой свет из окошка. То панихида по моей мамце. Кровь ее.

БЕЗРКОВ: -  Это платок красный. Я сейчас сниму. \ поднимается \

ОКСАНА:  -  Не надо. Лучше так.

Безруков:  -  Так может…

ОКСАНА:  -  Висит. Я уже смотрела.

 

                                                 Заходят Алексеев и Дядя.

 

ДЯДЯ:  -  \ Безрукову \ Давай до ветру.

 

                                                 Безруков и Дядя выходят.

 

АЛЕКСЕЕВ: -  Меня это раздражает… нужно снять. \ идет к окну \

ОКСАНА:  -   Не надо, дядечка.

АЛЕКСЕЕВ: -  \ останавливается \ Ах, да.. а другой тряпки нет…

 

                                                       Оксана молчит. Алексеев берет хлеб, ест.

                                                  Входят Безруков и Дядя.

 

 

 

ДЯДЯ: -  \ Оксана \ А ну, давай до ветру.

 

 

 

                                   Оксана не шевелится.

 

ДЯДЯ: -  \ безразлично \ Вставай, сучья дочь, до ветру.

 

                                               Оксана не реагирует.

 

БЕЗРКУОВ:  -  Спит она.

ДЯДЯ: -  \ так же безразлично \ Ну и шо. То же мне, цаца. \ выходит \

АЛЕКСЕЕВ: -  \ указывая на окно \ Ваш любимый цвет. Еще бы сверху написать  -  пролетарии всех стран объединяйтесь.

БЕЗРУКОВ:  -   Дайте-ка мне лучше хлеба кусок и соли тоже…

 

                                          Алексеев подает хлеб, Безруков идет к Оксане.

 

БЕЗРУКОВ:  -  Оксана, на, поешь немного.

 

 

                                               Оксана не шевелится. Безруков отходит, садится

                                 Рядом с Алексеевым.

 

БЕЗРУКОВ: -  Кружку принесли. Видели?

АЛЕКСЕЕВ:  -   Нет. Где?

БЕЗРУКОВ:  -  Вон, возле девочки стоит. Кружка оловянная, если края заточить…

АЛЕКСЕЕВ: -  Чем же затачивать?

БЕЗРУКОВ: -Там в углу камешки есть. Благо нас двое. Есть способ..

АЛЕКСЕЕВ:  -  Какой же?

БЕЗРУКОВ:  -  Принцип жерновов. Один держит камни в двух руках… вот так, только камней побольше… прихватите пальцами, а другой между ними двигает кружку… да…

АЛЕКСЕЕВ:  -  И где же вы научились такой премудрости?

БЕЗРУКОВ: -  Пришлось. И Бутырка, с ссылки…

АЛЕКСЕЕВ:  - И куда же вас ссылали, разрешите узнать?

БЕЗРУКОВ:  -  Первая ссылка село Талуш, Осинского уезда Першской губернии…

АЛЕКСЕЕВ:  -  А подальше не нашлось?

БЕЗРУКОВ:  -  \ смеется \ Куда уж дальше. Тьмутаракань.

АЛЕКСЕЕВ: -  Вы еще смеетесь. Чему вы смеетесь? После бутырок, ссылок, тюрем, революций этих, войн, уничтожения России -  чему же можно смеяться. Я не смеялся уже лет пять.

БЕЗРУКОВ: - Вы не смеялись по очень простой причине.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Интересно. Просветите.

БЕЗРУКОВ:  -  У вас будущего нет.

АЛЕКСЕЕВ:  -  А у вас есть? Да нас расстреляют скоро.

БЕЗРУКОВ:  -  Я не о себе лично… вы говорите уничтожение России, а я говорю  -  возрождение России. Для вас конец, а для меня начало. Начало великого пути… жаль только, что так помирать приходится… бесполезно…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Глупо. Какая разница, как умереть.

БЕЗРУКОВ:  -  Большая. Смотря, за что умирать.

АЛЕКСЕЕВ:  - Бросьте вы свои идеи. Кровь у всех одна, лаже у коровы. В смерти все одинаковые.

БЕЗРУКОВ: -  Все одинаковые после смерти. Смерть нужно с честью принять, даже самую лютую. А когда не за себя муки принимаешь, за других  -  это счастье.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Ну прямо Иисус Христос…\ пауза \ Хотя я готов… готов так умереть. За  Отечество. Готов.

БЕЗРУКОВ:    -  И я готов.

АЛЕКСЕЕВ: - За революцию.

БЕЗРУКОВ: -  И за революцию. За Интернационал. За счастье угнетенных. За каждого, кто страдал… за город Холм, за девок этих с ведрами…

АЛЕКСЕЕВ: -  За город Солнца  - город Холм.

БЕЗРУКОВ:  -  Не стройте из себя циника. Неправда ведь это.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Ну, предположим, за город Холм и я готов умереть. Так вы же еще и за Ленина голову сложите!

БЕЗРУКОВ:  -  За Ленина  -  не задумываясь жизнь отдам.

 

                                                           Пауза.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -   Гм… а я то, слюни распустил… интеллигентный человек! Не понимаю! Как!… да таких, как вы… стрелять вас…

БЕЗРУКОВ:  -  Ну, ну…

АЛЕКСЕЕВ:  -  За Ленина, за немецкого шпиона, агента Германии! Обманывает людей, Россию продает за тридцать серебренников! В немецкой охранке служил! Антихрист! Как

в библии написано  -  падет звезда Полынь! Это же ваша звезда  -  пятиконечная!  Звезда большевиков  -  звезда Антихриста!

БЕЗРУКОВ:  -  Слышали. Читали. Любимая тема белой и европейской прессы. Как только нечем крыть, как поражение на фронте, так сразу Антихриста вспоминают…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Мне плевать на ихнюю прессу! Я сам знаю!

БЕЗРУКОВ:  -  Что вы знаете? Что вы можете знать? Пикники в Царском Селе, балы в честь десятилетия департамента торговли, модные заседания демократической молодежи, поездки на пароходе до Астрахани! А в этой самой Астрахани мануфактуры Залыгина видели? Грязь, пьянство, нищета, дети с раздутыми животами от голода, а сам Залыгин с дочерьми на белых лошадях… Мужики забитые, не люди  -  скот, для таких, как вы. Детская смертность… А Ленские прииски, а еврейские погромы по всей стране! А реформы Столыпина  -  очередное пускание крови крестьянству! Или великий реформатор Витте  -  продажа земли вместе с людьми, вывоз капитала! Ходынка! Распутин! Безвольный, преступно безвольный царь и его не менее преступное окружение! Стреляли в мирные демонстрации, в иконы стреляли, в хоругви! А рабочих на заводах Коха видели?! Мозоли в кровь, жрать нечего, грязь, тупость, бесправие, а Кох по- русски н единого слова! Это вы  знаете!?

АЛЕКСЕЕВ:  -  Да что вы мне в нос тычите горестями рабочих! Это их доля! Судьба у них такая! Ра-бо-тать! Что же им, государством, что-ли, управлять? Хлеба просят  -  черт с ними, пусть просят! Дай им палец – они руку откусят!… Либералы!… И правильно стреляли! Только мало! Мало! Вас надо было всех! Всех! Всех!

БЕЗРУКОВ:  -  \ спокойно А работать, кто же будет, если всех? Вы, что ли? Или ваш тесть Кнаффе?

АЛЕКСЕЕВ:  -  А вас вместе с вашим Лениным, или как его там, Бланком или Зильберштейном, или еще как… На столбах всех большевиков поразвешивать! Шкуру драть заживо! Развратили народ, сволочи! Все вокруг мое! Работать не хотят! Выпустили чернь!… Да мы вас… соединимся с немцами, с англичанами!

БЕЗРУКОВ:  -  Немцы ваши с Украины драпанули, до сих пор пятки сверкают. Англичане больше о барышах заботятся, чем о вас, японцы на Дальнем Востоке и дальше не пойдут. С кем останетесь?

АЛЕКСЕЕВ:  -  К черту этих крыс. Мы сами вас скрутим! Вы получите свое!

БЕЗРУКОВ:  -  \ после паузы \ На призыв Каледина защищать Дон от красных, нашлось только 147 штыков. А вы кричите.

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ хватает ртом воздух \ Ненавижу…

 

                                       Алексеев набрасывается на Безрукова.

                               Дерутся. Безруков в какой-то момент побеждает,

                               валит Алексеева на пол, придавливает горло локтем.

БЕЗРУКОВ:  -  Ненавидишь… Я тут терпел твою болтовню, но довести можно кого угодно, это не вы нас, а мы вас уничтожим, да так, что от вас и памяти не останется, и гнать будем, и бить до самого последнего конца.. Так и знай.

 

                                         Дерутся ожесточенно с ненавистью.

                              Катаются по полу, вцепившись друг в друга.

                                            До крови.

 

 

 

ОКСАНА:  -  \ забилась в угол \ Дядечки… дядечки… \ плачет \ шо ж вы делаете… дядечки…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Красная сволочь!

БЕЗРУКОВ:  -  Британская подстилка… Это тебе за Ленина! \ удар \ … За Ленина! \ удар \ … За Ленина! \ удар \…

 

 

                                          Дерутся. Ведро упало, вода разлилась.

                                   Лук разбросан по всему сараю.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ давит Безрукова \ А! Что!… сдаешься, сволочь… убью!…

 

                                        Открывается дверь, появляется голова Дяди.

 

ДЯДЯ:  -  Матюха! Матюха!

 

                                       Появляетс Матюха. Сначала смотрит,

                              открыв рот, потом на его лице появляется улыбка.

 

МАТЮХА:  -  Глянь, Дядя, глянь, комиссар с офицером друг другу морды чистят! Ги-ги-ги… От-то так! А ну, давай его… Давай! В кровь его лупи! Гляди, Дядя, бесплатно!  Ща друг дружку кончат и стрелять не надо, патроны портить!

 

 

 

                                    Матюха подбегает к дерущимся, заглядывает

                                                              то справа, то слева.

 

 

МАТЮХА: -  А ну, дай ему, офицер… дай под дых… от сюда… А ну еще… еще! По ноге бей, по ноге! Паскуда! Шоб кость треснула! \ с наслаждением \ С –у-у-у-у-у-ууки!!

 

                                   Алексеев перестает драться, смотрит на Матюху,

                                   Безруков еще бьет, но сообразив, что противник не

                                  дерется, тоже останавливается. Они тяжело дышат,

                                     все в поту, в крови.

 

 

МАТЮХА:  -  Ну чего стали, суки! Бей его! Ну! Бей говорю! \ толкает прикладом Алексеева \

 

                                      Алексеев в упор смотрит на Матюху.

 

МАТЮХА:  - \ Безрукову\  А ты, чего, краснозадый! Чего стал! Бей!

 

                                  Безруков так же в упор смотрит на Матюху.

                             Алексеев и Безруков делают шаг . Матюха замолчал,

                                 попятился. Забыл, что у него оружие в руках.

 

 

 

МАТЮХА: -  Ты чего… ты чего… \ пятится \ Дядя… Дядя!… \ добирается до двери, выскакивает, захлопывает дверь \

 

 

 

                                                    Алексеев и Безруков стоят, тяжело дышат

                                смотрят на дверь. Потом, не глядя друг на друга, расходятся

                                      по разным углам. Садятся. Пауза. Открывается дверь.

                                  Появляется Матюха, в руке винтовка. Заряжает.

 

МАТЮХА: -  Ах ты, гнида! Вршь позорная! Мне еще угрожать вздумали! \целится \

 

                                         Сзади появляется Дядя, берет Матюху

                                з шкирку, встряъивает.

 

ДЯДЯ:  -  Куды? Батько сказал  -  нельзя.

МАТЮХА:  -  Я их покончу щас!!

ДЯДЯ:  -  Буде… Не велено.

МАТЮХА:  -  \ грозит кулаком Алексееву и Безрукову \ Я вас сук…! Я вас…!

 

                                           Уходят. Дверь закрывается. Пауза.

 

ОКСАНА:  -  Ой, лышенько…

 

 

                                             Безруков и Алексеев молчат.

 

ОКСАНА: -  \ дрожит \ Шо  ж вы , дядечки, так друг друга били… за шо ж…так били! Ой-ей-ей-ей-ей…

 

 

                                        Молчание. Пауза. Оксана встает, берет тряпку,

                                         смачивает в ведре, не знает к кому идти, идет к Безрукову.

                                 Протягивает ему тряпку. Тот берет, прикладывает к лицу.

 

 

ОКСАНА:  - У вас отут… сзади… кровь…

 

                                          Безруков кашляет, держится за бок.

                             Оксана берет тряпку, вытирает ему кровь.

                               Опять мочит тряпку, идет к Алексееву. Тот отмахивается.

 

 

ОКСАНА: -  \ в слезах, дрожит \ Да, да… еще приказывать мне будете.

 

                                    Оксана садится, прикладывает тряпку

                                   к голове Алексеева.

 

АЛЕКСЕЕВ:  - А, черт… \ морщится \

 

 

                                                 Оксана идет к Безрукову.

 

ОКСАНА:  -  Ой-ей-ей… и кровь не останавливается… подорожничком бы приложить…

 

                                           Оставляет тряпку Безрукову, находит

 

 

                                                другою, идет к Алексееву.

 

АЛЕКСЕЕВ: -  Я сам… \ берет тряпку \

 

                                          Оксана отходит от него, садится посреди сарая.

 

ОКСАНА:  -  \ поет \ Чорнява я сы чорна,

                               Чорнявая цыганка,

                                Чом сы полюбыла,

                                Чом сы полюбыла,

                                Чорнявого Иванка…

                           \ сквозь слезы \

                                 Иванко, ты, Иванко,

                                 Сорочка вышиванка,

                                Высокий та стрункий,

                                 Высокий та стрункий…

 

 

 

\ плачет \ Шо ж вы, дядечки… хотели стенку поломать, та сбежать от этих собак, а сами подралися…

 

                                  Безруков и Алексеев молчат. Пауза. Открывается

                                    дверь, появляется Дядя, за ним Матюха, потом

                                   Снегирь, за ним Гаврило с креслом..

 

МАТЮХА: -  Вот они, батька… ишь, морды повытирали, а то все, как есть в крови были.

 

 

СНЕГИРЬ:  -  Угу… значит была драка:

МАТЮХА:  -  Была.

СНЕГИРЬ:  -  И хто кого?

МАТЮХА:  -  Так не стали ж драться, суки поганые…

СНГИРЬ:  -  Я не тебя пытаю.

МАТЮХА:  -  Ага.

СНЕГИРЬ:  - \ подходит к Безрукову \ И хто кого?

 

                                                   Безруков молчит.

 

СНЕГИРЬ:  -  А ну, вставай, коли я здесь…

 

                                           Безруков и Алексеев встают.

 

 

 

СНЕГИРЬ:  -  Что-то мне сегодня скучно. Никаких делов нет. \ подходит к Оксане, берет ее за подбородок, смотрит в лицо, отпускает \ Так шоб устроим бой промеж красных и белых  -  хто кого.

МАТЮХА:  -  Ги-ги-ги…

СНЕГИРЬ:  -  \ Алексееву \ Как ты смотришь на эту мысль, ваше благородие?

 

                                                   Алексеев молчит.

 

СНЕГИРЬ:  -  Добре. Гаврило… кресло.

 

 

 

                                              Гаврило несет кресло. Снегирь садится.

 

 

СНЕГИРЬ: - Хорошее кресло… взяли у одной старухи  в имении. Экспроприировали в пользовании народу. Понял , комиссар? Понял. А то, шо ж все одной старушке  -  и кресло, и стол, и подушка… зажралась бабка, а, Гаврило?

ГАВРИЛО:  -  А то.

СНЕГИРЬ:  -  Ну вот. Так шо, давайте, начинайте. Развлекайте батьку, пока я добрый.

 

                                                 Алексеев и Безруков не шевелятся.

 

СНЕГИРЬ:  - Ну…

 

                                        Не двигаются.

 

 

СНЕГИРЬ:  -  Матюха, Гаврило, помогите им.

 

                                         Матюха и Гаврило подходят и прикладами

                                 Подталкивают Алексеева и Безрукова друг к другу.

 

 

СНЕГИРЬ:  -  Ату, их, ату… \ ласково \ Деритесь, паскуды…

 

 

 

                                      Безруков и Алексеев не шевелится.

 

СНЕГИРЬ: -  Тоды по другому сделаем. Хто кого прикончит, того отпускаю. А?

 

                                  Алексеев поднимает голову.

 

СНЕГИРЬ:  - О! Его благородие заинтересовались. Давай ему в харю… ну, бей… Бей. Отпущу. Бей… живым останешься… краснозадый еле на ногах держится…

АЛЕКСЕЕВ:  - Хорошо. Только с одним условием.

СНЕГИРЬ:  -  Давай условие.

АЛЕКСЕЕВ:-  Кто победит, тот потом тебе задницу надерет.

 

 

 

                                                           Пауза.

 

СНЕГИРЬ: -  Шо ты сказал?

АЛЕКСЕЕВ:  -  … ремень в соленой воде смачивают… это называется… с оттяжкой…

 

                                        

                                             Снегирь подходит к Алексееву, бьет его левой рукой

                                         Три раза в живот. Алексеев падает.

 

СНЕГИРЬ:  -   \ ласково \ Жди смерти, сволочь…    

 

 

                        Снегирь подходит к Оксане, смотрит на нее и

                              выходит. За ним Матюха, Гаврило, Дядя.

 

 

ОКСАНА:  - \ закрывая лицо руками \ Ой, Пресвятая Дева Мария, Матерь Богородица…

 

                                       

                                   Открывается дверь, забегает Гаврило, хватает

                                 кресло, выскакивает во двор. Матюха заглядывает

                                               в сарай.

 

МАТЮХА:  -  \с удовольствием \ Руки на вас чешутся…

 

 

                                          Закрывается дверь. Алексеев и Безруков опять расходятся

                               В разные  углы. Алексеев, согнувшись, держится за живот.

                                Оксана подходит к куче лука, разгребает ее и начинает

                            долбить стену. К ней присоединяется и Безруков. Алексеев ходит

                                     от одной стены к другой. Гремит замок. Безруко отталкивает

                               девочку и садится, закрывая собой проем в стене. Появляется Дядя.

                                 Он вталкивает сарай Мойшу.

 

 

ДЯДЯ:  -  Пока тут посиди. Щас приду.

 

                                  Закрывается дверь. Мойша подбегает вплотную

                                            К двери.

 

 

МОЙША: -  \ в дверь \ Послушайте… я прошу вас… отпустите меня. Я вас прошу… Я просто шел. Вот и все. Я шел по дороге. Возьмите все. Ради Бога! Я не жадный, я все отдам. Там яйца.  И сахар. Там сахар завернут в трапочку. Но я вам зачем? Я не красный, не белый, не зеленый… я вооще никакой. Я в политике не понимаю. Ради всего святого, если они хотят драться, то причем здесь я? Я просто шел по дороге…

 

                                           Мойша отходит от двери, замечает Алексеева.

 

 

МОЙША:  -  Ваше благородие! Скажите им, чтобы они меня отпустили! Я вас прошу. У меня жена, четверо детей. Боже, о чем я только думал! И еще двое. Моей младшей сестры Голды. Две девочки. Одну назвали Алена… на всякий случай… Я вас прошу. Скажите им…

 

                                                    Алексеев смотрит на Мойшу.

 

МОЙША:  - Так что же теперь делать?

 

                                                    Алексеев начинает ходить по сараю.

 

МОЙША:  -  Как же так? Ничего?…

 

                                                   Алексеев пожимает плечами.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  Надо было быть осторожней.

 

 

МОЙША:  -  Так я же не знал! Господи! Если бы я знал, разве я бы здесь был!  Я выменял яйца! Вот и все! Они на лошадях, я не успел спрятаться. Куда! \ Безрукову \ Господин…

Безруков:  -  Не по адресу обратились…

МОЙША: -  Извините, извините! Товарищ. Я правильно сказал? Ну, согласитесь – вы  - товарищ, он -   господин, вам сам Бог велел здесь сидеть, а меня за что? Я совсем не товарищ и далеко не господин. До революции я шил мужские бруки. Так что? За это меня

и поймали? Господи, что же делать… что же делать… меня же ждут, они будут волноваться… моя бедная мама! Дети! Жена… У нас есть коза. Мы смогли сберечь козу. Мы прятали ее всегда в погребе… Добровольческая Белая армия у нас все сожрала…\ спохватывается, смотрит на Алексеева \  Извините…  Мы прятали козу всегда в сарае и она всегда молчала. Вы знаете! Всегда молчала! Никогда ни звука! Вот так выжила наша коза. Нужно молчать… Они забрали яйца -  ну и слава богу, пусть. Мне не жалко. Очень даже хорошо. Мы обойдемся и без яиц, Боже мой. Говорят тут скоро будут большевики… война. Большевики… \ смотрит на Безрукова \ то есть… товарищи… будут наступать с той стороны Днепра. Я не против! Боже упаси! \ Безрукову \с Наступайте. Наступайте, пожалуйста! Только… я бы хотел уйти отсюда… меня дети ждут, жена, двое детей моей младшей сестры Голды… и все на моей шее. Я всех кормлю… Я уже не шью бруки. Кому сейчас нужны бруки? Да и правильно, сегодня сошьешь, а завтра тебя убьют. И что? Какой гешефт? Никакого. Зачем их шить? Чтоб умереть красиво: Я вас прошу! Сегодня лучше хорошо покушать, чем сшить хорошие бруки. И не один я так думаю. Я вас уверяю. Меня поймали… ай-ай-ай… \ подходит к Алексееву \ Как вы думаете, меня убьют?

Алексеев: -  Я думаю, что убьют меня.

МОЙША:  - Угу. Ну вот. Зачем вам бруки? Конечно…

АЛЕКСЕЕВ:  -   Где вы теперь, кто вам целует пальцы, куда ушел ваш китайчонок Ли…

МОЙША:  -  Ради Бога… я могу ничего не говорить, если я вам мешаю проводить время. \ подходит  к Оксане \  Мой бедный папа говорил… это когда мы еще жили в Одессе. Сейчас в Одессе жить невозможно. Мы оставили квартиру  -   квартира  -  это громко сказано, и переехали сюда… тут недалеко под Мелитополем в Лаховчиках… конечно легче! Но я говорю  -  где может быть легче с шестью детьми! Если бы даже был миллион. Я посмотрел бы на этот миллион через месяц! И что? И Ничего. Когда у тебя шесть детей,

тебе никакой миллион не поможет… Папа мне говорил: Мойша, если ты хочешь выжить, ты должен жить так, как шпион иностранной державы на враждебной ему территории. Он был очень умный человек. И я прожил так уже сорок один год. А сегодня я забыл… я так был рад, что выменял яйца! Я так спешил!… Как называется это село?

ОКСАНА: -  Жабовка.

МОЙША: -  Вы слышали? Как вам нравится такое название? Неужели нельзя придумать что-то получше…

АЛЕКСЕЕВ:  -   Царское Село, например…

 

 

МОЙША:  - зачем такие крайности? Где сейчас тот, кому принадлежало это село? Такое название  - одни неприятности. Неизвестно, что будет дальше… то есть, все известно, но все равно, никто ничего не знает. Сегодня ты живой, а завтра тебе уже не нужны никакие бруки. И даже фрак.

 

                                        Алексеев улыбается.

 

МОЙША: -  Что это? Лук? Можно мне взять немного луку?

БЕЗРУКОВ:  -  Возьмите.

 

 

 

МОЙША:  -  Я возьму, у меня шесть ртов. Вы даже не представляете себе, что это такое! Вам не снилось в страшном сне!

 

 

 

                                               Мойша снимает платок с шеи, кладет туда

                                                     лук, завязывает.

 

 

МОЙША: -  Ну хорошо! Боже мой! Я принесу лук, а не яйца. Что от этого изменится? Будет второе пришествие? Или я найду клад? Или я засну и, Боже упаси, проснусь Рокфеллером? Нет. Ничего подобного. Так чем лук хуже яйца? Скажите мне. Ничем. Абсолютно ничем…

 

 

 

                                                   Открывается дверь, появляется Матюха.

                                      Он подходит к Мойше.

 

МАТЮХА:  -  А ну, скажи  -  кукуруза.

МОЙША:  - Вы хотите, чтобы я сказал… хорошо, я сейчас скажу… я скажу, что вы хотите… пожалуйста…

МАТЮХА:  -  Говори, собака…

МОЙША:  -  \ осле паузы . Картавит \ Кукуруза.

МАТЮХА:  -  Ги-ги-ги… \ картавит \  Кукуруза… кукуруза… \ выходит \

 

                                           Появляется Дядя.

 

 

ДЯДЯ:  - \ Мойше \ Выходи.

МОЙША:  - Я?

ДЯДЯ: -  Ты.

МОЙША: -  \ не двигаясь с места \ Они меня отпускают… видите? Очень хорошо, очень хорошо…

ДЯДЯ:  -  Выходи, говорю.

МОЙША:  -  \ жмется к стене \ Я иду, иду, конечно. Спасибо вам большое… я просто шел… менять яйца… \ подходит к Безрукову \ Скажите, пожалуйста, кукуруза.

Безруков:  -  \ после паузы \ Кукуруза.

МОЙША:  - Да… да… правильно \ подходит к Алексееву \ Скажите вы…

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ глядя в сторону \  Кукуруза.

 

 

МОЙША:  -  Да… да… смотрите, как тепло на улице, хоть и сентябрь… но вы знаете, у нас в Одессе в сентябре, как летом…

 

                                             Дядя идет к Мойше, Мойша прячется за

                                    Алексеева, Дядя берет его за воротник и тащит к выходу.

 

Мойша:  -  Да, да… я уже иду, иду… спасибо, что вы меня отпускаете, у меня шестеро детей… Четыре моих и два моей младшей сестры Голды… у нас еще есть коза…

 

                                      

                                     Дверь закрывается. Слышен мужской смех.

 

 

                            Пауза. Выстрелы. Оксана закрывает уши руками.

                               Открывается дверь, появляется Дядя. В руках узелок Мойши.

                                Дядя подходит к куче лука, развязывает узелок, лук

                                     сыплется на пол. Платок Дядя аккуратно складывает

                           вчетверо, кладет себе в карман, берет ведро и выходит.

                               Пауза.

 

 

БЕЗРУКОВ:  -  \ Алексееву \  Одним жидом меньше. Вы довольны?

АЛЕКСЕЕВ:  - \ разделяя слова \  Я не это имел в виду.

 

 

 

                                                 Оксана крестится.

 

АЛЕКСЕЕВ:  - Хватит креститься! Он не православный.

ОКСАНА:  -  \ перестает креститься \ Все одно  - человек… мамо моя, мамо… \ плачет, опять начинает ковырять стену \

АЛЕКСЕЕВ:  -  Ну что ты возишься там? Неужели непонятно, что это бесполезно! Тут месяц нужен, чтобы эту стену такими средствами, как у нас продолбить!

ОКСАНА:  -  Вода камень точит…

АЛЕКСЕЕВ:  -  У воды время есть…

 

                                   

 

 

                                              Гремит засов, заходит Дядя.

 

ДЯДЯ: -  \ Оксане \ Вставай, девка. Батька зовет.

ОКСАНА:  -  \ пятится \ Я не пойду.

 

 

ДЯДЯ: - \ после паузы \ Вставай, говорю. Батька наказал.

 

                                     Оксана отрицательно вертит головой. Дядя

                                      топчется на месте и уходит.

 

 

ОКСАНА: -  Не отдавайте меня, дядечки!!

АЛЕКСЕЕВ:  -  О, господи… что же делать?

БЕЗРУКОВ: -  Слушайте, капитан. Когда это животное еще раз войдет, я схвачу его сзади, а вы бейте прямо в морду. А там по ситуации. Жаль у него оружия нет…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Почему? Нож за поясом.

БЕЗРУКОВ:  -  Вот и хорошо. Этим ножом его…

 

                                          Безруков становится у двери. Дверь открывается

                                       и заходит снегирь с Гаврилой. Потом Матюха и Дядя. Безруков

                                                отходит в сторону. Снегирь подходит к

                                     Оксане.

 

СНЕГИРЬ:  -  Ну и шо, птичка, не пойдешь до батьки?

 

                                          Оксана отрицательно вертит головой.

 

СНЕГИРЬ:  -  А почему?

 

 

 

                                                        Оксана молчит.

 

 

СНЕГИРЬ:  -  То батька сам пришел до своей птички, подарок принес. Гаврило, а ну давай подарок.

 

                                          Гаврило дает что-то, завернутое в тряпку. Снегирь

                                        разворачивает тряпку, там зонтик и шляпка с

                                            бантом. Одевает девочке на голову шляпку,

                                   дает в руки зонтик.

 

СНЕГИРЬ:  -  Нравится?… Пошли. \ обнимает девочку за талию, она упирается \  Пошли…. \ наматывает  ее косу себе на руку, запрокидывает лицо \  Не хочешь…? Не хочешь. Ты кого не хочешь, сучье отродье? Батьку Снегиря. Да меня, птичка, весь Азов боится, я с самим Левой Задовым пиво пил и шампанским запивал. \ ласково \ А ты, быдло, нос воротишь. \ Оксана пытается его оттолкнуть \

СНЕГИРЬ:  -  Может тут больше понравилось? Сначала комиссар, потом офицер, потом опять комиссар…

МАТЮХА:  -  ги-ги-ги…

СНЕГИРЬ: -  И жидок на закуску.

 

                                           Безруков делает движение к Снегирю,

                                        Гаврило быстро бьет его прикладом. Безруков

                                              Отлетает  к   Алексееву.

 

 

ОКСАНА:  -  \ тихо \  Спасибо за подарочек.

СНЕГИРЬ: -  О! Видно, жидок не понравился…

 

                                                     Матюха и Гаврило смеются.

 

 

 

СНЕГИРЬ:  -  То-то… то-то… яблочко на веточке… Пошли.

 

                                                 Снегирь направляется к двери. Оксана

                                      Подходит к Алексееву и Безрукову.

 

ОКСАНА:  -  Прощавайте, не поминайте лихом. \ тихо и твердо \ Вы не бойтесь, дядечки, я его убью.

БЕЗРУКОВ:  -  Что ты…

ОКСАНА:  -  \ громко \ Прощавайте. И на том спасибо. \ кланяется, идет к двери, выходит. Снегирь задерживается у выхода, поворачивается \

Снегирь:  - Мне Лева Задов как-то сказал, ты, говорит, Снегирек,  запомни: и монархисты, и большевики  -  одна сволочь, потому, как, мы  и у тех и у других завсегда будем на Калыме нары натирать. Поэтому, мочи их, миленочек, без разбору и рубай в мелкую капусту. Ясно, голуби? Ну и добре. \ уходит. За ним Гаврило и Дядя \

МАТЮХА: -  \ поет \ Я инс-с-ститутка, и тем горжусь!

                                Стреляю метко  -  не промахнусь… \ уходит \

 

 

                                                Затемнение.

 

 

                                                  Картина   IX

 

 

 

 

                                       Ночь. Безруков спит на полу. Алексеев плачет.

                                       Безруков просыпается. Смотрит на Алексеева.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  Ну что вы уставились… черт бы вас взял совсем…

 

 

 

                                       Безруков отворачивается. Пауза.

 

АЛЕКСЕЕВ: -  вы что, думаете… я смерти боюсь… напротив… но жизнь, ведь она продолжается, идет вокруг меня, а я забыл об этом, забыл, что ни я один на свете живу… Откуда слезы взялись… вдруг сами потекли, неожиданно. Давно уже не плакал, поверьте… все держал слезы, не разрешал себе… и тут вдруг…

БЕЗРУКОВ:  -  Бывает…

АЛЕКСЕЕВ: -  Мне легче стало… злость куда-то девалась… уж который год на одной злости живу, все чувства позабылись… а тут вдруг  -  ушла… Я все о России думаю.

БЕЗРУКОВ:  -  Россия будет великой страной. Самой сильной и самой справедливой в мире. И сделаем ее такой мы  -  большевики.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Опять вы…

БЕЗРУКОВ:  -  Я не сомневаюсь в этом.

АЛЕКСЕЕВ: -  Страна Солнца, значит?

ББЕЗРУКОВ:  -  Да.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Мне бы вашу уверенность…

БЕЗРУКОВ: -  Жаль только не увижу я я победы справедливости.

АЛЕКСЕЕВ:  -  А вы надеялись при вашей жизни до справедливости дожить?

БЕЗРУКОВ:  -  Конечно.

АЛЕКСЕЕВ: -  Странный вы человек. Как ребенок…

БЕЗРУКОВ:  -  Все будет… и на Марс будем летать…

АЛЕКСЕЕВ:  -   \ после паузы \ Знаете, я только начинаю к вам привыкать, как вы выбиваете меня из колеи. Какой еще Марс?

АЛЕКСЕЕВ: -  Красная планета. Ракеты! Аэростаты! Полеты в стратосферу!

АЛЕКСЕЕВ:  -  Сумасшедший дом…

БЕЗРУКОВ:  -  Люди будут жить по братским законам. Мы положим конец эксплуатации человека человеком. Любой человек  -  это личность и никто не имеет права его унижать. Никто! Не будет голодных и оскорбленных и никто не будет обращать внимание на национальность… А электричество будет привычно для всех, как… как снег зимой, в любой избе будут электролампы и радио…

АЛЕКСЕЕВ:  -  Ха-ха-ха…

БЕЗРУКОВ:  -  Всеобщая грамотность  -  каждый сможет учиться в Университете, заниматься науками…

АЛЕКСЕЕВ: -  Господи! Да зачем же это!…А работать кто будет? А с деньгами как же?

БЕЗРУКОВ:  - Придет время  -  и деньги отменим. \ улыбается \ Правда это самая утопическая мысль из всех, что я вам тут наговорил… Чтобы  уничтожить деньги , нужно  изменить человечество, изменить общество, изменить приоритеты. Нужно чтобы люди поняли, что деньги не могут управлять жизнью человека и быть главным условием его существования, выздоровления… даже рождения…

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ после паузы \   вы знаете, я рад, что с вами познакомился. Честное слово! Раньше я был уверен, что большевики все звери или дегенераты, извините уж.

БЕЗРУКОВ:  -  Это вас в этом умело уверили. Сейчас очень легко потеряться  в этой… мясорубке. И невежество в некоторых вопросах  -  это не ваша вина…

 

 

                                        Вдруг с улицы ослышались крики, конский топот,

                                                выстрелы и т. п. Алексеев, придерживая рукой

                                         бок, спешит к окну.

 

 

АЛЕКСЕЕВ:  - Что-то происходит… у них просто паника…

БЕЗРУКОВ: -  \ подходит \ … Бегут… явно бегут… Наступление.

АЛЕКСЕЕВ:  -  Ваши наступают. Значит мы опять отступаем.

БЕЗРУКОВ:  -  \ глядя в окно \ Далеко не убежите, сволочи…м-м-м… выйти бы сейчас…

АЛЕКСЕЕВ: -  Может о нас позабудут в суматохе…Хотя мне все одно. Не они расстреляют, так ваши…

 

                                         Открывается дверь, появляется  Матюха.

                                           В одной руке винтовка, в другой полный мешок.

 

МАТЮХА: -  \ истерически орет \ У-у-у! Суки! Выходи! В расход!! Выходи!

Крик с улицы:  -  Матвей! Матюха! Твою подводу с барахлом уводят! Матвей!

МАТЮХА:  - Иду! Вашу мать!! \ выскакивает за дверь, слышен лязг засова \

 

 

                                           Алексеев и Безруков, н сговариваясь,

                                     бросаются к двери, пытаются открыть.

 

 

БЕЗРУКОВ: - Попробуем выбить.

 

                                        Пытаются выбить дверь. Не получается.

 

АЛЕКСЕЕВ: -  Как глупо! Черт бы все побрал… давайте еще раз!

 

                                               Пытаются опять. Дверь е поддается.

 

БЕЗРУКОВ: -  Сделаем по- другому.

 

                                                  Бежит в угол, собирает осколки от кувшина.

 

БЕЗРУКОВ:  -  Нужно заклинить дверь, чтобы он  не смогли открыть!

АЛЕКСЕЕВ:  -  Вряд ли этим получится!…

БЕЗРУКОВ:  -  Попробуем!… \ возится у двери \

 

                                             Алексеев хватает кружку, расплющивает

                                ее ногой . Алексеев подает кружку Безрукову.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  Вот еще! Конечно, оловянная, надежды мало, а вдруг!

БЕЗРУКОВ: -  Все , готово!

АЛЕКСЕЕВ:  -  Лук! Еще лук!

БЕЗРУКОВ:  -  Берите луковицы побольше! Тащите… вот сюда… под дверь… Еще!… Еще!… все.

 

 

 

                                              Алексеев и Безруков отходят от двери.

                                                   Пауза.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  \ поворачиваясь к Безрукову \ Мы даже не знакомы.

БЕЗРУКОВ:  -  Да, вы правы.

 

                                                             Пауза.

 

АЛЕКСЕЕВ -  \ протягивая руку \ Алексеев Владимир Антонович, подполковник I й кавалерийской дивизии генерала Бобровича Добровольческой армии, под командованием барона Петра Николаевича Врангеля.

ББЕЗРУКОВ:  -  \ пожимает руку \ Безруков Арсений Петрович, командир Красной Армии, комполка 52й стрелковой дивизии 6й армии Южного Фронта, под командованием Михаила Васильевича Фрунзе.

 

                                                    Лязгает замок. Дверь не могут открыть. Слышна брань,

                                         крики. Начинают выбивать дверь. Сначала дверь не

                                             поддается, потом начинает поддаваться.  Алексеев и

                                       Безруков, не сговариваясь, бросаются к двери,

 

 

                                                          подпирают ее.

                                                Бандиты бьют в дверь…

                                               Она держится…

 

 

                                                Стараются выбить…

                                                 Дверь держится…

                                                               Пауза.

                                                  Слышны выстрелы.

                                                  Безруков сползает на пол.

 

АЛЕКСЕЕВ:  -  Что с вами?… Что?…

 

                                            

                                        Алексеев подхватывает Безрукова, как бы обнимая его,

                               оттаскивает от двери.

 

БЕЗРУКОВ:  -  Я верю… вы слышите… я верю… \ умирает \

 

 

                                     Дверь распахивается, врываются Матюха

                                                    и Гаврило.

 

ГАВРИЛО:  -  Кончай скорей! \ исчезает \

МАТЮХА:  -  Паскуды! Не выйдет у вас! Во, на! \ делает непристойный жест \

 

 

 

                                             Матюха заряжает винтовку, целится.

 

 

                                 Алексеев бросается на Матюху.

 

 

АЛЕКСЕЕВ: -  Мразь!

 

                                               Матюха стреляет. Алексеев падает.

 

МАТЮХА:  -  Падло… ги-ги…

 

                                        Подбегает  к Алексееву, шарит по карманам,

                                            Потом к Безрукову. Ничего не нашел, бьет труп ногой.

                                   Бежит к двери, останавливается, оборачивается.

 

МАТЮХА:  - Может вильку принесть? А!? Ги-ги-ги… \ убегает \

 

                                  

                                           За сценой слышен шум, пальба, грохот телег, ругань,

                                            Потом все то же , но немного дальше. В сарай забегает

                                            Оксана. Она в  своей рубашке с маками, в руке у нее

                                                 наган. Она останавливается. Видит лежащих

                                Безрукова и Алексеева. Подбегает к ним, слоняется над ними,

                                      Тормошит, переворачивает.

 

 

 

 

 

ОКСАНА: -  Дядечка… дядечка… я його убила, только что… прямо в голову.. там в хате валяется… дядечка! Дядечка!…дядечка…

 

                                               Оксана оставляет Безрукова и Алексеева

                                             в покое, садится рядом, бросает наган на пол.

                                              Посидела так, потом взяла руку Алексеева и

                                    руку Безрукова.

 

ОКСАНА:  -   Я пойду мамцю с веревки снимать…

 

                                          Оксана встает, идет к двери, останавливается

                                               перед выходом  , кланяется в пол.

 

ОКСАНА:  -  Простите меня , дядечки, шо не успела…

 

 

                                             Оксана уходит.

 

                                              

 

 

                                                     Затемнение

 

 

                                              

 

 

 

                                                               Картина  X

 

 

                                   На сцене трибуна. Рядом стол, покрытый зеленой

                                         скатертью. На столе графин с водой и стакан.

                                 За столом сидит девушка секретарь с короткой стрижкой

                         и председательствующий. На плюшевом занавесе висит кумачовый

                                    транспарант : « План по выплавке чугуна и стали за 1936 год  - 

                                 выполнен!»  и  « пролетарии всех стан  -  соединяйтесь!»

                                  Слышны аплодисменты. Председательствующий встает,

                                 стучит карандашом по  графину.                               

 

 

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЩИЙ: -  \ вытирая платком лоб \ Товарищи! Товарищи ! Очень большая аудитория!… Ораторам тяжело перекричать такой огромный зал… Я прошу вас, соблюдайте тишину! Вот вы, товарищ, да, да, вы! Если хотите что-то сказать  -  прошу на трибуну. Мы вас выслушаем. Зачем же кричать с места, мешать вступающим? Продолжим заседание… \ секретарю \ Продолжайте протоколировать.

СЕКРЕТАРЬ: -  Я все записываю.

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ:  -  Хорошо. \ смотрит в бумажки \  А сейчас выступит…Осыпник Матвей Васильевич! Поприветствуем, товарищи!

 

 

                                                       Раздаются аплодисменты. На трибуну поднимается

                                       Матюха. На нем светлый  льняной френч, хромовые

                                      сапоги. Галифе. Папка подмышкой. Он пополнел, повзрослел.

 

 

Председательствующий: -  Матвей Васильевич является председателем городского комитета по…

МАТЮХА:  -  Давайте, дорогой товарищ, без титулов…

 

                                    Аплодисменты в зале. Матюха поднимает руку,

                                    успокаивая слушателей.  Аплодисменты умолкают.

 

 

МАТЮХА: -  Товарищи! Я поздравляю  вас с досрочным выполнением плана 1936 года! Ваш героический, самоотверженный труд дал стране такую нужную ей сейчас сталь и чугун! \ аплодисменты \ Наша страна строится, поднимается Строятся заводы! Фабрики! Нам нужны машины! Рабочим станки! Кресть… Труженикам села  -  трактора и сеялки! Поэтому вы,  товарищи, выполнили задание партии отлично! \ аплодисменты \ Но вышел я сегодня на эту трибуну не только для поздравлений. Вы все знаете, товарищи, о линии партии, начертанной нашим руководством! Борьба с врагами народа, диверсантами, шпионами и всякой сволочью! Правильно! Давно пора! \ аплодисменты \ Я, как гражданин Великой Советской страны, хотя и не являюсь служащим наших доблестных внутренних войск, милиции и НКВД, я, как и любой из вас, товарищи, всячески

поддерживаю эту линию и всеми силами, как и вы, товарищи, буду способствовать проведению ее в жизнь! Посмотрите, товарищи,   -  взрыв на шахте Ясеневская, , унесший жизни пятидесяти шахтеров, взрыв на заводе Ильича в Мариуполе, пожар складов в Петровых Водах! Так скоро и до нас доберутся! А убийство товарища Кирова! \ пауза \ Кто это делает? Кому это выгодно? Понятно  -  недобитая белая сволочь и другие отбросы общества  -   махновцы да семёновцы! Давайте пораскинем мозгами, товарищи, вот он сейчас в армии, например, комбриг, или, того лучше, комэскадрильи. А почему никто не обращает внимания на то, что он бывший белый офицер? Ясно  -  враг народа! А еще дин  -  женился на дочери бывшего царского профессора  -  позорит звание Красного командира!!… Что?…

Председательствующий:  -  Тихо, тихо… \ Матюхе \ Товарищ говорит, что разобраться надо сначала..

МАТЮХА:  - Что тут разбираться, и так все ясно! Вот из-за таких разбирателей и сидит всякая погань на руководящих постах. Небось тот, кто хочет разбираться, когда мы в Гражданскую кровь проливали, под стол пешком ходил, а теперь разбираться захотел. Там разговор был короткий -  к стенке и все! Учиться нужно у старшего поколения! И так все ясно. Я лично, за Советскую Власть боролся не жалея себя и живота своего! Дважды ранен! Брал перекоп! Героически сражался! А этот, который сегодня комбриг, против кого тогда выступал? Против меня. То есть против Советской Власти! Бить его , гада! Уничтожать, как врага народа! Троцкистов всяких всех подряд расстреливать! Конечно, когда его поймешь, прикрывается званием большевика, партийным билетом, кричит, что он не троцкист, что он на дипломатической работе где-нибудь в Англии или Мексике защищал интересы Советской Родины. Нельзя им верить, товарищи, они могут кого угодно ввести в заблуждение, а сами ревизионисты, шпионы иностранных разведок! И

некогда нам разбираться! Нам строить  надо, созидать, а не канитель разводить со всякой сволочью. А есть и такие, которые прикрываются звание творческого работника, или работника науки, и мы знаем таких, со всякими вредными генетическими теориями. Генетика  -  продажная девка капитализма, это уже всем известно. Буржуазную линию ведут! Селекции всякие разводят! Нам нужно хлеб растить, людей сначала накормить, а они селекциями всякими туман напускают! Вавиловы, Кольцовы и им подобные! Эти самые гнилые, их не распознаешь сразу, потому нужно давить эту гадину без разбору, товарищи, давить! Душить! Уничтожать! Бить! Стрелять!! Ненавидеть!! Вилки им подавай…!!

 

                                

                                            Председательствующий и секретарь уставились

                                      на Матюху.

 

МАТЮХА:  -  \ спохватившись \ Простите, товарищи, старые раны болят… не заживают…

 

                                            Председательствующий кивает головой,

                                        наливает воды в стакан, секретарь несет воду Матюхе.

                                         Тот пьет.

 

МАТЮХА:  -  Спасибо, товарищ секретарь…

 

                                      Секретарь возвращается на место.

 

МАТЮХА: -  Извините…

 

 

 

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ:  -  Ничего… Все мы знаем, как героически воевал товарищ Осыпник.

 

                               Сочувствующий шум в зале.

 

МАТЮХА:  -  Я сейчас заканчиваю, там ждут своей очереди другие ораторы. .. Тяжело мне говорить об этом и думать, что какая-то мразь, гадит то, что я кровью своей защищал на фронтах Гражданской войны… Так что, товарищи, будьте бдительны! Они еще и в руководство партии могут пролезть!

ПРЕДСЕДАТЕЛЬСТВУЮЩИЙ: -  Ну, это вы уж слишком, товарищ Осыпник…

МАТЮХА:  -  Да, да, нечего возмущаться, нужно смотреть правде в глаза! И не бояться эту правду сказать! Нам всем надо быть на чеку! И я клянусь вам, я лично, сам буду выявлять врагов и в рабочей среде и в колхозной. А вы думаете, директор завода или фабрики  -  исключение? Может он сам и подбросил бомбу на завод Ильича, или склады поджег! Может директор-то и есть диверсант!? Это я вам говорю, Матвей Осыпник! Слушайте меня и таких, как я и мы придем к победе! Ура, товарищи! Ура! Ура! 

 

                                                  Аплодисменты. Аплодируют и председательствующий,

                                               и секретарь. Матюха раскланивается, как на сцене, не

                                             может скрыть удовлетворения . Он сходит с трибуны,

                                              идет к кулисам. Аплодисменты не смолкают. Он

                                               возвращается, забирается на трибуну и . Хлопки смолкают.

 

МАТЮХА:  -  Ничего у них не выйдет… \ в зале тишина \ Ура-а-а-а, товарищи! Упа-а-а!!

 

                                            Зал опять взрывается аплодисментами.

                                                      З А Н А В Е С