КАРИНЕ ХОДИКЯН

ЦЕЛЛОФАНОВОЕ СЧАСТЬЕ
(ВОЗВРАЩАЮСЬ, ЗАБУДЬТЕ!)


Передняя часть купе.
На перроне привычная для вокзала ажиотаж. Поезд вот-вот тронется.
Неразборчивый голос за кулисами постепенно становится внятным: УЭто какое купе?Ф, УДайте пройти, молодой человекФ, УМадам, позвольтеФ и т.д.
Кто-то проталкивает в купе огромный чемодан. На полпути чемодан застревает, слышится: УБудьте добры, и этот подержите... и этот чемодан тоже... а вы толкайте...Ф. На слове УтолкайтеФ чемодан целиком пропихивается в купе, за ним - Анна. Одета со вкусом, на каблуках, модно причесана. Но из-а перепетий с чемоданом лоск легка потускнел. Очутившись в купе, несколько секунд оглядывается, изучая обстановку. Отряхивается, быстренько приводит в порядок прическу, широко улыбается.

АННА - Здравствуйте. (С этой минуты ее воображаемые УпартнерыФ двое - Умолодой мужчинаФ и Упожилая женщинаФ. УМужчинаФ якобы находится в видной части купе, УженщинаФ - напротив, то есть в зале.) Это четвертое купе? (Как бы получив утвердительный ответ, довольным тоном.) Отлично. Еле успела, думала, опоздаю. (Обойдя чемодан, идет вперед.) Я вечно опаздываю, но только на поезд и самолет. На пароход ни разу не опоздала. Правда, ни разу не была на пароходе, но, уверена, что на пароход бы не опоздала... (Улыбается еще шире.) Простите, я не представилась... (Ее внимание привлекает доносящийся снаружи шум. Подходит к двери, забирает у кого-то средних размеров чемодан, кладет на большой, потом - большую дорожную сумку, потом - чуть поменьше, в конце - женскую сумочку. Все это кое-как складывает друг на друга.) Спасибо. (Поезд трогается. Сумка, лежащая поверх других, грозит упасть, но Анна успевает подхватить ее и вновь возвращается к двери. Держа в одной руке сумку, другой достает из-за двери огромную алую шляпную коробку.Смотрит то на гору вещей, то на сумочку и коробку, то на попутчиков. Пауза затягивается. Глядя на УженщинуФ.) Знаете, мне никогда не удается путешествовать налегке. Не получается. За два часа до отъезда я в буквальном смысле укладываю один чемодан. Ума не приложу, откуда за эти два часа берутся остальные чемоданы. (Неожиданно обернувшись к Умолодому человекуФ, укоризненно.) Молодой человек, я беседую с дамой и жду, когда вы предложите свою помощь. (УЖенщинеФ.) Должна вам сказать, что на сей раз моя поездка - совершенно особая история. (УМолодому человекуФ.) Вы что-то сказали? (Посерьезнев.) Извините, но мне показалось, что вам будет неловко, если я проигнорирую вас, и сама все это... Что? Вы позволяете, чтобы я сама... (УЖенщинеФ.) Вы знаете, в чем разница между современным мужчиной и пещерным дикарем? Эти увиливают от нас, предварительно извинившись, а те просто хватались за подвернувшимся под руку камень... (УМолодому человекуФ со слащавым ехидством.) Вы чрезвычайно любезны, я не нуждаюсь в вашей помощи. (Кладет сумочку и шляпную коробку рядом с ним, остальную поклажу перетаскивает на его сиденье, и туда же подталкивает большой чемодан. Должно создаться впечатление, что Умолодой человекФ с обеих сторон зажат ее багажом.) Надеюсь, я вас не потеснила? Что?.. А куда мне девать? Нет, я не хочу причинять неудобства даме, у нее у самой полно вещей. Откуда мне известно? Молодой человек, вы когда-нибудь видели женщину, которая бы путешествовала с одной сумкой. Вот и я не видела. Но и в поездах, и в самолетах насмотрелась на несметное количество мужчин, размахивающих пустыми руками. (УЖеншинеФ.) Про пароходы ничего сказать не могу... (УМолодому человекуФ.) Что вы предлагаете?.. Нет, не могу... (Заметив на стене какой-то крюк.) Сейчас, потерпите, пожалуйста. (Не умолкая, пытается приспособить коробку на крюк, находящийся над головой Умолодого человекаФ.) Вот сейчас повешу коробку... Что?.. боитесь, что свалится вам на голову? Напрасно... Ах, я встала вам на колено... А что я могу поделать, сами следите за своими ногами... Ой, задела локтем... а глаза вам не повредила?.. Ну и слава Богу, продолжайте испуганно пялиться на меня обеими глазами. Голову уберите... и плечи... вот так. (Наконец пристраивает коробку на крючок, обходит. Коробка тут же падает на голову Умолодого человекаФ.) Осторожно!... (Поднимает коробку, заглядывает в нее, облегченно вздыхает.) Повезло, не повредила... (Пытается снова повесить коробку, но Умолодой человекФ протестует.) Почему это нельзя?.. В первый раз упала, во второй не упадет. Если даже упадет, что тут такого? (УМолодой человекФ категорически против. Смирившись.) Я всего лишь хочу высвободить вам место. Но если вы против... (Отходит, но задевает большой чемодан, который грохается прямо на ноги Умолодому человекуФ.) Осторожно, мой чемодан!.. сломали ногу? Ах, чуть не сломали! Но не сломали же!.. Тогда из-за чего весь сыр-бор, ну случилось и случилось! Что, хотите выйти? Но куда?... (Мимикой и жестами дает понять, что Умолодой человекФ пытается выйти.) Подождите, я помогу вам выбраться... (Пытается переложить большую сумку на столик, но намеренно роняет ее.) Ой, извините, ваши колени целы?... а... (Жестом намекая на мужское достоинство Умолодого человекаФ.) Там все в порядке? Вы уверены? Прошу вас... прошу вас... (Прижимается к столику, взглядом провожая Умолодого человекаФ, который выходит из купе.) Я же говорила, у него всего один кейс с собой. (Дверь купе с грохотом захлопывается. Анна крепко зажмуривается, потом приоткрывает один глаз, затем - другой. Одобрительно.) Исчез. (Сразу меняется. Другой тон, другие манеры. Быстренько раскладывает вещи вокруг себя, вешает сумочку на крючок, садится напротив УженщинеФ, лицом к залу.) Извините за этот спектакль. (Косо взглянув на дверь.) По нему сразу видно, что от него помощи не дождешься, а высидеть с ним рядом несколько часов было бы свыше моих сил... (Тревожно.) Надеюсь, он не с вами. Нет?.. Слава Богу. Давайте знакомиться, я - Анна. Просто Анна. Как... Очень приятно. Мадам?.. Тем более. Куда вы едете? А-а... нет, я дальше, совсем далеко... в Ереван. В Армению. Не слышали? Маленькая страна, могли и не знать. А про Хачатуряна слышали?.. Про Арама... Да, УТанец с саблямиФ. Наверное, весь мир знает нас по этому танцу. Нет, мы не воинственны. Если бы... Другие с саблями воюют, а мы танцуем. Танцующий народ?... В меру... В меру танцуем, в меру поем... Без меры болтаем. Вроде меня. Но больше не буду надоедать вам... Вы очень добры... (Улыбается. Молчит. Пауза затягивается. Поезд трогается. Смотрит в окно. Задумчиво, вполголоса.) Вот и расстались, села в поезд... будто и не было ничего: ни Италии, ни Рима, ни того дома, в котором прожила больше года. Ни-че-го! Опять заболталась. Извините, ради Бога... Интересно? Правда? Не каждому интересно выслушивать болтовню попутчика. Изьян века: не можем выслушать друг друга. Вы можете?... Знаете, мне повезло, вы редкий экземпляр, я бы сказала, изчезающий. Что?.. Спасибо, я и впрямь неплохо говорю по английски. Нет, у меня армянское образование. За последние пару лет выучила. Вынужденно. Что вынудило? Жизнь. Жи-изь!.. Знаете, жизнь меня все время выгуждала. Иногда мне кажется, что так называемая жизнь, как дамоклов меч, висит над моей головой и принуждает делать то либо это. Либо не делать. У вас не было подобного ощущения?.. Нет... Если бы мы были знакомы, я бы вам позавидовала. А незнакомому человеку завидовать какой смысл? Через пару часов расстанемся. а потом... как мне вам завидовать?.. Ведь зависть, как любовь или ненависть, нуждаются в постоянной подпитке: объект все время должен находится в твоем поле зрения, чтобы смотреть-вдохновиться и завидовать, любить... ненавидеть. Я не способна завидовать? Или ненавидеть? Я? Вам так кажется? Послушайте, неужели вы думаете, что женщина, хоть одна женщина лишена способности ненавидеть или завидовать... Мадам, это невозможно, потому что без этих двух составляющих не бывает и третьего. Не бывает любви. Верю ли в любовь?.. (Выглянув в окно.) Не успели выехать из города, а уже добрались до любовной тематики. Вполне естественно. А представляете, если бы этот тип сидел сейчас здесь?.. Не то чтобы поговорить, дышать было бы невозможно. Что?.. (Посерьезнев.) С чего вы это взяли?.. Нет, я хорошо отношусь к мужчинам, даже лучше, чем они того заслуживают. Что?.. Мои слова подтверждают, что я отношусь к ним с предубеждением?.. Не сказала бы, теоретически я их люблю... Всех любить невозможно. Если за всю жизнь полюбишь хотя бы нескольких - это уже подвиг... Убедились, что я феминистка? Мадам, я не могу быть феминисткой, генетический код нашего народа обладает исключительным противоядием от феминизма... Моя прабабушка до самой смерти ни разу не говорила со своим благоверным в полный голос... Может, и вообще не говорила... Что она делала?.. Родила 12 детей. А моя бабка однажды призналась, что мой дед видел ее тело лишь впотьмах, лишь на ощупь. Что он делал? Кто, мой дед?.. Что надо, то и делал... И у бабки было 9 детей. Мама современная женщина, смотрит футбол, говорит о политике и... обмывает мужу ноги. Родила четверых. Вы заметили интересную закономерность: чем меньше женшина говорит и больше слушает мужа, тем она любвеобильнее и плодовитее. Потому что энергию, расходуемую на разговоры об уточнении границ права и равенства, мои бабки использовали с одной-единственной целью: докажи свою любовь мужчине, рожая ему детей. Правда, я сама во всем полная противоположность своим бабкам, но феминистки из меня никогда не получится. (Серьезно.) А моя прапрабабка и вовсе 15 детей родила. 15, 12, 9, 4... моя очередь. Я не говорю, я болтаю, свои права знаю лучше всякого юриста, самостоятельна, эмансипирована, и если после всего этого я произведу на свет хотя бы одного ребенка, это будет неплохой показатель для нашего рода. Сколько мне лет? 33. Что?.. Конечно, очень хочу, какая женщина не мечтает иметь ребенка. У вас сколько?.. Хорошо. Двое детей по нашим временам очень даже хорошо. И внук?.. Вот почему вы так терпеливы и добры. Уверена, только внуки выявляют скрытую в каждой женщине доброту. До этого она вся в своих женских играх, думает о том, как бы побольше заполучить, чем отдать. Внуки отрезвляют. Они же проводят жестокую черту... жестокую для женщины.
(В замешательстве: не то сказала.) Кофе хотите? Не надо звать проводника. Какой у них кофе... Я сама... Прямо здесь... На свете нет ничего невозможного, тем более - для армянки. (Открывает сумку средних размеров, достает электрическую кофеварку, кофе, сахар, 2 чашки с блюдечками. Умело принимается за дело, ни на минуту не умолкая.) Здесь отличные условия для приготовления кофе. А вот когда ни дома, ни во всем городе нет света, газа... Что?.. Вот так вот, нет света... Не можете представить?.. Ну как бы это объяснить... хорошенько зажмурьтесь, так чтобы было совсем темно... Зажмурились?.. И в такой кромешной тьме огромный город, целая страна. И кругом зима, морозы... свечи... на пустынных улицах своры бездомных собак. Нет, я не фильм ужасов пересказываю, я вообще такие фильмы не смотрю... Почему? Потому что не впечатляют. То, что я на своей шкуре почувствовала, ни фрейдист Хичкок, ни изнеженный Спилберг не способны заснять... А мы в этих условиях жили... да, кофе пили. Иной раз по 10 чашек в день, когда... кофе имелся. Мы, армяне, очень находчивый народ, из двух железок придумали такое приспособление, что за пару минут на сухом спирту кипятили кофе. Правда, от этого кофе разило горелым спиртом, но ко всему можно привыкнуть. Мы приучены привыкать, армяне такие. А вот и вам кофе... (Пьет.) Вкусно?.. еще бы, кофе - натуральный бразильский, вода - фильтрованная, спиртом не пахнет... Я рада, что вам понравилось. И Марчелло считал, что я готовлю хороший кофе. Кто Марчелло?.. мой... Мы жили вместе. (Пауза.) Кончите пить - переверните чашку, погадаю. Кто гадалка? Я? Да нет. Просто любая ариянка гадает на кофейной гуще. Тоже национальная черта. Пьем кофе и гадаем друг другу. Что... деньги, работу, хорошую весть, застолье... Любовь. В первый раз выпила кофе, мне нагадали любовь. С тех пор, сколько ни пью, все предрекают... Нет, опрокиньте от себя. (Показывает.) Положите на блюдечко. Высохнет - погадаю. Когда наша соседка в первый раз увидела у меня в чашке сердце, оно уже и так было. В соседнем доме. На два года старше, чем я. Мне было 15, ему - 17. В первый день весны подарил мне фиалки. Не сам, через мою подругу, у самого не хватало смелости. Ну я тогда озверела! Подошла и при друзьях как врежу: хСпасибо за фиалкиж. Растерялся, но взгляд был такой восхищенный. Потом он объяснил, чем был так восхищен: моя смелость окончательно разоружило его. С того дня мы были неразлучны. (Собирая кофейные принадлежности.) Почему говорю о нем в прошедшем времени?.. Нет, мы не расставались... не ссорились. Ни разу даже не повздорили. Не могли повздорить, сердце бы не выдержало... Где он сейчас?.. Каждую секунду я знаю, где он... Никакой телепатии... Вы ничего не знаете о моей стране, естественно, маленькая страна, у черта на куличках. В нашей стране была война, да-да, в конце 20-ого века на глазах у цивилизованного мира мы захотели быть хозяевами своей страны и своей земли. Всего-то. И он ушел на войну. За день до его ухода мы долго бродили по городу. (Достает из чемодана наряд, в котором была в тот день, преображается.) Зашли в парк. Никого не было. Послышалась музыка. Она доносилась из соседнего дома. Он пригласил меня на танец. (Освещение, сцена соответствуют рассказу. Начинает танцевать.) Город, живущий войной, улицы и дома, погруженные во мрак, мрачные, погруженные в себя люди. И мы - в безлюдном парке, танцующие под чужую музыку. Жизнь состоит из чудес. Больших и маленьких, важных и незначительных чудес. Этот танец был чудом для нас обоих. Я крепко обняла его, он сжал меня в своих объятиях. И я поняла, что должна опираться лишь на его руки, танцевать лишь с ним, укрываться лишь в его объятиях. Я поняла, что Господь дарует женщине эти объятия, единственные объятия, в которых она может и должна укрыться. Как ни странно, в тот вечер я не думала о войне, я была уверена, что Любовь, наша Любовь всемогуща. (Сцена и освещение прежние. Анна медленно принимает свой прежний облик.) Он был тяжело ранен. Друзья с трудом вынесли его с поля боя, кое-как дотащили до санчасти. (Пауза.) В Ереване есть холм - Ераблур - там... похоронены наши погибшие воины. Он тоже там. Любовь иногда доводит до абсурда: после его гибели меня утешала только одна мысль: хоть знаю, где он каждую минуту... Удивлены? Чему удивляться, мне кажется, я была бы очень ревнивой женой, не потому, что не доверяла бы ему... как бы вам объяснить? Понимаете, он был очень умный, честный, добрый и безбожно красивый... в него просто невозможно было не влюбиться. Я бы презирала любую женщину, оказавшуюся с ним рядом и не влюбившийся в моего мужа. Презирать бы презирала, а сама бы умирала от ревности. Знаете, на что способна обезумевшая от ревности женщина?... Знаете?.. Я преклоняюсь перед вами. Я бы все время думала, где он, что делает, с кем? Мне не стыдно признаться вам в своей практически так и не осуществленной слабости, потому что я бы ревновала молча, не задавая ему никаких вопросов. Он бы никогда не догадался, что я схожу с ума от любви к нему. Я была достаточно сильна, чтобы ревновать и не мучить его своей ревностью... (Другим тоном.) После никогда не испытывала ничего подобного. И не испытаю. Все, что имела, израсходовала (без использования?) сполна... К тому же, кроме него, никто не был достоин моей ревности... Нет, преувеличиваю, один оказался достоин, но я так и не смогла ревновать...
Чашка высохла?... (Заглядывает в чашку.) Так-так... но в вашей чашке нет никакой гущи... Как же это? Выпили все?... Ну, мадам, вы прямо-таки олицетворение западной бережливости: вот в чем тайна вашего благосостояния. В бе-реж-ли-вос-ти! А мы расточительны, у нас все сверх меры. В те жуткие годы мрака, когда ложка кофе была событием, даже тогда армяне не пили кофе до дна. Гуща наполовину оседала в наших чашках, какое расточительство!... Зато мы оставляли место для гадания - гущу на целых полчашки. Словом, вы наслаждаетесь тем, что имеете, сей момент и до упора, а мы оставляем, что имеем, про запас - на будущее. А наше будущее почему-то всегда неопределенно и далеко. Что же до наслаждения... Нам еще надо много хлеба с сыром съесть, чтобы хоть чуточку перенять у вас умение наслаждаться... Что значит хлеб с сыром?.. то есть нам еще предстоит долго учиться... Ах, вы спрашиваете, почему только хлеб и сыр... без копченостей или майонеза... Понимаю. А тут уже разница в нашем гастрономическом менталитете. Разве вы можете удовольствоваться одним хлебом с сыром без без кусочка ветчины, да вы за эту ветчину будете бороться, пока не заполучите. А нашим, если один хлеб перепадет, и то будут рады, не спрося даже, куда ветчина подевалась, кто их долю проглотил? Не потому что хлеб и сыр - наше национальное блюдо, причина гораздо глубже... Не устали?... Нет?... А вы стойкая, какое счастье, что прыщавый кассир дал мне билет именно в это купе... О чем это мы говорим, да, об умении наслаждаться... Хорошая тема, до следующей станции хватит. С чего ж начать?... (Недолгая пауза.) Мне было 7, не то 8 лет, когда умерла Старая дева из нашего дома. Я так и не узнала ее имени, взрослые ее так звали, а мы повторяли. Умерла, похоронили, забыли. Потом кто-то из соседей рассказывал, что врач, обнаруживший при вскрытии, что она и впрямь девственница, созвал весь медперсонал, и они здорово повеселились. Женщины из нашего дома, рассказывая об этом, покатывались со смеху. Я была маленькая, не понимала, о чем речь, и слово хдевственностьж не понимала. А соседки смеялись именно над этим. И я решила, что это нечто такое, от чего каждый уважающий себя человек должен побыстрее избавиться. Несколько позже я поняла, что это относится лишь к особам женского пола. Знаю-знаю, у вас хдевственностьж давно уже не определяется по половому признаку, да и вообще не существует. У нас еще имеется - наполовину. На наших мужчин это не распространяется, в этом смысле мы европейцы, а вот с женщинами - вопрос тонкий, как и сам Восток - тонкий и многослойный. Если бы он не погиб на войне, то был бы моим первым мужчиной. Но... его нет. Я осталась одна. (Достает из чемодана черный платок. набрасывает на голову.) Два года жила в черном. Вам этого не понять. Не говорю, что не способны любить, как я, не способны на жертвы, но... Сестра моей бабки по материнской линии овдовела в 30 лет и больше не выходила замуж, до самого конца не снимала траур. Сестра бабки по отцовской линии после смерти жениха не снимала с головы чергый платок до самого последнего своего дня. Сейчас скажете, опять я про свой генетический код, но что я могу поделать, если за моей спиной - мои бабушки и тетки, хоть и неназойливо, но диктующие мне, как любить и быть верной. Но я намного слабее их... Иногда мне кажется, что со временем чувства убывают, мельчают. Сестра моего деда носила траур по жениху до самой смрти, я прожила с черным платком два года. Мало?... Возможно. Но эти два года я не жила. Потом... однажды он явился мне во сне и сказал, что я свободна. И я послушалась. Знаете, когда женщина подчиняется? Когда ее желание совпадает с тем, что предлагает мужчина. И трижды умен тот мужчина, который просит или требует только то, что захочет исполнить женщина. Как?.. Трудно понять, когда я серьезна, когда шучу... Отлично, значит еще не успела наскучить. Поехали дальше. (Бережно сложив, кладет черный платок в чемодан.)
Я понемногу отходила. В двацать лет я потеряла его, в 22 попыталась заново начать жить. Знала, что свою любовь я уже прожила. Иллюзий не было. Только прагматизм. Нынче он в большой цене, особенно, когда дело касается чувств... Лучший тому пример - брачный договор. И у нас стали поговаривать о том, что брачный договор выгоден: сначала уточняеете свои права и обязанности, потом старитесь под одним одеялом. Что... при чем тут одеяло? Я синхронно перевожу на английский свои армянские мысли, поэтому часто попадаю в такие ситуации. Нет, одно одеяло - не показатель низкого жизненного уровня. Наоборот, даже в самых мало обеспеченных семьях иатери дают в приданое дочерям минимум четыре одеяла. Столько же - со стороны жениха, получается, восемь. Но, все равно, спят они под одним одеялом. Представляете?.. Да, и поэтому тоже мои бабушки были такими любвеобильными и плодовитыми... Сейчас это одеяло вытесняется брачным договором. Но я отвлеклась. Икак, я снова хочу жить, но теперь жизнь противится этому. Война, нет света, холодные зимы, очереди за хлебом... Удивляетесь?.. Однажды была ужасная холодная ночь и, стоя в очереди за хлебом, я подумала, что в других странах сытая, беззаботная жизнь, мужчины там сильные, уверенные в себе, женщины - в дорогих нарядах, надушенные... а у меня от холода одеревенели конечности, напялила на себя кучу теплых бесформенных одежд, вся жалкая, несчастная... Глаза наполнились слезами, но не заплакала... Почему?.. Заговорил дух противоречия. У меня характер такой строптивый: чем больше на меня давят, тем больше сопротивляюсь. Может поэтому и очередь за хлебом стала поворотной в моей жизни. (Пауза.) Познакомилась с одним, про себя называла его Интелом. Под этим именем он и остался в моей жизни. Был он научным работником, холост и лыс. Что-то в нем было хорошее, интеллигентное. Имею в виду русскую интеллигенцию 19-го века... Вот именно, героев Тургенева, Чехова... Мы занимали друг за дркга очередь, я приносила чай в бутылке, он - интересные книги из своей библиотеки. Однажды попытался отогреть мои окоченевшие ладони. Конечно же, ничего не вышло: у самого руки были ледянее моих, да и доходега был еще тот. Но веяло от него человеческой теплотой - в зимнюю стужу, в очереди за хлебом. И я стала оттаивать. Я оттаивала, а страна моя замерзала. Чем больше я оттаивала, тем холоднее становилось в моей стране. Позднее политические деятели окрестили это время периодом энергетического кризиса. Ах, если бы не хватало только энергии! Кончилась человеческая энергия: одни покидали страну, другие пытались выжить. Но встречались и упрямцы. Вот моя подруга детства. Скажем, посреди ночи давали свет, всего-то на два часа, так она успевала и стирку сделать, и глажку, и обед приготовить и помыться-нафениться, а потом засыпала, чуть не сидя, чтобы утром явиться на работу при параде. Смеетесь... И мы смеялись. Когда кризис миновал, без слез не могли вспомнить... Вам тоже не по себе? Ладно, тогда расскажу курьезную историю.
В очереди за хлебом мы все больше сближались. Однажды я заметила, что пуговица на его пальто пришита. После месячного отсутствия. В жизни холостого мужчины пуговица очень важный фактор. Особенно, если пришита нитками не того цвета. Серая пуговица была пришита к черному пальто темно-синими нитками. И этот синий стал сигналом - Интел настроен решительно. Замужество?.. В те дни мне, по крайней мере, замужество казалось сумасшествием, я жила одним днем, не думая о завтрашнем. Когда в пальто и перчатках я укладывалась спать, мне казалось, что никогда не потеплеет, что больше никогда не отогреюсь. Такой окоченевшей и предстану перед Всевышним. Ничто так не унижает женщину, как ежедневное лишение душа и прозрачной ночнушки. Словом, в той же очереди за хлебом, он сказал, что хотел бы встретиться в более нормальной обстановке, но поскольку мать у него больна, предложил зайти в гости к его другу. Я приготовилась... Надела... (Пауза.) Вот это особый разговор. Дело было в феврале - самый холодный и отвратительный месяц в Ереване. А мне идти на свидание. С мужчиной. В пустой квартире. С чего я взяла?.. У нас, если приглашают к другу на квартиру, значит дело может принять неожиданный оборот. Потому что Интел, погрязший в комплексах холостяка, мог бы предложить не только кофе. (Выразительный жест.) Но я оделась в соответствии с условиями военного времени. (Открывает огромный чемодан и, комментируя, по очереди натягивает на себя одну одежду за другой.) Сначала я напялила на себя шерстяные колготки. Потом - гамаши, это - нечто новое в нашем гардеробе, под девизом хчем теплее, тем уродливееж. И, конечно, сапоги. Не забывайте, на улице морозы минус 30, а подцепить воспаление легких мне хотелось не больше, чем предстать в таком виде перед мужчиной. И я надела сперва эту тонкую водолазку, потом - потолще... сверху жакет из мохера, а потом - пальто. Поверх - шерстяной шарф... шапку... перчатки не забыть бы... И перед вами армянка, идущая на свидание в начале 90-ых годов двадцатого века, во всем своем блеске! Я понимала, что вид у меня далеко не сексуальный, но если бы в помещении я сбросила бы с себя хоть половину обмундирования, избавившись, как я это называю, от хэффекта капустыж (показывает хнарядж), все еще было бы поправимо.
Но... когда мы вошли, я поняла, что нас ждет серьезное испытание: в квартире было холоднее, чем на улице. Мало того, что окна все обледенели, из щелей дует ветер вперемежку со снегом, еще и света нет. Более интимную обстановку невозможно вообразить. Даже пальто снять невозможно, для такого героического шага требуется особое мужество, ни тебе возможность приготовить кофе, ни посидеть-пообщаться, примерзнем - до самой весны не оттаем. Смотрим друг на друга и только и видим что отчаяние в глазах, и больше ничего... Он оказался дальновиднее меня - прихватил с собой бутылку водки. Выпили. Прямо из горла. Когда прикончили всю бутылку, Интел перешел к активным действиям - попробовал расстегнуть пуговицы на моем пальто. Оказывается, и в этой ситуации пуговица имеет немаловажное значение. Если мужчина не может расстегнуть твои пуговицы, пальцы у него трясутся, неважно, от волнения или холода - в тебе пробуждается только одно желание - смеяться. И если можешь подавить смех, будь благодарна матери, которая привила тебе правила хорошего тона. Мадам, в те минуты я поняла, насколько я воспитанна. Настолько, что пришла ему на помощь: стоя напротив друг друга мы пытались окоченевшими пальцами расстегнуть пуговицы один другому... Пуговица оказалась меньшей из зол. Когда мы перешли к свитерам, моя благовоспитанность улетучилась. У него было на 2 свитера больше: у меня - 3, у него - 5. Смех-то подавила, а вот улыбку не смогла. Слава Богу, он воспринял ее как знак поощрения и повел меня к дивану. Мадам, вы представляете, что значит лежать на обледенелом диване в насквозь промерзшей комнате? А я легла. Легла своим неспособным на какие-либо ощущения телом. Лежу и жду. Но в таких условиях можно лежать до начала конца света либо до появления мессии. И скорее наступит конец света или мессия спасет мир, чем обледеневший мужчина погубит либо спасет тебя... Я героически выдержала 10 минут. Десять минут на этом диване равно трем месяцам на айсберге в Арктике... На 11-ой минуте я столкнула его с себя и с молниеносной быстротой стала натягивать на себя свитера, не разбирая даже, мои или его. Потом выяснилось, что один был его. Одеваюсь, лязгаяя зубами и вдруг... слышу странный звук. Оборачиваюсь. Он плачет. Закрыл лицо руками и плачет. Плач мужчины ужасен. Мужчина плачущий в постели... Я обняла его, и мы заплакали вдвоем, не стесняясь друг друга, оплакивая свои несчастные судьбы. Наплакались вдоволь, даже отогрелись. Отогрелись настолько, что я смогла напялить на него свитера, наглухо застегнуть пальто, хорошенько обмотала ему шею своим шарфом... Больше мы не виделись.
Возвращаясь по обледенелым улицам домой, я спрашивала себя, почему так случилось, почему я пошла на это свидание, как смогла?.. Говорите, женская слабость?.. Мадам, если бы вы имели хоть малейшее представление об армянах и армянском обществе, вы бы такого не сказали... Какая слабость... Вы бы видели, какие тяжеленные сумки тащит армянская женщина с рынка в период консервирования овощей и фруктов... Или попробуйте одна содержать семью, когда муж годами зарабатывает на хлеб на чужбине. Иногда думаю, что это за огромный хкусок хлебаж, ради которого мучаются наши мужчины на чужбине? Ваш муж тоже?.. где, в Африке?.. Господи, и что он там делает?.. Ах, нефть!.. И сколько он зарабатывает?.. Сколько?.. В год?.. Послушайте, да если все мужчины нашего двора 10 лет будут гнуть спины на чужбине, вместе они столько не заработают. Даже ваш эмигрантский труд вызывает уважение... Нет, не завидую, я уже говорила, почему... Не то бы от имени женщин нашего двора позавидовала эмигрантской работе вашего мужа...
Только не подумайте, что в нашей стране все мужчины никчемные и немощные. Да что вы! Такие мужики попадаются - размах международного масштаба, а деньги... (Выразительный жест.) Есть и представители среднего бизнеса, шефы всевозможных офисов. Эта последняя категория - самая загадочная, что у них за бизнес, чем занимаются, сам черт не поймет. Зато в офисах - евроремонт, зарубежная мебель, интернациональ... хотела сказать, девочки особой категории, все словно на одном станке выточены - длинноногие, с оголенными пупками, самоуверенные. Такие самоуверенные, что теряешь собственную самоуверенность. Откуда знаю?.. Сама в офисе работала. Нет, всего лишь бухгалтером. Я по специальности бухгальтер-экономист. В этом офисе только двое и работали: я вела бухгалтерию, да уборщица наводила порядок. Остальные сновали без толку туда-сюда, попивали кофе, да слушали рабис. Что такое рабис?.. Это такая музыка... Как вам объяснить, боюсь, для такого объяснения мой английский еще не созрел... Представьте, хлеб, намазанный медом и икрой, а сверху - ломтик ананаса, лук, бекон, майонез и все это залито густым карамельным соусом. Представили? Да, я поняла по выражению вашего лица... А теперь представьте этот рабис с утра до вечера на фоне самоуверенных девиц... Трудно выдержать?.. А я выдержала. Проработала три года, каждое утро в девять являлалсь на работу, а в семь вечера шла домой. У меня была маленькая комнатка, подальше от глаз, но не от рабиса. Идеальные условия для одинокого человека. Я была одинока, более одинокой невозможно представить... Нет, в моей жизни никого не было. Раз в месяц я ходила на Ераблур... Мне уже стукнуло 28 и над моим будущим подобно знамени маячил призрак Старой девы из нашего дома. И самое ужасное, что ничего нельзя было поделать, я имею в виду свою детскую клятву... да-да, насчет того, чтобы избавиться от этой злополученной девственности... А как было избавляться, если с утра до вечера, запершись в комнате, считала цифры, а после ухаживала за больной матерью. Не знаю, как бы долго все это длилось, если бы в офисе не справили мое 28-летие. Я как следует принарядилась, теперь-то понимаю, какая это была безвкусица. (Достает из чемодана этот наряд и переодевается.) Называется хкомплекс последнего шансаж. Нет, вообще-то я одеваюсь в меру строго, но в тот день... Бывает ведь, какой-то дьявол проснется в тебе. Дьявол просыпается. а твоя уравновешенность на пару с бдительностью впадают в летаргический сон. Знаете, что это значит? Ты становишься опасна, и в первую очередь - для себя самой. Шеф сначала сказал, что посидит полчасика и уйдет, но... досидел до конца. Чувствую, я его заинтересовала. Ну, а я скорее из женской мести и думаю: хАх, три года работаю под вашим носом, а вы меня впервые видите?..ж. Не скрою, кокетничала, но совсем немного. Ну, хорошо, чуть больше, чем хнемногож... Отпраздновали, как положено. Это я думала, что отпраздновали - и закончили. Оказывается, для шефа все только начиналось. Стал за мной приударивать. Но поскольку был он человек деловым, на сантименты времени не тратил. Один раз подарил цветы, дважды подвозил домой, а потом пригласил съездить за город. Вернее - на объект... Объект?.. Нет, не в смысле философской категории... Наш объект - это как у вас публичный дом... нелегальный. Нет, ошибаетесь, не отказала... Почему? Непонятно, почему? Это буйствовал разбуженный дьявол: статус старой девы кого угодно выведет из себя. Словом разнаряженная примерно таким образом я села в его машину. По дороге вспоминаю тот февральский день и думаю: поздняя осень, похолодало, еще одну холодную комнату, а тем более холодный диван не выдержу... Я забыла, что в стране стало получше, даже кое-какой экономический рост наметился. Пока не увидела этот объект, никакого экономического роста я не замечала, но когда увидела... Шикарно обставленный номер, вода - холодная, горячая, сервирлвка - изысканная, а еда... (Выразительный жест.) Тут я поняла, что рост благосостояния страны регистрируется именно в этих заведениях. А кровать... ну просто станок для телесных удовольствий. Стою я посреди этой аляпаватой роскоши, шеф делает заказ лебезящему официанту и заодно поглаживает мою руку... Стою... и мерзну. Чувствую - в комнате снежная пурга. Зажмурилась, открываю глаза: какой снег, какая пурга... Все равно мерзну. И как хочу услышать ту музыку, что звучала в пустынном парке. Повалилась я на пол и реву, душа разрывается, косметика вся размазалась по лицу, плачу так, что задыхаюсь. Потом как начала икать... Шеф очумело смотрит на меня, пытается понять, психованная я, ненормальная?... А я плачу и ору: бери, вот тебе я, не нужна она мне больше... никому не нужна. Пусть достанется тебе, самодовольный самец, ты же всех свох курочек самодовольных перетрахал в своем курятнике. Тебе ведь не трудно хоть один разок порадовать старую деву... И срываю с себя одежду, а самой противно, противна и сама себе, и весь мир, и моя женская доля... Носком ботинки шеф швырнул мне платье, сказал: хОдевайся и чтоб через пять минут привела себя в порядок и была в машинеж. Я уже четыре минуты была в машине. До самого города молчали. Возле нашего дома он просто приказал, чтобы завтра же подала заявление и убиралась. (Облачается в деловой костюм.)
В ту ночь я поняла, что дальше так продолжаться не может. Надо было менять жизнь - на 180 градусов. Стала посещать курсы английского, научилась работать на компьютере, устроилась по конкурсу на работу на армяно-итальянское предприятие. Там и встретила Марчелло. Поначалу у нас были деловые отношения, потом постепенно стали меняться... (Выразительный жест.) Сначала пригласил на ланч, потом на ужин в ресторан. Проводя до дому, у дверей поцелавал, прямо как в ваших фильмах. Не знаю, верить-не верить, прямо сон какой-то. Сотрудники заметили, делали намеки, улыбались со значением... А я, как загнанный кролик, притаилась и жду... Но в то же время подстегиваю себя: это единственная возможность за последние десять лет. Мне следует разомкнуть круг одиночества, следует быть готовой к любому повороту событий. Наконец, созрела настолько, что сказала сама себе, будь, что будет, лишь бы было. Как то есть что?.. Мадам, я приближалась к 30-и робкими шагами пугливой девственницы. Призрак старой девы уже воинственно витал перед моим носом. Как я могла знать, что ждет меня завтра?.. Вдруг бы какой-нибудь подонок наехал бы на меня, вскрыли бы труп, и врач бы обнаружил... Да от его смеха я бы второй раз окачурилась... Поэтому, встречаясь с Марчелло, я была самым примерным пешеходом города, переходила только на зеленый и только в положеннм месте... А знаете каких моральных мук стоит армянину такое законопослушание? Потому что нашему национальному складу законопослушание просто претит!
Словом, я берегла себя пуще зеницы ока... сами знаете, почему. И этот день настал. Он пригласил меня к себе - на ужин при свечах. (Сцена меняется. Она меняет наряд.) Красивая, со вкусом обставленная квартира, на столе - серебряная посуда, свечи, шампанское... И главное в комнате теплым-тепло, диваны мягкие-премягкие, и сам Марчелло - заботливый, галантный, трепетный итальянец Марчелло. Тогда я еще не знала итальянского. Говорили по-апглийски, я - с армянским, он - с итальянским акцентом. Так разговоривая очутились в спальне. Он осторожно расстегнул пуговицы на моей блузке. У меня даже голова закружилась... (Выразительный жест. Пауза.) Потом он, обезумев, бился об стены, обнимал меня, целовал, крутился юлой, что-то кричал по итальянски, снова обнимал... Потом, обессилев, упал на постель и стал понемногу припоминать английский. Представьте мое состояние: мой первый мужчина, еще толком не полюбив меня, бьется об стены, да еще на итальянском, которого я вообще не понимаю... Вы бы что подумали?.. Вот и я ничего не подумала, только хотела схватить одежду и бежать, не оглядываясь. Когда Марчелло пришел в себя настолько, что смог говорить по-английски, все стало ясно. Его чуть не хватил удар. Почему? То есть как почему? Моя девственность чуть не лишила его рассудка, разве мог он представить, что молодая, красивая, умная женщина до 30 лет не знала мужчины? Позже, когда он заснул, я высвободилась из его объятий, заперлась в ванной и заревела. Почему?... Не можете угадать? Он очень славный, мой Марчелло, мой первый мужчина, мой итальянский мужчина... Но я никогда не думала, какое это счастье, когда тебе шепчут слова любви на твоем родном языке. Я не националистка, можно даже сказать, я космополитка, но, черт побери, мой первый мужчина должен был быть армянином...
Через полгода он вернулся в Рим и сразу же вызвал меня. И вот я в Риме. Прямо из аэропорта Марчелло повез меня знакомить с матерью. Тут начинается новая история. Выдержите еще одну?.. Вы так внимательно слушаете, что я уже не могу остановиться. Горло пересохло. Я сейчас, минуточку... (Быстро уходит, возвращается со стаканом воды.) Если бы вы попробрвали наш джермук... Это у нас минеральная вода такая, каждый раз, когда пью воду, вспоминаю наш джермук. Классическое воплощение ностальгии, ничего не поделаешь. Извините, опять отвлеклась. Итак, Марчелло представил меня своей маме. Мама... вообразите совместное производство фирм Коко Шанель, Версаче, Армани, Нина Риччи, Кензо в одном... в данном случае - в одной женщине. Вообразили?.. А теперь вообразите меня - скромно одетую, благоухающую французским парфюмом гонконгского разлива, с сумкой из искусственной крокодильей кожи с огромными металлическими бляхами. (Достает из чемодана эту сумку, перебрасывает через плечо.) Стоим друг перед другом, смотрим в глаза одна другой и обе понимаем, что война объявлена. Как может богатая, своенравная итальянка с аристократическими амбициями принять в свою семью неведомо откуда взявшуюся бомжиху. Она с первого же раза нанесла мне удар, нанесла удар по моему самолюбию. (Изображая.) хКакое сокровище нашел ты в этой бедной стране, Марчелло. Надо только приодеть ее. А сумку я ей сама дам, из своихж. И мило улыбается, во весь рот. Я тоже улыбнулась: хВы очень добры, но я не привыкла пользоваться чужими вещамиж. (Кладет сумку в чемодан.) Так со счетом 0:0 завершилась наша первая встреча и началась жизнь, состоящая из ада и рая. Дом Марчелло был раем, дом матери - адом. Знаете, что такое мать-итальянка для жены своего сына? Помесь дорожного патруля, служителя похоронного бюро, генпрокурора и пожизненного палача, у которой единственная цель жизни - отравить твое существование. До встречи с ней я думала, что только наши мамаши держат своих любимых чад в ежовых руковицах. Далеко за примерами ходить не надо - моя мать. Война между нею и ее двумя невестками являет собой классический пример перманентных боевых действий. Но матушка Марчелло одна могла смять в кулак всех несчастных свекровей нашего двора и упрятать их в карман своего фирменного жакета от Шанель. Я же была совсем одна против этой... этой фурии. Вы представляете мою ситуацию?... Спасибо. Всегда приятно выслушивать соболезнования, особенно запаздалые. Что его мать задалась целью выжить меня, было яснее ясного, но и я решительно настроилась остаться. По ночам Марчелло принадлежал мне, днем же разрывался между мной и матерью, смотря, на чьей территории находился. Что только она ни делала, чтобы разлучить нас, хотя бы на час. Но Марчелло был не только покорным сыном, но и страстным любовником... Видя, что ничего не действует... Сейчас я вам расскажу нечто, не поверите.
Значит, не прошло и полгода, со мной стало творится что-то непонятное. То накатит слабость, тупо и равнодушно часами неподвижно валяюсь в постели, уставившись в потолок. То вдруг так же неожиланно прихожу в себя, становлюсь прежней Анной. И так - несколько месяцев подряд. Однажды валяюсь в постели, сердце лопается от беспросветности... и вдруг как заплачу. Плакать плачу, слезы льются ручьем, но ни звука издать не могу... И вдруг вижу горничная Стефания странно, как-то с жалостью смотрит на меня... Видимо, пожалела, села рядом и тихонько говорит... Можете угадать, что она сказала? Не напрягайтесь, все равно не угадаете. Сказала, что меня сглазили. Я сразу догадалась, что эта фурия, этот ходячий образец новейших достижений косметики, навела на меня порчу. Вот вам и светлая, цивилизованная Европа, колыбель человеческой культуры - Сенека, Колизей, Ромул, Микеланджело, Сикстинская мадонна, Верди и... порча! Ну ладно, про козни выяснили, как мне теперь быть? Она-то на своей земле, у себя дома, порчу и ту ее соотечественницы наводят. А я чужая, которую ни за что не признает эта накрашенная ведьма. Весь день думала и... придумала. Позвонила в Ереван, попросила маму несколько раз помолиться за меня от сглаза и порчи, заодно и Отче наш прочитать, да с такой силой и верой, чтобы на расстоянии извела итальянскую порчу. Смешно?... Но вы не знаете мою маму. Ну да, помогло, еще как!.. Уже через полчаса я так и крутилась по дому, стряпала-пекла, а когда Марчелло вернулся, вместо обеда отвела его в спальню и так полюбила, что он даже от еды отказался и до самого утра оставался со мной. Через пару дней я опять сникла. Позвонила матери, та в Ереване принялась за молитвенный сеанс, через полчаса в Риме я уже была здоровенькая. Мадам, не усмехайтесь, я это на своей шкуре испробовала и сейчас могу объявить на весь мир, что молитва армянской матери может свести на нет все порчи, наведенные матерями с дурным глазом хоть всего света, да еще как сводит на нет!.. Ах, чем завершился сей эзотерический поединок?.. Да ничем. Наши матери сыграли вничью. В проигрыше оказались мы с Марчелло. То есть?.. То есть, расстались. Вот так... В один прекрасный день, я поняла, что устала. Мы с фурией воевали за Марчелло, забыв, что он к тому же человек. В нашей войне, протекающей с попеременным успехом, он стал объектом, подлежащим окончательному захвату. Проблема была в том, кому это удастся. Мать бы не уступила его ни за что. А я не могла вести нечестную игру... К тому же я устала от роли бедной родственницы в чужом богатом доме. В Армении я жила плохо, но работала. А здесь что бы я могла, диплом мой никому не был нужен, языка я не знала, да и Марчелло был против, чтобы я работала. Еще армянских мужчин называют азиатами... Я поняла, что должна вернуться. Да, возвращаюсь. Расстались мирно, можно сказать, полюбовно. Мы даже не были женаты... С Марчелло я была бы счастлива всю жизнь... Что вы сказали?.. да-да, состарилась бы с ним под одним одеялом... Для этого требовалась самая малость: я должна была принадлежать к его миру, во всех смыслах. Иногда неписанные законы оказываются намного сильнее. Когда простились, я думала, обрыдаюсь. Но вот уже больше часа прошло, и, как видите, ничего, слава Богу... Только болтаю. Болтать - не плакать... (Неожиданно укрывает голову руками, потом встает, пытается приладить коробку из-под шляпы на крючок. По вздрагивающим плечам видно, что плачет. Когда оборачивается, лицо спокойно, только краска размазана под глазами. Бережно кладет коробку на колени, говорит и одновременно поглаживает лоснящиеся бока коробки.) Однажды в магазине я увидела платье. Бывает ведь, увидела, и сразу понимаешь - твое. Не раздумывая, купила. Втайне от Марчелло. Единственное, что сделала втайне от него. Почему?.. Думала, когда-нибудь оно пригодится, и я предстану в нем перед Марчелло... (Открывает коробку, оттуда водопадом вытекает белое свадебное платье. Анна берет платье за плечи и, отставив от себя, разглядывает...) Хорошее, правда. Мне пойдет... Пошло бы... Он так и не увидел. (Бережно, медленно уклаывает платье в коробку, но не закрывает крышкой.) Куда дену?.. В моей ереванской комнате есть ореховый шкаф, доставшийся в наследство от бабушки. Запрячу в самый дальний угол... Раз в год буду вывешивать, чтобы выветрилось... Или сдам на прокат, со скидкой... Куда бы ни дела, лишь одного точно не сделаю - никогда не надену. Видите ли, есть некая категория женщин, которым так и не выпадает счастье облачиться в эту белую, сентиментальную нелепость. (Пауза.)
Это вы точно сказали: пути Господни неисповедимы... Я бы сказала, пути женские неисповедимы. Мне 33 года, с моего первого поцелуя до сегодняшнего дня прошло 18 лет. Что я пережила, как жила... вы немного знаете... Как?.. Вы думаете, я все вам рассказала? Вы когда-либо встречали женщину, которая бы рассказала всю свою жизнь хоть кому-то, пусть даже случайному попутчику, с которым расрощается через пару часов и больше никогда не встретится... Не знаю, почему я все это вам рассказала... чтобы не заплакать? Вообще, стараюсь избегать слез, слезы превращаются в морщины...
(Выглядывает в окно.) Скоро расстанемся... Теперь уже при слове хАрменияж вы припомните не только танец с саблями, но и многословную армянку с бабками-пробабками и тетушками... За многолетнюю свою одиссею я вынесла очень важную вещь - даже если ты представительница 20-го века со всеми вытекаюшими из этого прагматичного факта последствиями, все равно опираешься на них, этих пробабушек-бабушек-тетушек: любящих, прощающих, способных на самопожертвование, сильных и хрупких женщин. Моя маленькая страна выжила, выстояла благодаря их человеческой силе и женской слабости также. Благодаря им и я не только выстою, но и найду свое счастье. Если даже не найду, у меня есть надежда, унаследованная от них.
Как?.. Конечно, все будет хорошо. Никто не может так уверенно произнести эти слова, как я... Я, которая любила и потеряла любовь, обуглила душу, и теперь в моем сердце лишь пустота. Но во мне жив еще дух противостояния, так что мы еще поживем... (Выглядывая наружу.) Подъезжаем. Знаете, не хочу говорить, прощайте... эти несколько часов требуют других слов. Вместо прощания я скажу вам одну из сокровенных тайн моей жизни: женшина может победить мужчину, лишь любя его... Если даже изначально обречена на поражение...

Сверху спускаются веревки с крючками на концах. Анна достает из чемоданов и развешивает на них наряды, в которые облачалась во время монолога, последним - свадебное платье. Наряды, развеваясь, поднимаются наверх. Под ними сидит Анна.

Перевод с армянского
Розы Егиазарян