Эдвард Тэйлор

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Убийство по ошибке

 

Триллер в двух актах

 

Перевод с английского и редакция Сергея Таска

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

 

Гарольд

Риггс

Эмма

Инспектор Эган  

 

 

 

Действие пьесы происходит в роскошной квартире Кентов, выходящей окнами на Ла-Манш.

 

АКТ ПЕРВЫЙ

Сцена первая – Поздний октябрь. Утро.

Сцена вторая – Спустя две недели.

 

АКТ ВТОРОЙ

Сцена первая – Декабрь. Полтора месяца спустя.

Сцена вторая – Утро следующего дня.

 

 

АКТ ПЕРВЫЙ

Сцена 1

Гостиная роскошной современной квартиры - уютные кресла, диван, журнальный столик, буфет с баром и т.д. К гостиной примыкает кабинет – письменный стол, книжные полки. Сбоку холл – на стене звонок домофона с переговорной трубкой. Важная деталь интерьера – раздвижная стеклянная дверь на балкон. В данный момент шторы раздвинуты, и в комнату струится осенний утренний свет. На балконе можно разглядеть летний столик и стулья, а дальше – голубое небо.

За письменным столом Гарольд Кент печатает на компьютере. Из-за шторы бесшумно выходит Пол Риггс, в руках у него скрученный жгутом шелковый шарф. Он подкрадывается сзади. Гарольд перестает печатать и в задумчивости поднимает голову. Риггс снова прячется за штору. Гарольд возобновляет работу. Риггс вторично приближается и набрасывает шарф ему на шею. Гарольд, вскрикнув, привстает в кресле и судорожно хватается руками за удавку, которая затягивается у него на горле мертвой петлей. Какое-то время идет отчаянная борьба, с письменного стола летят на пол разные предметы.

Вбегает Эмма, жена Гарольда.     

 

ЭММА. Два идиота! Что вы тут затеяли?

Борьба прекращается. Риггс отходит с шарфом в руке. Гарольд тяжело плюхается в вертящееся кресло. 

ГАРОЛЬД. Ничего особенного, дорогая. Пол решил проверить на практике одно утверждение.

ЭММА. А именно? Что писателей нельзя пускать в приличный дом?

Она подбирает с пола разбросанные предметы. Риггс разваливается на диване, в руке недопитый стакан виски.

ГАРОЛЬД. Не совсем. Ему кажется, что мы дали маху с описанием убийства в нашей новой книге.

ЭММА. «Намеченная жертва»? Мне казалось, что вы ее закончили.

ГАРОЛЬД. Мне тоже так казалось. Но пытливый ум моего соавтора не дремлет. Его гениальная интуиция подсказывает ему, что наша жертва должна быть не заколота, а задушена.

ЭММА. Да? Почему ты так считаешь, Пол?

РИГГС. Так правдоподобнее. В наше время никто не расхаживает с кинжалом, а шарфик у каждого найдется.

ЭММА. А что, Гарри. В этом есть резон.

ГАРОЛЬД. Если не знать, что человека убивают в офисе средь бела дня. Удушение не бывает мгновенным. У жертвы есть время закричать, завязать борьбу, как я только что продемонстрировал. Кто-то прибежит на помощь, как это сделала ты. А наше убийство должно совершиться без свидетелей.

ЭММА. Человек все равно издаст какие-то звуки. Даже если его ударить кинжалом.

ГАРОЛЬД. Не издаст. Наш убийца бьет точно в сердце. Смерть наступит мгновенно.

ЭММА. Откуда такая уверенность?

ГАРОЛЬД. Он несостоявшийся врач.

ЭММА. У вас, помнится, уже был несостоявшийся врач, который всех резал направо и налево.

РИГГС. Тут другой.

ЭММА. В каком смысле?

РИГГС. Этот - рыжий.

ЭММА. По-моему, главное, чтобы книжка расходилась, а как там кто умирает - дело десятое. Только одна просьба: не проламывать ему череп… мой ковер этого не выдержит. (Уходит.)

ГАРОЛЬД. Ну что, с этим мы разобрались? Тогда я отдаю рукопись машинистке.

РИГГС. Ладно, валяй. Этой красотке давно пора заняться полезным трудом.

ГАРОЛЬД. Я дал Колину слово – через неделю роман должен лежать у него на столе.

РИГГС. Да помню я!

ГАРОЛЬД. Про сценарий ты тоже помнишь? Там надо кое-что переписать. До моего отъезда.

РИГГС. Еще переписывать! Ты лучше послушай, есть идея гениального триллера.

ГАРОЛЬД. Пол, мы, кажется, договорились…

РИГГС. И так сойдет. У них съемки на носу, куда они, бобики, денутся!

ГАРОЛЬД. Ты хочешь, чтобы я один переписывал? Зачем нам с ними ссориться? И вообще. Через две недели я уезжаю в Америку, сейчас не время начинать новую вещь.

РИГГС. Надо ковать железо, пока горячо. Америка подождет.

ГАРОЛЬД. Я обещал устроить Эмме маленький праздник. За полтора месяца твоя гениальная идея не протухнет.

РИГГС. Зануда. Говорю, классный сюжет! Ты даже не послушаешь?

ГАРОЛЬД (вздыхает). Я сгораю от нетерпения.

РИГГС (подливает себе виски, прохаживается). Итак. Идеальное убийство.

ГАРОЛЬД. Уже смешно.

РИГГС. А что? Ходовой товар! Запомни, это всегда будет пользоваться спросом. Короче. Этот тип решает избавиться от своего дружка, делового партнера… или тот закрутил с его женой. Одним словом, он втравляет свою жертву в рискованную авантюру. Восхождение на Гималаи. А он отличный альпинист, но никто об этом не знает. А его жертва – такой тюфяк. Шлимазл. В автобус садится – из носа кровь.  

ГАРОЛЬД. И за каким чертом тогда он потащился в Гималаи?

РИГГС. А он себе не представляет, что его ждет… к тому же он не хочет прослыть маменькиным сынком… неважно, потом замотивируем. Суть: наш герой бросает этого парня на вершине. Зная, что ему там кранты. А сам, не то-ро-пясь, спускается в лагерь и заявляет, что его друг пропал. В тумане заблудился. Потом он долго ведет спасательную группу кружным путем, и наконец, спустя две недели, они находят окоченелый труп. Никаких следов насилия. Доказать убийство невозможно. Человек погиб… трагическое стечение обстоятельств.   

ГАРОЛЬД. Смерть по ошибке.

РИГГС. «Убийство по ошибке» - так мы это назовем! Ну, что скажешь?

ГАРОЛЬД. Немного надуманно. Наверняка существуют специальные путеводители для альпинистов.

РИГГС. Детали я додумаю. Но, согласись, идея, а?

ГАРОЛЬД. Что-то в этом есть. Надо выяснить, сколько потребуется времени, чтобы здоровый человек умер от переохлаждения. Всякие такие вещи.

РИГГС. Научная проработка – это по твоей части. Я генератор идей, а ты у нас рабочая лошадка.

ГАРОЛЬД. Спасибо на добром слове, но я - пас. Пол, ты знаешь, я давно подумываю о пьесе.

РИГГС. Ну?

ГАРОЛЬД. Это не тот материал. Возить по гастролям дурацкую гору на колесах?

РИГГС. Почему нет. Ибсена это не смутило.

ГАРОЛЬД. Ибсен-Шмибсен. Говорю тебе, это не тот материал. Разбросаны места действия. Экстерьерные сцены. И потом, где ты собираешься раздобыть две тонны снега?

РИГГС. Ладно, это кино. А если не получится - Колин их раскрутит на телесериал.

ГАРОЛЬД. Сомневаюсь. Колин давно почивает на лаврах. Он утратил чувство голода. Литературных агентов надо сажать в яму и изредка бросать им кость. 

РИГГС. До сих пор он неплохо продавал нас на телевидении.

ГАРОЛЬД. И хватит. Надоели эти однодневки.

РИГГС. Ого! Нас потянуло на «искуйство»? Мы думаем о нетленке?

ГАРОЛЬД. Нетленка в смысле «не тлеющие доходы». Если постоянно что-то «капает», можно в кои-то веки взять отгул.

РИГГС. Ты, кажется, уезжаешь на полтора месяца.

ГАРОЛЬД. Большой отгул! Пол, я устал от этой телемясорубки. Сегодня показали, завтра забыли.

РИГГС. Что значит «забыли»? А бесконечные повторы? Это же Клондайк!

ГАРОЛЬД. Ты не знаешь, что такое настоящий Клондайк. Театральный хит. Новая «Мышеловка». 

РИГГС. У нас есть сюжет?

ГАРОЛЬД. Пока нет.

РИГГС (разваливается на диване). Тогда мы пишем «Убийство по ошибке».

ГАРОЛЬД (встает). Нет, Пол. Послушай, напиши сам, пока я в Штатах?

РИГГС. Сам?

ГАРОЛЬД. Ну да. Пора уже нам немного отдохнуть друг от друга.

РИГГС. Это что еще значит?

ГАРОЛЬД. Мы слишком давно работаем в одной упряжке. Так можно исписаться. Почему бы нам обоим не попробовать себя в другом качестве?

РИГГС. Ты хочешь попробовать себя в другом качестве. Ты всегда мечтал стать маститым драматургом… оказаться среди избранных… сидеть в шикарных апартаментах, попивая мартини и отправляя в рот тонкие ломтики авокадо!

ГАРОЛЬД. Все серьезнее. Я хочу путешествовать… я хочу открыть для себя новые горизонты.

РИГГС. Так вот для чего ты едешь в Америку! Хелло, Голливуд, а старину Пола на свалку!

ГАРОЛЬД. Это маленький отпуск, Пол, я же тебе объяснил.

РИГГС. Но ты надеешься завязать там разные контакты в высших сферах?

ГАРОЛЬД. Было бы глупо не попытаться.

РИГГС. Если ты так стремишься «наверх», работал бы себе и дальше в своем финансовом отделе. Вот кто катается как сыр в масле.

ГАРОЛЬД. В корпорации «Мортимер-Кук» трудно было рассчитывать на успешную карьеру. А после известного скандала….

РИГГС. Кстати, о скандале. Если бы ты тогда вовремя не ушел, ты бы кончил так же, как твой босс?

ГАРОЛЬД. Это вряд ли. Я не из тех, кто, спасая свою жизнь, совершает самоубийство.

РИГГС. Хорошая строчка – надо ее куда-нибудь пристроить.

ГАРОЛЬД. Уже. Роман «Не будите спящего льва… сам сдохнет». Пол, у нас за плечами десять лет, и каких! Но все люди меняются.

РИГГС. Я - нет. Меня устраивают мои телевизионные гонорары.

ГАРОЛЬД. Которые ты спускаешь на бегах и на своих девиц? Что ж, вольному воля. Отдохнем друг от друга.

Входит Эмма.

ЭММА. Гарри, духовка холодная, и красная лампочка мигает.

ГАРОЛЬД. Эмма! Мы с Полом пытаемся работать.

ЭММА (посмотрела на Риггса). «Пытаетесь», ну-ну. Если ты не попытаешься разобраться с духовкой, два преуспевающих писателя останутся без ланча.

ГАРОЛЬД. Ну всё, всё…

ЭММА. И не забудь, в четыре у меня в Лондоне встреча с клиентом.

ГАРОЛЬД. Как я мог забыть.

РИГГС. Дизайнер по интерьерам идет нарасхват?

ЭММА. Твоими молитвами. Гарри!

ГАРОЛЬД (выгребает из ящика стола красочные брошюры). Я ищу, не видишь! У меня здесь вся документация.

РИГГС. Документация?

ЭММА. Когда въезжаешь в новую квартиру, тебе спешат объяснить, как что работает. Инструкции звучат как перевод с китайского, но Гарри это не смущает.

РИГГС. Нашего Гарри трудно чем-нибудь смутить. Да, квартирку вы отхватили! Экскурсия будет?

ЭММА. Пол, я надеюсь, ты здесь не в последний раз?

ГАРОЛЬД. Вот… красная лампочка… так… понятно… Эмма, идем, я тебе покажу. (Уходят.)

РИГГС (поигрывая шарфом). А жаль, что от удушения мы отказались. Я чувствую себя в ударе. (Взгляд его падает на статуэтку. Он подкрадывается к ней и затягивает у нее на шее петлю.) Поймался, голубчик! (К его огорчению, статуэтка выдерживает натиск.) Да ты просто копия моего соавтора! Голова есть, а больше ничего не надо. (Бросает шарф на пол. С любопытством, смешанным с брезгливостью, листает буклеты.)

Входит Гарольд.

ГАРОЛЬД. Если бы все проблемы решались так просто!

РИГГС. Навороченная у вас квартирка. Но свою трущобу я бы на нее не променял.

ГАРОЛЬД. Дело хозяйское. Мне здесь нравится. Немного роскоши, морской воздух. А с этими новомодными игрушками я как-нибудь разберусь.

РИГГС (читает буклет). “«Морской утес» - это не просто живописная застройка на южном побережье, это романтическое приключение для современного человека. Семидесятиметровая башня вознеслась над морем, как колосс Родосский…”

ГАРОЛЬД. Звучит как начало твоего первого романа.

РИГГС. Спасибо за комплимент. (Читает дальше.) “Для любителей старины: башня стоит на том самом месте, где древние бритты приносили человеческие жертвы”. (Гарольду.) Несчастных девушек лишали девственности и сбрасывали в море! Тебя это не смущает?

ГАРОЛЬД. Удобства и свежий воздух – это поважнее, чем какие-то страшилки.

РИГГС. Скажи лучше, что тебе нравится жить на самом верху. Это в тебе говорит комплекс превосходства. Нет, а правда, почему последний этаж?

ГАРОЛЬД. Во-первых, вид из окна. И никто не заглядывает сверху.

РИГГС. А если сломается лифт?

ГАРОЛЬД. Есть резервный. Работает от генератора.

РИГГС. Все предусмотрели. (Читает.) “Звукоизолирующие стекла гарантируют полную тишину, даже когда за окнами бушует шторм”. От такой тишины рехнуться можно!

ГАРОЛЬД. На трех последних этажах, кроме нас, нет ни одной живой души. Пока много непроданных квартир.

РИГГС. Еще бы. Цены кусаются.

ГАРОЛЬД. К весне, увидишь, все раскупят. К сожалению.

РИГГС. Тогда ты сядешь в свой шикарный катер и умчишься в море подальше от всех этих маклеров и брокеров!

ГАРОЛЬД. Ты можешь иронизировать, сколько твоей душе угодно. Нас с Эммой устраивает такой стиль жизни. А ты, если тебе нравится, живи в трущобе…

РИГГС (подливает виски). …и мотайся сюда на электричке ради удовольствия поработать с «мэтром» несколько часов.

ГАРОЛЬД (убирает в бар почти опорожненную бутылку). Вот тебе еще один довод в пользу небольшой передышки. Сэкономишь на поездках.

РИГГС (с нарастающей яростью). Ты и впрямь решил от меня избавиться! И давно ты это задумал? Как я сразу не догадался! «Мы переезжаем на южное побережье, но на нашей работе это не отразится. Ты будешь в поезде обдумывать сюжеты, а расходы спишешь с налогов…» Ну ты и сучок!

ГАРОЛЬД. Я перебрался сюда по одной простой причине: мне здесь нравится. А что я вытащил тебя подышать свежим воздухом, так за это мог бы сказать мне спасибо.

РИГГС. И отдельное спасибо - за то, что ты собираешься отнять у меня ведерко и лопатку! Нет, Гарри, так просто ты от меня не отделаешься.

ГАРОЛЬД. Я ведь не говорю, что мы больше не будем работать вместе. Просто… не все триста шестьдесят пять дней в году.

РИГГС. Я должен работать триста шестьдесят пять дней в году, иначе меня загрызут кредиторы. А в одиночку, ты знаешь, я не могу.

ГАРОЛЬД. Так найди себе другого партнера.

РИГГС. Кого? Где?

ГАРОЛЬД. А этот парень, ты мне показывал его книжку? Мартин… как бишь его?

РИГГС. Он прислал нам свою книжку, потому что мы известные авторы, а ему нужен профессиональный совет.

ГАРОЛЬД. Он неплохо пишет, сам сказал. Вот тебе и рабочая лошадка. 

РИГГС. Нашел эксплуататора! Это ты на мне десять лет воду возишь!

ГАРОЛЬД. Ты шутишь? Много мне от тебя проку! А гонорар, между прочим, пополам!

РИГГС. Тогда почему ты живешь в царских хоромах, а я снимаю клетушку?

ГАРОЛЬД. Потому что я покупаю ценные бумаги, а ты все проматываешь, как пьяный матрос.

РИГГС. Скажи лучше, что ты ободрал меня как липку. Ты из меня все высосал – мой талант, мои идеи! А сам, сам ты хоть что-нибудь родил?!

ГАРОЛЬД (молча на него смотрит). В таком случае зачем я тебе нужен?

РИГГС (не сразу). С твоими мозгами трудяги бухгалтера ты знаешь, как все организовать. Ты умеешь, в отличие от меня, лизать задницу продюсерам. Ты умеешь доводить дело до конца и точно в срок. Я добываю золото, ты отвозишь его на рынок.

ГАРОЛЬД. В чем ты преуспел, так это в умении задурить людям голову. (Зазвонил  телефон, Гарольд берет трубку.) А, это ты, Колин. Да ты что! Когда ты узнал? (Неприятно удивлен.) Два дня назад! Спасибо, что нашел время позвонить. (Слушает с растущим раздражением.) У тебя есть другие клиенты, да, но лепта, которую они внесли в твой экзотический образ жизни, куда скромнее нашей. (Пока он говорит по телефону, Риггс находит спрятанную бутылку и подливает в стакан. Снова усевшись на диване, злобно поглядывает на Гарольда.) Разумеется, я поеду. Постой, когда это будет? А, черт, я же буду в Америке. Значит, поедет Пол… (посмотрел в его сторону) если мне удастся его уговорить. Спасибо, Колин, что ты про нас вспомнил. Какая ирония? И я тебя. (Кладет трубку.)

РИГГС. Ты мог бы с нашим агентом говорить и повежливее.

ГАРОЛЬД. Я устал от Колина. Он ведет дела кое-как. Только что обрадовал - с опозданием на два дня! - что нас выдвинули на премию в номинации «Лучший телесериал года».

РИГГС. Говна пирога. И что, дадут?

ГАРОЛЬД. Во всяком случае сказали, чтобы мы обязательно были на церемонии.

РИГГС. Вот это, Гарри, без меня! Пять часов потеть в смокинге, в компании надутых индюков, и никакой халявы в буфете? Да пошли они!

ГАРОЛЬД. Пол, я не смогу, я в это время буду в Америке.

РИГГС. Мои искренние соболезнования. Что касается меня, то все лондонские шлюхи не затащат меня в этот бордель.

ГАРОЛЬД. Ты называешь борделем Академию визуальных искусств? Пол, это - событие для нас обоих, вне зависимости от того, будем мы дальше работать вместе или не будем.

РИГГС. На кой черт сдалась мне эта премия? В стакан ее не нальешь, в постель с собой не положишь. Они могут визуально засунуть ее себе в зад! (Следует пьяный жест, стакан летит на пол.)

ГАРОЛЬД. Если бы ты мог себя видеть. Нализался с утра пораньше! Какой мне от тебя прок, сам посуди? Ты обвиняешь меня в том, что я хочу разорвать наш союз? Да, Пол, хочу. Считай, уже разорвал. Я все переделаю сам, до отъезда в Америку. И точка. А дальше – табачок врозь. 

РИГГС (угрожающе рванулся вперед). Ошибаешься, дружище. Ничего у тебя не выйдет.

ГАРОЛЬД (терпеливо). Это почему же?

РИГГС. А потому что я перережу тебе горло. С перерезанным горлом трудно печатать. Кровь заливает клавиатуру.

ГАРОЛЬД. Перерезать мне горло – довольно бессмысленная затея, ты не находишь? Тебе ведь не нужен мертвый партнер. А мне пьяный партнер не нужен. Так что возвращайся-ка ты, Пол, домой. Между нами все кончено.

РИГГС. Ладно, Гарри, не заводись. Все равно у тебя ничего не получится. Без искры божьей твой талант толкача пропадет даром.

ГАРОЛЬД. А мне надоело быть толкачом! Мне надоело напоминать тебе о сроках, надоело извиняться перед людьми, которым ты нахамил, надоело заниматься текучкой, пока ты тут изображаешь из себя гения! Но больше всего мне надоел ты, Пол!

РИГГС. Из-за чего сыр-бор? Из-за того, что я отказался ехать за какой-то паршивой премией? Ладно, ладно… если для тебя это так важно, я поеду.

ГАРОЛЬД. Не утруждайся. Я еще раз подумал… действительно, тебе там делать нечего. Еще заблюешь платье какой-нибудь старлетки. Забудь о моей просьбе. Держись от всех этих церемоний подальше. А главное – от меня.

РИГГС. Послушай, Гарри. Я могу свалять дурака, но я не так глуп. Я же понимаю, все мои гениальные идеи я пропью в кабаках и в конце концов подохну от голода.

ГАРОЛЬД. Мои искренние соболезнования.

РИГГС. Гарри, забудь этот разговор. Нам надо держаться вместе. Отныне все будет, как ты скажешь.

ГАРОЛЬД. Извини. Мое решение окончательное. Работать с тобой я не буду.

РИГГС. Не надо со мной так, Гарри. Я и так тут перед тобой расстилаюсь. Короче, все остается по-прежнему.

ГАРОЛЬД. Да? И как же ты собираешься меня удержать?

РИГГС. А ты не понимаешь?

ГАРОЛЬД. Нет.

РИГГС (не сразу). Сейчас поймешь.

ГАРОЛЬД. Я прошу прощения?..

РИГГС. Гарри, ты сделаешь все, что я тебе скажу. Если не хочешь, чтобы я пустил тебя под откос.

ГАРОЛЬД. Что ты несешь!

РИГГС. Скандал в корпорации «Мортимер-Кук», тебе напомнить? Один из боссов, уличенный в перекачивании кругленькой суммы на личный счет, пустил себе пулю в лоб. А скромный бухгалтер тихо увел девяносто тысяч и до сих пор разгуливает на свободе. 

ГАРОЛЬД (не сразу). Ты совсем зарапортовался!

РИГГС. Эта пауза выдает тебя с головой, Гарри. Но дело, разумеется, не в ней, а в том, что мне все известно.

ГАРОЛЬД. Что тебе известно?

РИГГС. Джон Кук создал подставную фирму «Лист Холдингс», чтобы через нее уводить активы клиентов. Эта фирма набивала свой фиктивный карман и тут же перекладывала денежки в карман Кука. А заодно и твой. Незадолго до скандала я нашел у тебя в столе чек из «Лист Холдингс» - на девяносто тысяч фунтов стерлингов.

ГАРОЛЬД. Ты полез ко мне в стол?..

РИГГС. За почтовой маркой. Но забыть такое невозможно – от этих нулей у меня в глазах потемнело! И тут же завертелись разные мысли. (Не сводит глаз с Гарольда.) Ты был со своим боссом в доле? Или припер его к стенке, когда все разнюхал?

ГАРОЛЬД. Это твои фантазии! Сам по себе чек еще ничего не доказывает.

РИГГС. На девяносто тысяч фунтов? На имя рядового бухгалтера? Интересно, как на это отреагирует полиция. Чем не повод открыть старое «дело»? 

ГАРОЛЬД. И этим ты рассчитываешь меня переубедить?

РИГГС. «Переубеждение» - какое нехорошее слово. Мне больше нравится «шантаж».

ГАРОЛЬД. Ты это серьезно?

РИГГС. А что ты мне предлагаешь? Подохнуть с голоду?

ГАРОЛЬД. Какая гнусность!

РИГГС. Совершенно с тобой согласен. Вот и получается: либо все остается по-прежнему и мы больше не ворошим твое прошлое, либо мы разбегаемся и я стучу куда следует.

ГАРОЛЬД (в ярости). Мерзавец! Подонок! (Душит Риггса.)

Входит Эмма.

ЭММА. Вы опять за свое? Я думала, с этим покончено.

ГАРОЛЬД (отпуская Риггса). Не совсем. Не такая уж эта плохая идея.

ЭММА. Я готовлю ланч на троих?

ГАРОЛЬД. Нет… Пол не сможет остаться.

ЭММА (Полу). Почему?

РИГГС. Голова разболелась, и вообще… надо кое-что обдумать в одиночестве.

ЭММА. Ну что ж, Гарри, через сорок минут все будет готово.

ГАРОЛЬД. Хорошо.

Эмма выходит.

РИГГС. Итак? Мы играем в одной команде?

ГАРОЛЬД. Я тебя так долго терпел… ладно, потерплю еще. Не вечно же мне с тобой мучиться!

РИГГС. Не волнуйся. Дай мне только отложить немного на черный день.

ГАРОЛЬД. Но имей в виду - от переделок тебе теперь не отвертеться.

РИГГС. Я все сделаю к концу недели. И сразу начинаем разрабатывать «Убийство по ошибке».

ГАРОЛЬД. Ладно. До отъезда в Штаты набросаем синопсис.

РИГГС. Кстати, о твоих американских контактах. Ты должен всем говорить, что мы команда.

ГАРОЛЬД. Как скажешь. К тебе тоже просьба: ты тут не слишком налегай на спиртное.

РИГГС (выплескивая в стакан остатки). Постараюсь. Я тебе больше скажу, Гарри. Я съезжу за этой дурацкой премией.

ГАРОЛЬД. Если будешь стоять на ногах.

РИГГС. За счет Академии можно и постоять.

ГАРОЛЬД. Вот и хорошо. Раз уж такое дело, останемся друзьями.

РИГГС. Меня вполне устраивает вооруженное перемирие. Без взаимной любви я как-нибудь проживу. Мы команда, потому что мы нужны друг другу.

ГАРОЛЬД. Гилберт и Салливан.

РИГГС. Абботт и Костелло.

ГАРОЛЬД. Ты можешь остаться на ланч.

РИГГС. Спасибо, но я малость перебрал. Мне надо отоспаться. А завтра начнем с чистого листа. (Берет свой потрепанный кейс и направляется к выходу, Гарольд его провожает.)

ГАРОЛЬД. Завтра в десять.

РИГГС. Примерно.

ГАРОЛЬД. И ни грамма спиртного.

РИГГС. Ну, это уж ты загнул. Эмма, дорогая, я ушел!

ЭММА (выходит из кухни). Пол, а может, ты останешься?

РИГГС. Я надеюсь, до завтра трюфеля меня дождутся? (Взяв плащ, выходит.)

ЭММА (листая журнал с образцами тканей). Какой цвет штор ты бы выбрал для квартиры холостяка, синий или золотой?

ГАРОЛЬД. Выпить хочешь?

ЭММА. Немного кампари. (Гарольд наливает ей и себе.) Как поработали?

ГАРОЛЬД. Какая работа, когда он с ходу нагрузился!

ЭММА. Но роман закончен?

ГАРОЛЬД. Закончен. Завтра я отдаю его на перепечатку.

ЭММА. Между прочим, в нашей деревне живет машинистка. Она наверняка берет меньше.

ГАРОЛЬД (взрывается). Какая, к черту, машинистка! (Берет себя в руки.) Прости, дорогая. Прости.

ЭММА. Гарри, что случилось?

ГАРОЛЬД. Пол знает про тот чек. Он меня шантажировал.

ЭММА (потрясена). Господи! Откуда?

ГАРОЛЬД. Все эти годы он прятал в рукаве козырную карту и вот теперь достал.

ЭММА. Но чего он от тебя хочет? Денег?

ГАРОЛЬД. За этим дело не станет. А пока он соскочил с крючка. Я давно, ты знаешь, мечтаю от него избавиться. Но стоило мне об этом заикнуться, и он как с цепи сорвался. Пригрозил, что настучит на меня в полицию.

ЭММА. Это ужасно! Что ты собираешься делать?

ГАРОЛЬД. Если мы хотим, чтобы наша жизнь вернулась в нормальное русло… придется его убить.

ЭММА (побледнела). Ты шутишь?

ГАРОЛЬД. Нисколько.

ЭММА. Но ведь это уголовно наказуемо?

ГАРОЛЬД. Вся хитрость в том, чтобы тебя не поймали.

ЭММА (с возрастающей тревогой). И ты считаешь, что это возможно?

ГАРОЛЬД. Почему бы и нет. Видишь ли, Пол сам подсказал мне весьма остроумный выход.

 

Сцена 2

Спустя две недели. Такое же солнечное утро. Кенты готовы к отъезду, о чем говорят чемоданы в холле. Гарольд сидит за письменным столом и любовно чистит револьвер. Звонок. Он прячет оружие в стол и берет трубку.

 

ГАРОЛЬД. Алло? Да, дорогая. Она вышла купить кое-что в дорогу. Ты сильно рискуешь, звоня мне домой… а если она подойдет к телефону? Дорогая, я же сказал, сейчас это невозможно. Послушай, мы же не хотим все испортить, правда? Полтора месяца, да. Не так уж и много, это время пролетит, ты не успеешь заметить. Ну, зачем ты так. Ты знаешь, как я тебя… После возвращения из Штатов, я тебе обещаю, все уладится. Грядут большие перемены. (Нервный смех.) Это я так, не обращай внимания. Дорогая, еще немножко терпения… (Лязг ключа в замке.)

ЭММА (из холла). А вот и я!

ГАРОЛЬД. Эмма вернулась… да, да, конечно…(Эмма входит с сумочкой.) Послушай, я тебе перезвоню. Я же сказал. Ну всё, пока. (Положив трубку, взглянул на часы.) Что ты так долго?

ЭММА. А… опять машина! (В ее голосе чувствуется напряжение.)

ГАРОЛЬД. Таблетки купила?

ЭММА (показывает на сумочку). Да.

ГАРОЛЬД. Вопросов не задавали?

ЭММА. Провизор посмотрел на меня как-то странно, или мне уже все мерещится.

ГАРОЛЬД. Тебе понадобилось снотворное, что тут особенного. Фамилию твоего врача он хорошо знает.

ЭММА. Когда ты ждешь Пола?

ГАРОЛЬД. Мы договорились на десять, но он наверняка опоздает. Все его пожитки – это ящик виски и журнал «Спортивная жизнь», а собирается он как женщина, у которой десять чемоданов.

ЭММА. Как ты можешь так шутить?

ГАРОЛЬД. Сам не знаю. Это дает мне дополнительный адреналин.

ЭММА. Кто звонил?

ГАРОЛЬД. Колин. Пожелал нам приятного путешествия.

ЭММА. Очень мило с его стороны. Не многие агенты на это способны.

ГАРОЛЬД. Не многие авторы радуют своих агентов такими гонорарами.

ЭММА (резко меняя тему). Сколько времени?

ГАРОЛЬД. Без четверти десять.

ЭММА. Сейчас он придет! Боже мой, Гарри, мне страшно!

ГАРОЛЬД (обнимает ее). Успокойся. Все будет хорошо.

ЭММА. Хорошо?! Что значит «хорошо»?!

ГАРОЛЬД. Шшшш. Ты же знаешь, у нас нет другого выхода.

ЭММА. Ты уверен?

ГАРОЛЬД. Я уже думал и так и этак, и всякий раз упираюсь в стену. Этот негодяй не оставит нас в покое.

ЭММА (после паузы). Все-таки странно… что он согласился пожить у нас.

ГАРОЛЬД. Странно? Провести полтора месяца в шикарных условиях? Ты думаешь, он не хочет пожить как белый человек? 

ЭММА. Ну да, ты прав.

ГАРОЛЬД. Халява! Еще ухитрился сдать свою квартирку, как тебе это нравится? 

ЭММА. Наверняка он удивился, когда ты ему предложил этот вариант.

ГАРОЛЬД. Я рассказал ему трогательные подробности на тему, как ты боишься квартирных воров. И в придачу пообещал дензнаки. Где таблетки?

ЭММА (достает из сумочки и отдает ему упаковку). Это обязательно?

ГАРОЛЬД. Для страховки. (Ломает таблетки и бросает в бутылку.) Я не могу сказать заранее, удастся ли мне его напоить. Скорее всего. Но, как ты знаешь, Пол непредсказуем. Все-таки он остается за хозяина, поэтому в кои-то веки он может взять себя в руки.

ЭММА. А зачем мы должны его напоить?

ГАРОЛЬД. Я тебе уже объяснял.

ЭММА. Извини… я плохо соображаю.

ГАРОЛЬД. Когда его найдут, не должно быть никаких сомнений в том, что он был пьян. Иначе как бы он мог свалять такого дурака?

ЭММА. Но если он напился, почему его понесло на балкон?

ГАРОЛЬД. Эмма, ты ждешь от меня готовых ответов? Это убийство - новое слово. Такого еще не было. Ни оружия. Ни крови. Ни следов борьбы. Убийцы находятся за тысячи миль, а их жертва тихо себе умирает.

ЭММА. Если все получится.

ГАРОЛЬД. Получится. Предоставь это мне. Да, оставшиеся таблетки надо будет растворить в кофе! (Озирается.) Где они?

ЭММА. Кто?

ГАРОЛЬД. Таблетки.

ЭММА. Ты положил их на буфет.

ГАРОЛЬД. На буфет, правильно, но их здесь нет. (Ищет.) Куда, черт возьми, они подевались?

ЭММА. Ты меня спрашиваешь?

ГАРОЛЬД. Не хватало, чтобы они попались ему на глаза! Может, ты их переложила?

ЭММА. Я к ним не притрагивалась.

ГАРОЛЬД. Что за чертовщина!

ЭММА. Я их только что видела. Вот они! На столике.

ГАРОЛЬД. Но я к нему не подходил!

ЭММА. Я тоже.

ГАРОЛЬД. Значит, это полтергейст. (Берет себя в руки.) Бред какой-то. Держи. (Отдав ей таблетки, убирает бутылку в бар. Звонит телефон.) Алло? Колин? (Закрыл трубку ладонью.) Это опять ты? (Снова в трубку.) Одну секунду. (Эмме.) Колин забыл мне сказать кое-что важное. Я тебе нужен?

ЭММА. Нет. Пойду еще раз все проверю. (Выходит.)

ГАРОЛЬД (в трубку). Извини. Премия? Да, приглашение пришло. Нет, уговорить Пола не удалось, придется самому прилететь на один день в Лондон. Пол, кстати, поживет у нас. Я понимаю, что рискую. (Звонок в дверь.) А вот и он! Извини, я на минутах. Увидимся на церемонии. Пока.

Эмма открывает дверь. Входит Риггс с дорожной сумкой.

РИГГС. Здравствуй, дорогая! Я, кажется, не вовремя?

ЭММА. Ну что ты. Гарри тебя ждет. (Уходит в спальню.)

ГАРОЛЬД. На полтора месяца ты можешь забыть про поезда. Я думаю, тебя отсюда калачом не выманишь.

РИГГС. Имей в виду, если тишина начнет действовать мне на нервы, я разобью эти окна.

ГАРОЛЬД. Напрасный труд. Стекло противоударное.

РИГГС. Курить, по крайней мере, можно или сразу завопит сирена?

ГАРОЛЬД. Кури, только не бросай окурки за кресла. И не ставь бутылки на пол, а то ты их всегда опрокидываешь. И не ложись с ботинками на диван. Кажется, я ничего не забыл? Ах, да… добро пожаловать!

РИГГС. Мерси. Такое чувство, будто попал в храм свободы. Что это ты, дружище, вдруг затянул новую песню? То даешь мне пинка под зад, а то – живи не хочу!

ГАРОЛЬД. Просто не хочется оставлять пустую квартиру на такой срок.

РИГГС. Понятно. Тогда объясняй, как работает вся эта чудо-техника.

ГАРОЛЬД. Может, сначала распакуешься? Твоя комната – вторая справа.

РИГГС. Можно и распаковаться. (Достает из дорожной сумки три бутылки скотча и ставит их на пол возле дивана.)

ГАРОЛЬД. Пол, это не самое подходящее…

РИГГС. Ты ошибаешься. Здесь удобнее всего. Это пиво в электричке выливается из тебя, как из дырявого таза. Вот что, одну бутылку я, пожалуй, отнесу в спальню – на всякий пожарный. (Уходит.)

Гарольд поднимает бутылки. Одну он ставит на журнальный столик, а из второй, выйдя на балкон, выливает добрую половину через перила. Оставив бутылку на полу, он закрывает балконную дверь. Входит Эмма с баулом, из которого торчат клюшки для гольфа.      

ЭММА. По-моему, в холле им нечего делать. (Гарольд забирает у нее баул и прячет в стенной шкаф.) Ты должен еще раз попробовать его урезонить.

ГАРОЛЬД. Для него существует один резон – дармовщина. И он отлично знает, где она ему обеспечена.

ЭММА. Гарри, ты мне можешь объяснить: как мы дошли до этого кошмара? Ведь ты его всегда любил!

ГАРОЛЬД. А теперь разлюбил. Мне надоело иметь дело с никчемным, эгоистичным, вздорным алкоголиком, и к тому же шантажистом.

ЭММА. Поговори с ним еще раз, ради меня.

ГАРОЛЬД. Если ты настаиваешь. Увидишь, это ничего не даст. Давай так: все идет по плану, а если что-то меняется, я дам тебе знак.

ЭММА. Какой знак?

ГАРОЛЬД. Я не налью ему кофе.

ЭММА. Не понимаю.

ГАРОЛЬД. Скажу, что кофе остыл, и все дела.

Эмма собирается уйти на кухню, и в это время возвращается Риггс.

РИГГС. По крайней мере две вещи я усвоил: вода спускается с помощью педали, а ноги можно мыть в биде.

ЭММА. Пойду, кофе сварю. (Полу.) Ты как насчет кофе?

РИГГС. Безалкогольные напитки, в умеренных количествах, я употребляю.

ГАРОЛЬД. Через пять минут, дорогая, хорошо? (Эмма уходит. Риггс разваливается с ногами на диване. Гарольд достает из буфета заготовленную бутылку.) Против скотча, я надеюсь, ты возражать не будешь?

РИГГС. Ни в коем разе.

ГАРОЛЬД. Сегодня мы не работаем, так что ты можешь себя не ограничивать.

РИГГС. Кто бы мог подумать, что в этом году так рано начнутся школьные каникулы! (Гарольд наливает полный стакан и отдает партнеру. Риггс приветственно поднимает стакан и делает большой глоток.) Может, ты скажешь мне, пока я еще трезвый, что у тебя на уме?

ГАРОЛЬД. Что… у меня на уме?

РИГГС. Ты по-прежнему хочешь, чтобы я поехал за этой премией?

ГАРОЛЬД. Да, разумеется. Там, в буклете, все детали.

РИГГС. О’кей. (Пьет.) Какие-нибудь напутствия?

ГАРОЛЬД. На церемонии веди себя прилично. Постарайся не заложить статуэтку в ломбард до моего возвращения.

РИГГС. Да, учитель. А что я должен знать об этом ашраме?

ГАРОЛЬД. Все очень просто. Окна открываются как все, плюс обычная защелка. То же со стеклянной дверью – когда ты закрываешь ее изнутри, она защелкивается автоматически. Центральное отопление запрограммировано: в семь утра включается, в час ночи выключается, так что горячая вода тебе обеспечена. Эмма тебе покажет, как обращаться со скороваркой и стиральной машиной. Это панель управления (показывает щиток над дверью)… кондиционер, охрана и все такое прочее… все работает в автоматическом режиме, так что не забивай себе этим голову. Если захочешь попариться в сауне, инструкции там внутри. 

РИГГС. Зачем мне сауна? Я же не извращенец какой-нибудь. А еда?

ГАРОЛЬД. Эмма забила холодильник и морозилку. (Показывает книгу.) Я тут купил тебе детектив, только что вышел. «Дом смерти». Тебе понравится. (Кладет на столик.) В нашей деревне полно всяких закусочных.

РИГГС. Как насчет жизненно необходимых?

ГАРОЛЬД. Три пивных и магазин, где отпускают спиртное без лицензии.

РИГГС. Между прочим. (Показывает пустую емкость.)

ГАРОЛЬД (наливает стакан доверху и возвращает Риггсу). Должен сказать, что я завидую твоей свободе и мобильности. Вот так все бросил и переехал на новое место. Ни тебе объяснений с женой. Ни отчета перед кем бы то ни было.

РИГГС. Точно. Отчеты, ограничения – это не для меня.

ГАРОЛЬД. Никаких друзей.

РИГГС. Зачем, когда у меня есть ты, Гарри!

ГАРОЛЬД. А твоя девушка? Валери – кажется, так?

РИГГС. Валери Найт.

ГАРОЛЬД. Ну да.

РИГГС. Вспомнил! Мы давно разбежались.

ГАРОЛЬД. Да что ты? Мне казалось, она в тебя крепко вцепилась.

РИГГС. Вот именно. Жуткая баба. Наркоманка и бог знает что еще. От нее всего можно ожидать. Вообще-то жаль. Что называется, все при ней, и в постели такая акробатка!

ГАРОЛЬД. И как же у вас все закончилось?

РИГГС. Хо-хо. Она чуть не проломила мне черепушку. Сам не знаю, как я сумел вышвырнуть ее за дверь. Всё, больше я этой дамочки не видел.

ГАРОЛЬД. А новую еще не завел?

РИГГС. Дай оглядеться. Может, склею здесь какую-нибудь пампушку. 

ГАРОЛЬД. Ну что ж, как говорится, карты в руки.

РИГГС. Мне еще нужен этот… как его… Мартин Уиттакер.

ГАРОЛЬД (напрягся). Ты что, назначил ему встречу?

РИГГС. Пока нет. На следующей неделе думаю ему позвонить.

ГАРОЛЬД (с облегчением). Ага. Ты пригласи его сюда, обязательно.

Входит Эмма с кофейным набором, ставит поднос на столик.

ЭММА. Кому кофе?

ГАРОЛЬД. Спасибо, дорогая. Пол еще не отдал дань благородному напитку. (Подливает Риггсу.)

РИГГС. Я могу пить одно с другим.

ГАРОЛЬД. Не спеши. Настоится, вкуснее будет. Эмма, ты разве не побудешь с нами?

ЭММА. Да-да. (Садится с напряженным лицом.)

ГАРОЛЬД (Риггсу). Так ты все-таки решил встретиться с этим парнем?

РИГГС. Я послал ему свои замечания, он рассыпался в комплиментах, я тут же растаял и имел глупость предложить ему встретиться.

ГАРОЛЬД. Почему глупость? А вдруг у вас на пару что-то получится! Свежая кровь. Свежие идеи.

РИГГС. Твою идею, Гарри, я вижу насквозь. Так вот, не надейся. От меня избавиться тебе не удастся.

ГАРОЛЬД. Я говорю о творческой свободе, и ни о чем больше. Разбежались на полгодика, потом снова…

РИГГС (перебивает). Шалишь. Этому парню я, чем смогу, помогу, но мой хлеб с маслом – это ты, дружище. Триста шестьдесят пять дней в году. Один раз, так и быть, отпускаю тебя в отпуск. Но через полтора месяца, как штык, ты должен сидеть на своем рабочем месте.

ГАРОЛЬД (после паузы). Пол, вчера ты высказал угрозу… у меня это не укладывается в голове… такое чувство, будто мне это все приснилось.

РИГГС. Не приснилось, Гарри. Я сказал это без шуток, и могу только подтвердить. Разорвать наш союз тебе не удастся.

ГАРОЛЬД. Ну что ж. По крайней мере есть полная ясность. Ты хотел кофе. (Наливает Риггсу. Эмма нервно теребит горло.) Как всегда? (Ставит перед ним чашку.)

РИГГС. Благодарю. (Внезапно раздается странное жужжание, Риггс вздрагивает.) Что это?

ГАРОЛЬД. Ты о чем?

РИГГС. Шум, слышишь?

ГАРОЛЬД. А-а. Это кондиционер.

РИГГС. Он всегда так?

ГАРОЛЬД. Пока не установит заданную температуру. Автоматика. 

РИГГС. Хорошая компания! (Встает, так и не притронувшись к кофе, и начинает разгуливать по комнате со стаканом виски.) Про двести фунтов не забыл?

ГАРОЛЬД. В конверте, на кухонном столе.

РИГГС. Считай, что ты дешево отделался. Полтора месяца в привилегированной тюрьме – кто на такое согласится!

ГАРОЛЬД. Не прибедняйся, голодная смерть тебе не грозит. Ты ведь получил денежки за «Полицию нравов»?

РИГГС. Тю-тю.

ГАРОЛЬД. Уже перекочевали в карман букмекера?

РИГГС. Видишь ли, он предпочитает всё сразу, и только наличными. Настоящий джентльмен! (Подошел к журнальному столику.) Где эта книга, о которой ты говорил?

ГАРОЛЬД. На столе.

РИГГС. Здесь ничего нет.

ГАРОЛЬД. Должна быть, я при тебе ее там оставил.

РИГГС. Значит, переложил.

ГАРОЛЬД. Я не перекладывал. Может, ты?

РИГГС. Я ее в глаза не видел.

ГАРОЛЬД. Эт-то уже становится интересно!

ЭММА (обнаружив книгу на буфете). «Дом смерти». Это она?

ГАРОЛЬД. Черт-те что!

РИГГС. Я сразу почувствовал – дом с привидениями! (Что-то щелкнуло, загудело. Он озирается в панике.) А это что?!

ГАРОЛЬД. Контроль за влажностью воздуха. Успокойся, это бывает не часто, четыре раза в сутки.

РИГГС. Я, пожалуй, пойду… (Нетвердыми шагами направляется к выходу.)

ГАРОЛЬД (бросается следом). Пол, ты куда! Послушай, ты ко всему привыкнешь. Мы с Эммой через пару дней ничего этого не слышали. Скажи, Эмма?

ЭММА. Да.

ГАРОЛЬД. Все эти технические штучки-дрючки - для твоего же удобства.

РИГГС. А я думал - для кондрашки.

ГАРОЛЬД. Лучше выпей скотча.

РИГГС (протягивает стакан). Ты знаешь, что я не могу тебе отказать.

ГАРОЛЬД (наливая). Я кое-что уточнил в связи с твоей гениальной идеей.

РИГГС. «Убийство по ошибке»?

ГАРОЛЬД. Чтобы дать дуба, здоровому мужчине средних лет, при плюс пяти, потребуется неделя; но еще надо учесть фактор обезвоживания организма. На вершине холоднее, а значит, меньше мучиться.   

РИГГС. Так, так. Я думаю сделать его букмекером.

ГАРОЛЬД. Букмекер-альпинист? Ну-ну. Ты совсем не пьешь.

РИГГС. Мне надо сделать паузу. Что это за виски? Из какой-нибудь дешевой забегаловки? Что-то мне поплохело. (Держится за голову.)

ГАРОЛЬД. Глотни кофейку. (Наливает.) Я тебе налил погорячее. Давай, сразу полегчает.

РИГГС. Как скажешь, сестричка. (Сделал глоток.) Какой-то у него привкус...

ГАРОЛЬД. Ну да, лучше растворимый, и вода из-под крана.

РИГГС (пьет, морщась). Всё лучше, чем твоя бурда.

ГАРОЛЬД. Я вот еще о чем подумал, когда ты ушел…

РИГГС. «Ну, наконец-то!»

ГАРОЛЬД. Я тебе говорил про свои планы написать пьесу. Чем не сюжет! 

РИГГС. По-моему, кто-то вчера иронизировал… гора на колесах… тонны снега… (Откидывается на спинку дивана, у него слипаются глаза.)

ГАРОЛЬД. А не надо тащить его в горы. Что, в городских условиях он не может замерзнуть?

РИГГС. В холодильнике, что ли?

ГАРОЛЬД. Зачем. Все произойдет естественно. Он по неосторожности угодит в ловушку. Как говорится, сам виноват.

РИГГС. Купался в ванной, и палец застрял в сливном отверстии.

ГАРОЛЬД. Нет, Пол. Это произойдет там.

РИГГС. Где?

ГАРОЛЬД. Я тебе покажу, но сначала я хочу угостить тебя твоим любимым «Димпл Хейг». (Наливает в чистый стакан из той же бутылки, но так, чтобы Риггс не видел.)

РИГГС. Хотел зажать? 

ГАРОЛЬД. Вставай. (Держа в одной руке приманку, другой открывает балконную дверь.) Выйдем на балкон.

РИГГС. Ну да, чтобы я там окочурился!

ГАРОЛЬД. Скотчем согреешься.

РИГГС. У меня глаза слипаются.

ГАРОЛЬД. Вот и проветрись. Давай, давай. Ты должен это увидеть.

РИГГС. Я немного вздремну…

ГАРОЛЬД (теряя терпение). Вставай, тебе говорят! Я знаю, как нам выкрутить «Убийство по ошибке». Сейчас я тебе продемонстрирую! (Риггс не без труда садится.) Неужели тебе не интересно? Это принесет нам кучу денег!

РИГГС. Так бы сразу и сказал… (Покачиваясь, выходит следом за Гарольдом на балкон, где получает свой приз – стакан виски. Не в силах всего этого вынести, Эмма уходит.) Ну? И что я должен увидеть? Слушай, жуткая холодрыга!

ГАРОЛЬД. Не преувеличивай. Вот ночью – это да. А через неделю чуть ли не заморозки обещают.

РИГГС. Я ничего не понимаю…

ГАРОЛЬД. Тут и понимать нечего. Незаселенный дом. Балкон, выходящий на море. В квартире ни души. Идеальное место для жертвы.

РИГГС. Ничего не получится.

ГАРОЛЬД. Получится, Пол, я уверен. Сейчас ты сам в этом убедишься.

Гарольд толкает его, и Риггс, покачнувшись, плюхается на стул. Гарольд, быстро отступив, закрывает раздвижную дверь. До Риггса не сразу доходит смысл происходящего. Он медленно встает, шарит по стеклу в поисках запора. В глазах растущий ужас. Он прижимается лицом к стеклу и кричит: «Гарри! Гарри!», это можно прочесть по губам. Гарольд задергивает штору, и больше мы Риггса не видим.

ГАРОЛЬД (зовет). Эмма!

ЭММА (появляется из холла). Ты это сделал?

ГАРОЛЬД. Он там. (Отдает ей недопитую бутылку со снотворным.) Пожалуйста, вылей в туалет, а бутылку хорошенько сполосни и выброси в мусоропровод.

ЭММА. А если они обнаружат у него в желудке следы снотворного?

ГАРОЛЬД. Он регулярно принимает эти таблетки.

Доносятся слабые звуки – это Риггс барабанит по стеклу.

ЭММА. Гарри, мне страшно. Впусти его. Скажи, что ты пошутил. Еще все поправимо. 

ГАРОЛЬД. Только не для Пола.

ЭММА. А вдруг нас разоблачат?

ГАРОЛЬД. Каким образом? Мы уехали, оставив его за хозяина. Он тут нагрузился и вышел на балкон подышать свежим воздухом, забыв, что дверь закрывается автоматически. Проспавшись, он стал звать на помощь - никто не слышал. Он размахивал руками – это видели только чайки. По отвесной стене на крышу не выберешься. Он был обречен. Трагические обстоятельства. Через полтора месяца мы с ужасом обнаружим на балконе окоченелый труп.

ЭММА. Я не желаю видеть этот кошмар!

ГАРОЛЬД. Ты и не увидишь. Я пошлю консьержку вымыть окна. Или сам на него наткнусь.

ЭММА. А как полиция поймет, что он напился?

ГАРОЛЬД. Вскрытие покажет следы алкоголя, и потом, найдутся люди, которые подтвердят, что он хорошо прикладывался. У него, кстати, еще остался скотч. После того как Пол уговорит бутылочку, он тихо уснет. Надеюсь, его так и найдут – с бутылкой в руке.

ЭММА (приникает к мужу). Ох, Гарри…

Гарольд заключает ее в объятья, а сам украдкой бросает взгляд на часы. Потом деликатно отстраняется и в последний раз придирчиво осматривает комнату.

ГАРОЛЬД. Дорогая, нам пора. Такси уже, наверно, ждет. (Эмма с бутылкой в руке собирается уйти в кухню, когда раздается телефонный звонок. Гарольд, поколебавшись, берет трубку.) Алло? Да, это я. Сценарный отдел? Я понял. Титульный лист? Да, именно так. Извините, я тороплюсь в аэропорт. Я же сказал, никакой ошибки. «Намеченная жертва», автор Гарольд Кент. Никаких соавторов. Всего хорошего.

Эмма оцепенела. Бутылка падает у нее из рук.

 

 

АКТ ВТОРОЙ

Сцена 1

Ранний декабрьский вечер. Квартира едва различима в темноте, сквозь неплотно задернутые шторы в комнату струится довольно зловещий свет.

Раздаются голоса. Кенты вернулись из Америки после полуторамесячного отсутствия.

Осветился холл. Гарольд входит в гостиную и зажигает свет. Он хорошо владеет собой, чего не скажешь об Эмме, не решающейся выйти из холла.    

 

ГАРОЛЬД. Пятьдесят фунтов из Хитроу – это, скажу я тебе, круто. Ладно, спишем с налогов. Шофер, по-моему, не глупый малый. Он нас наверняка запомнил.

ЭММА. А что?

ГАРОЛЬД. Может понадобиться. Эмма, ты собираешься ночевать в прихожей?

ЭММА. Я боюсь.

ГАРОЛЬД. Кого? Окоченелого трупа?

ЭММА (боязливо входя). Все эти полтора месяца я с ужасом представляла себе эту минуту.

ГАРОЛЬД. Дорогая, это неприятно, но вся процедура займет полчаса. Приедет «скорая» и увезет все, что от него осталось…

ЭММА. Гарри! (Берет себя в руки.) Мне надо срочно выпить.

ГАРОЛЬД. Ты недавно приняла валиум.

ЭММА. Плевать. (Наливает.) Когда ты откроешь балкон?

ГАРОЛЬД. Когда я захочу обнаружить тело.

ЭММА. Тогда лучше поскорей с этим покончить.

ГАРОЛЬД. Не сейчас.

ЭММА. А когда?

ГАРОЛЬД. Завтра.

ЭММА. Завтра?!

ГАРОЛЬД. Эмма, мы это обсуждали. Я собирался пригласить консьержку. Самолет опоздал на шесть часов. Будет выглядеть немного странно, ты не находишь, если я позову ее мыть окна, на ночь глядя?

ЭММА. Я не смогу уснуть, когда рядом… это!

ГАРОЛЬД. Послушай, Эмма, какой нормальный человек, зимой, под вечер, едва переступив порог своей квартиры, идет на балкон? Все должно выглядеть естественно, так что расслабься и пей свой…

ЭММА. К черту! Тогда я сама. (Направляется к балкону.)

ГАРОЛЬД. Ну, хорошо. (Останавливает ее.) Мы скажем, что захотели проверить температуру за окном. (Берется за штору.) Не хочешь, не смотри.

ЭММА. Господи, Гарри! Ты откроешь эту чертову штору или нет?!

Включив подсветку на балконе, он отдергивает штору. Эмма вскрикивает. Повсюду кровь. Особенно жуткое зрелище являет собой летний столик, на котором лежит бесформенная окровавленная груда. На полу валяется пиджак. При этом – никаких признаков человека, живого или мертвого.

ГАРОЛЬД. Боже правый! 

ЭММА. Откуда кровь? (Подходит ближе.) Не должно быть никакой крови!

ГАРОЛЬД. Похоже на мертвую птицу. Наверно, чайки заклевали. Но где Пол?

ЭММА (в ужасе). Его нет!.. Гарри, его нет! (Молча смотрят друг на друга.)

ГАРОЛЬД. Ничего не понимаю. Куда он мог деться?

ЭММА. Все-таки он открыл балконную дверь!

ГАРОЛЬД. Это невозможно. (Проверяет замок.) Замок, как видишь, цел.

ЭММА. Может, он сумел выбраться на крышу?

ГАРОЛЬД. Три метра по голой стене? И кто б его услышал на крыше?

ЭММА. Тогда что произошло?!

ГАРОЛЬД. Ясно одно, живым он не ушел. Иначе он бы сообщил в полицию. А для начала учинил разгром в квартире. Ты знаешь, каким он был.

ЭММА. «Был»? Ты уверен?

ГАРОЛЬД. Единственный выход с балкона – это семьдесят метров вниз, на острые скалы. Долгой и мучительной смерти он предпочел самоубийство!

ЭММА. Но тогда нашли бы тело! Нас бы разыскали!

ГАРОЛЬД. Труп могло унести в море.

ЭММА. И до сих пор не вынесло на берег?.. А что если он лежит внизу на камнях и зовет на помощь?

ГАРОЛЬД. Эмма, он мертв! Так даже лучше. Мы заявим в полицию, они найдут тело, газеты напечатают некролог: «Пьяный автор выбросился с балкона». А с нас взятки гладки. 

ЭММА (показывает на пиджак). Что это там на полу? Видишь? (Гарольд выходит на балкон и возвращается с бежевым жакетом – он порван и залит кровью.) Какой кошмар! Это птичья кровь?

ГАРОЛЬД. Непохоже. Это твой жакет?

ЭММА. Первый раз вижу.

ГАРОЛЬД. Здесь отверстие… в районе сердца… как после удара ножом.

ЭММА. Гарри, что происходит? Как он там оказался?

ГАРОЛЬД. Ума не приложу.

ЭММА. Осторожно! Не испачкай кресло. Кровь еще свежая.

ГАРОЛЬД. Тут есть что-то в кармане. Письмо. «Мисс Валери Найт».

ЭММА. Кто это?

ГАРОЛЬД (озадачен). Бывшая подружка Пола. Они расстались. Видимо, это ее жакет. Но как он оказался на балконе? Ничего не понимаю!

ЭММА. Она пришла мириться, а он на нее набросился, и она убежала.

ГАРОЛЬД. Эмма. Как она проникла в квартиру?

ЭММА. Ну, мало ли…

ГАРОЛЬД. Два английских замка, «собачка» и спецохрана? Ты сама подумай.

Раздается громкий вызов домофона.

ЭММА. Боже мой, это еще кто?

ГАРОЛЬД. Я откуда знаю!

ЭММА. Не отвечай!

ГАРОЛЬД. Наверно, по ошибке нажали не ту кнопку. (Повторный вызов.) Я отвечу… нас могли видеть, когда мы выходили из такси. (В трубку домофона.) Кто это? Да, Гарольд Кент. А с кем имею… Понятно. (Эмме, прикрыв трубку.) Инспектор полиции! (Снова в трубку.) Вы знаете, мы только что прилетели, и моя жена буквально… Ну, если вы настаиваете, инспектор. Квартира 82. (Нажал на кнопку, раздался зуммер. Повесил трубку на рычаг.) Он хочет поговорить со мной о чем-то важном.

ЭММА. Что все это значит?

ГАРОЛЬД. Успокойся. Ты должна ничем не выдать своего…

ЭММА. Жакет! Убери его куда-нибудь!

ГАРОЛЬД. Послушай, мы ведь никого не закалывали…

ЭММА. Но он лежал на нашем балконе! Положи его на место!

ГАРОЛЬД. Я не понимаю, зачем…

ЭММА. Мы не должны были выходить на балкон! Мы не должны были ни к чему прикасаться!

ГАРОЛЬД. Хорошо, хорошо. Ты распаковывай чемоданы. Мы только что приехали, мы ничего не знаем. Пол куда-то вышел.

ЭММА. Я буду в спальне. (Идет в холл за чемоданом и вдруг замечает на полу груду писем.) Письма! Их надо убрать! Пол должен был откладывать для нас всю корреспонденцию!

ГАРОЛЬД. Ты что! Он же все это время был заперт на балконе!

ЭММА. Да... но… (Бросает письма и, подхватив чемодан, уходит в спальню.)

Гарольд относит пиджак на прежнее место, закрывает балкон, задергивает штору, выключает подсветку. Он наливает себе выпивку, и в это время раздается звонок. Он открывает дверь, на пороге инспектор Эган.

ГАРОЛЬД. Добрый вечер.

ЭГАН. Инспектор Эган, сэр. А вы, я так понимаю, мистер Кент.

ГАРОЛЬД. Верно. Могу я взглянуть на ваше удостоверение?

ЭГАН. Разумеется, сэр. (Показывает корочки.)

ГАРОЛЬД. В наши дни осторожность не помешает. Проходите, инспектор.

ЭГАН. Благодарю. Ах, я, кажется, наступил на ваши письма. Извините.

ГАРОЛЬД. Мы были в Америке. Вернулись буквально пять минут назад. (Они проходят в гостиную.) Присаживайтесь, инспектор.

ЭГАН. Спасибо. Мы много раз пытались связаться с вами, но номер, который нам дал ваш агент, не отвечал.

ГАРОЛЬД. Да? Наверно, какая-то ошибка. Что-нибудь выпьете?

ЭГАН. От чашки горячего чая не откажусь. Признаюсь – продрог.

ГАРОЛЬД. Эмма, дорогая, ты сделаешь чай нашему гостю?

ЭММА (за сценой). Да,  конечно.

ГАРОЛЬД (садится напротив гостя). Итак? Чем могу быть полезен?

ЭГАН. Дело касается мистера Пола Риггса, вашего друга и, как я понимаю, соавтора.

ГАРОЛЬД. Что-то серьезное?

ЭГАН. А что, с ним должно было произойти «что-то серьезное»?

ГАРОЛЬД. Нет, но… если с ним ничего не произошло, вы бы не пожаловали.

ЭГАН. Ну почему! Может, он захотел приобрести огнестрельное оружие и сослался на вас как на своего поручителя. (Смеется. Гарольд выдавливает из себя смешок.) А кстати. Когда вы ожидаете мистера Риггса?

ГАРОЛЬД (после короткого замешательства). В любую минуту. Он жил здесь в наше отсутствие. Видимо, куда-то вышел.

ЭГАН. А вы его известили о своем возвращении?

ГАРОЛЬД. Да, за неделю.

ЭГАН. Может, ваше письмо тоже валяется в прихожей?

ГАРОЛЬД. Что? А… да-да…

ЭГАН. Взглянуть можно?

ГАРОЛЬД (пауза). Я ведь не обязан показывать свою личную переписку, тем более даже не зная о цели вашего прихода.

ЭГАН. Само собой. Но скажите, разве вас не удивила гора писем на полу? Разве мистер Риггс не должен был позаботиться о вашей корреспонденции?

ГАРОЛЬД. Инспектор, мой соавтор – человек неорганизованный и к тому же слабый по части выпивки. Я не удивлюсь, узнав, что он неделю провалялся на кровати, с ящиком виски вместо подушки. 

ЭГАН. Вот как? И такого человека вы оставили присматривать за квартирой?

ГАРОЛЬД (пауза). Эксцентричный не значит опасный. Инспектор, к чему этот допрос? Я вправе знать причину вашего прихода.

ЭГАН. Совершенно справедливо изволили заметить. Я благодарен вам за ваше терпение, сэр. Предположим, я скажу, что ваш соавтор мертв…

ГАРОЛЬД. Пол? Мертв? Господи! Что случилось?

ЭГАН. Ну, мало ли что может случиться с алкоголиком. Но вы не дали мне закончить. Что, по-вашему, могло послужить причиной его гибели?

ГАРОЛЬД. Оставьте ваши салонные игры! Речь идет о моем друге!

ЭГАН. Не горячитесь, сэр. Чтобы установить истину, мы должны составить правильный портрет мистера Риггса. Итак, возможная причина его гибели?

ГАРОЛЬД. Откуда мне знать? Цирроз печени? Сердечный приступ? Упал с лестницы? Все что угодно.

ЭГАН. Но тогда тело лежало бы в квартире, не правда ли? И мы бы до сих пор ничего не знали, так как, кроме него, здесь больше никого не было, так?

ГАРОЛЬД. Вероятно. Нельзя ли по существу?

ЭГАН. Тогда еще одна попытка, мистер Кент. Что, по-вашему,  могло послужить причиной его смерти за пределами этой квартиры?

ГАРОЛЬД. Не знаю… вышел из кабака, и его сбила машина… выбросился с балкона… В последнее время у него была депрессия. Он даже поговаривал о самоубийстве.

ЭГАН. Любопытно. Что же вы сразу не сказали?

ГАРОЛЬД. Он покончил с собой?

ЭГАН. Мой метод! Не заставь я вас гадать, я, может, и не узнал бы никогда, что он подумывал о самоубийстве.

ГАРОЛЬД. Вы правы, инспектор. Так что же все-таки произошло?

ЭГАН. Вы упомянули балкон, сэр. У вас есть балкон?

ГАРОЛЬД. Да, есть.

ЭГАН. Могу я на него взглянуть? (Встает.)

ГАРОЛЬД. Пожалуйста. (Включает подсветку и отдергивает штору.)

ЭГАН. Ой-ей-ей! Крови-то, крови!

ГАРОЛЬД. Я думаю, это чайки. Мы сами только что увидели… решили проверить, сколько на термометре. (Входит Эмма с чашками на подносе. Увидев Эгана возле балкона, в испуге останавливается.) Инспектор, с вашего позволения, я задерну штору? Это зрелище не для слабых женских нервов.

ЭГАН. Это точно.

ГАРОЛЬД. Эмма, познакомься. Это инспектор…

ЭГАН. Эган. Добрый вечер, миссис Кент.

ЭММА. Здравствуйте, инспектор. (Ставит поднос на столик и направляется в кухню, но на пороге останавливается.)

ЭГАН. Могу я выйти на ваш балкон?

ГАРОЛЬД. Как вам будет угодно.

ЭГАН (открывает балконную дверь). Как говорится, «осмотрим место преступления». Шутка. (Выходит на балкон.) Да, такое зрелище может испортить прекрасный вид. Здесь какой-то пиджак, вы в курсе?

Гарольд переводит взгляд на жену.

ЭММА. Да. Это мой жакет.

ЭГАН. Почему же он валяется на полу?

ЭММА. Я… я собиралась мыть балкон, а жакет все равно отдавать в чистку.

ЭГАН. В чистку, так в чистку. (Нагибается за ним.)

ЭММА. Не надо! Пусть там лежит! Я… мне не нужна здесь эта грязь!

ЭГАН. Понимаю.

ЭММА. Я принесу чайник. (Уходит.)

ЭГАН. Вот она, природа в своих первобытных проявлениях, жестокая и безжалостная! А, мистер Кент? (Не спеша закрывает дверь, задергивает штору. Гарольд явно нервничает.) Да, любопытная теория – что он мог выброситься с балкона. Перила низкие, внизу скалы. И волна уносит тело в море.

ГАРОЛЬД. Вы хотите сказать, что может пройти какое-то время, пока тело выбросит на берег?

ЭГАН. Вот именно. И довольно изрядное время.

ГАРОЛЬД. Вы считаете, что Пол таким образом свел счеты с жизнью.

ЭГАН (после паузы). Нет, сэр, я так не считаю.

ГАРОЛЬД. Нет? Почему?

ЭГАН. Потому что все говорит в пользу того, что месяц назад мистер Риггс был застрелен в Лондоне.

ГАРОЛЬД (как громом поражен). Месяц назад Пол был в Лондоне?

ЭГАН. Вообще-то вы должны были среагировать на слово «застрелен».

ГАРОЛЬД. Что?.. Ну да… Просто он не должен был отсюда отлучаться… Так его… застрелили?

ЭГАН. Вот это правильная реакция. Похоже, что так. Одно, по крайней мере, ясно: месяц назад он был в Лондоне.

Возвращается Эмма с чайником и начинает разливать чай.

ЭММА. К сожалению, молоко у нас только пастеризованное. В гараже, где мы остановились по дороге из аэропорта, свежего не было.

ЭГАН. Пастеризованное меня вполне устроит. (Эмма наливает ему.) Но почему вы остановились купить продукты?

ЭММА. Простите?

ЭГАН. Если дома вас ждал мистер Риггс? Наверняка он запасся всем необходимым к вашей встрече.

ЭММА. Да… но…

ГАРОЛЬД. Я же говорил, Пол всегда был рассеянный. Верно, Эмма?

ЭММА. Да, очень.

ГАРОЛЬД. В таких вещах, как молоко, на него нельзя было положиться. В сущности, на него ни в чем нельзя было положиться.

ЭГАН (Эмме, с веселой подначкой). Поэтому вы известили его письмом о своем возвращении! (Эмма в замешательстве. Посерьезнев.) Мистер Кент, мы должны сообщить вашей жене неприятную новость. Впрочем, кажется, она не будет для нее большим шоком. Миссис Кент, похоже, не слишком взволновало, что мы говорим о вашем соавторе в прошедшем времени.

ЭММА. Что?

ГАРОЛЬД. Я не знаю, на что вы намекаете, инспектор, но моя жена очень устала  после утомительного перелета. Мы больше суток не спали. Эмма, инспектор полагает, что Пола убили, хотя никаких доказательств у него нет.

ЭГАН. Мы пока не нашли тело. (Себе под нос.) Вода!

ЭММА. Его унесло в море? Он выбросился с балкона?

ЭГАН. Надо же. Вы слово в слово повторили гипотезу своего мужа.

ЭММА. Но… вы сами только что сказали… «вода»…

ЭГАН. Это относилось к чаю, миссис Кент. Я люблю чай покрепче.

ЭММА. Вы меня совсем запутали, инспектор. Что с Полом?!

ЭГАН. Вот и я себя спрашиваю.

ГАРОЛЬД. На ответ, дорогая, ты можешь не рассчитывать. Я битый час задаю инспектору тот же вопрос.

ЭММА. Если вы не знаете, где Пол, почему вы так уверены, что с ним непременно должно было что-то случиться? Он мог просто выйти за хлебом.

ЭГАН. Ага? За молоком – нет, а за хлебом…

ЭММА. Я просто так выразилась. Скорее уж за скотчем. Сейчас придет, куда он денется.

ЭГАН. Не придет, миссис Кент.

ГАРОЛЬД. Это почему же?

ЭГАН. Мы постоянно названивали по этому телефону. Мы опросили людей в деревне. Мистер Риггс исчез.

ГАРОЛЬД. Минуточку, инспектор. Откуда вдруг такой интерес к персоне Пола Риггса? С чего все началось?

ЭГАН. С того, что три недели назад о его исчезновении заявили в полицию.

ГАРОЛЬД. Заявили? Кто?

ЭГАН. Женщина. Собственно, она утверждала, что мистер Риггс убит.

ГАРОЛЬД. Убит? Она сказала, кто его убил?

ЭГАН. Да, сэр. Вы.

ГАРОЛЬД. Приехали! Инспектор, какая-то фантазерка, прочитав в «Телегиде» заметку об известных соавторах, приходит в полицейский участок с захватывающим сюжетом, и вы принимаете это за чистую монету?!

ЭГАН. Мы обязаны проверять такие вещи. Тем более что многие улики косвенно подтверждают слова мисс Найт.

ЭММА (встревоженно). Как вы сказали?

ЭГАН. Эта женщина представилась как Валери Найт. Вы ее знаете?

ЭММА. Нет… нет… Пол часто знакомился с девушками, но эту я не помню.

ЭГАН (заглядывает в блокнот). «Сто шестьдесят пять… светлые волосы… серые глаза… бежевый жакет с юбкой…» Мистер Кент? Серые глаза? Бежевый жакет?

ГАРОЛЬД. Не знаю.

ЭГАН. Жаль. (Его взгляд падает на кресло, испачканное жакетом.) По-моему, здесь следы крови, мистер Кент.

ГАРОЛЬД. Да  что вы?

ЭММА. Это у меня пошла носом кровь. После самолета со мной это бывает.

ЭГАН. Сочувствую. Н-да. Очень жаль, что вы не знали Валери Найт.

ГАРОЛЬД. Увы, инспектор. Мы с ней не были знакомы.

ЭГАН. «Не были»? Вы хотите сказать, что она тоже приказала долго жить?

ГАРОЛЬД. Что?.. Совсем из меня дурака делаете! Вы спросили: «вы ее не знали?», я ответил: «мы не были знакомы». А что, с ней что-то случилось?

ЭГАН. Вот и я себя спрашиваю. (У Гарольда вырывается стон отчаяния.) Дело в том, что мисс Найт тоже исчезла. 

ГАРОЛЬД. Инспектор, мы с женой очень устали. Скажите уже, в чем дело, чтобы мы могли наконец распаковаться, принять душ и лечь спать. 

ЭГАН. Да, сэр, конечно. По утверждению мисс Найт, вы застрелили вашего соавтора, а тело сбросили в Ла-Манш. Кстати… у вас, кажется, есть катер?

ГАРОЛЬД. Есть. С окончанием летнего сезона он стоит на приколе.

ЭГАН. Ну да. Вот, собственно, и всё, что она нам сообщила.

ГАРОЛЬД. Ее, что же, не допросили?

ЭГАН. Видите ли, она была в таком состоянии, что больше от нее не удалось ничего добиться. Сержант записал ее имя и адрес и пообещал все проверить. Это, сэр, наш долг. Общество поставило нас следить за порядком.

ГАРОЛЬД. Знаю, знаю.

ЭГАН. Так вот, мы навели справки, и выяснились любопытные детали. Вы любите решать кроссворды, мистер Кент?

ГАРОЛЬД. Я бы не сказал.

ЭГАН. О! Что может быть прекраснее: «пять по горизонтали» решает проблему «семь по вертикали»! Мы всюду развесили листовки – «Пропал такой-то» - и, представьте, в один из наших участков, в Вест Энде, тут же позвонили. Именно в этом районе, двадцатого ноября, видели мистера Риггса.

ЭММА. Пола? В Лондоне? В конце ноября?

ЭГАН. Вас это удивило, миссис Кент. Вашего супруга тоже. А что были веские причины, по которым он не мог появиться в Лондоне?

ЭММА. Нет… нет. Просто он не собирался никуда отлучаться. Он должен был присматривать за квартирой… все это время, пока мы в Америке.

ЭГАН. Если не считать короткого визита мистера Кента в Лондон.

ГАРОЛЬД. Вы хорошо осведомлены, инспектор. Как вам, вероятно, известно, я прилетел на один день, чтобы получить награду телеакадемии.

ЭГАН. И когда это было, вы не вспомните?

ГАРОЛЬД. В двадцатых числах… точнее не скажу.

ЭГАН. Я вам помогу: двадцатого ноября.

ГАРОЛЬД. А, ну да.

ЭГАН. В тот самый вечер, когда мистер Риггс разгуливал по Вест Энду.

ГАРОЛЬД. С ума сойти! Одно могу сказать, на церемонии его не было. Он терпеть не мог все эти мероприятия, почему я и согласился прилететь из Америки.

ЭГАН. У вас с мистером Риггсом бывали расхождения?

ГАРОЛЬД. Вполне невинные. Это называется «творческие споры». Они еще больше цементируют настоящую команду.

ЭГАН. Разумеется.

ЭММА. Но что Пол мог делать в Лондоне, если он не был на церемонии?

ЭГАН. Согласно нашей информации – напивался в баре отеля «Купер».

ЭММА. Вы уверены, что это был он?

ЭГАН. Он зарегистрировался в отеле под собственной фамилией. В баре он повздорил с другими клиентами, имевшими неосторожность поставить под сомнение его литературный талант. Он выкрикивал свое имя на весь бар.

ГАРОЛЬД. Это в его стиле.

ЭГАН. Он кричал, что приехал в Лондон на церемонию награждения. Он так разошелся, что его попросили покинуть заведение. На улице он стал ловить такси, но потом передумал и пошел пешком. В отель он не вернулся, и его номер остался неоплаченным. В тот же вечер произошла заварушка на Керзон Стрит. Это неподалеку от отеля «Купер», на полпути в Дорчестер.

ГАРОЛЬД. Я знаю Керзон Стрит, инспектор.

ЭГАН. Пьяный мужчина громко доказывал кому-то, что телевизионная награда – это его заслуга. Раздались два выстрела. Свидетели видели, как высокий темноволосый мужчина (окинул Гарольда оценивающим взглядом) затолкал дебошира в багажник красной «сиерры» и умчался на большой скорости.

ЭММА. И этим дебоширом был Пол Риггс?

ЭГАН. Я большой любитель сахарной помадки. С вашего позволения. (Берет из сахарницы.)

ГАРОЛЬД. Вы что, всерьез утверждаете, что я застрелил своего соавтора, а затем утопил в Ла-Манше?

ЭГАН. Так утверждает мисс Найт.

ГАРОЛЬД. Инспектор, это же смешно!

ЭГАН (смеется). Да уж. (Посерьезнел.) Вообще-то вы могли это сделать.

ГАРОЛЬД. Что?!

ЭГАН. Вы тот вечер вы были в Дорчестере, в своем отеле. Вы могли привезти тело сюда, погрузить его на катер, сбросить в море и к завтраку вернуться в отель. Хороший, кстати, был завтрак?

ГАРОЛЬД. У меня нет красной «сиерры».

ЭГАН. Машину можно взять напрокат. А вот оружие у вас имеется, верно?

ГАРОЛЬД. Да, я состою в стрелковом клубе, и что из этого?

ЭГАН. Я могу взглянуть?

ГАРОЛЬД. Ради бога. (Находит на связке нужный ключ и отпирает ящик стола. Эган, стоя, ждет, пока он роется в ящике.) Что такое! Куда он мог деться? Эмма, ты не брала мой револьвер?

ЭММА. Я? С какой стати?

ГАРОЛЬД. Он всегда лежал в этом ящике! Кто-то его вытащил!

ЭММА. Что ты такое говоришь?

ЭГАН. Вот именно. В ваших интересах, сэр, поскорее его найти. Когда мы обнаружим труп мистера Риггса и извлечем из него две пули, как мы поймем, что они были выпущены не из вашего револьвера?

ГАРОЛЬД. Вот что, с меня хватит! Если бы я предложил эту историю на телевидении, меня бы подняли на смех. Вы не доказали, что Пол убит, вы не доказали, что он исчез! И в любом случае я не имею к этому никакого отношения! Утром я свяжусь со своим адвокатом, а сейчас я прошу вас покинуть мой дом! (Надвигается на Эгана. Тот вдруг толкает его в грудь, и Гарольд, потеряв равновесие, плюхается в кресло.)

ЭГАН. Сядьте и молчите.

ГАРОЛЬД. Что вы сказали?!

ЭГАН (садясь напротив). Извините, сэр. Погорячился. Вот к чему приводит жестокость полицейских на экране. «Природа подражает искусству». Кто это сказал? Оскар Уайльд?

ГАРОЛЬД. Боюсь, что мой адвокат квалифицирует это иначе.

ЭГАН. Еще раз извиняюсь, сэр. А кстати, как вы относитесь к Уайльду?

ГАРОЛЬД. При чем тут это?

ЭГАН. Ну, не знаю… вас с мистером Риггсом давно связывают близкие отношения… я подумал, может, между вами…

ГАРОЛЬД. Как вы смеете делать подобные намеки?!

ЭГАН. Помилуйте. Вы что-то имеете против геев? Неужели вы из тех, кто предает анафеме сексуальные меньшинства?

ГАРОЛЬД. Слушайте, вы!..

ЭММА (вмешивается). Инспектор, свежего чаю не хотите?

ЭГАН. Благодарю вас, миссис Кент. Мне пора идти.

ЭММА. Вы не сказали, что случилось с этой женщиной… Валери Найт.

ЭГАН. Когда наш человек, договорившись о встрече, заехал к ней побеседовать, он ее не застал.

ЭММА. Не застал?

ЭГАН. Все вещи на месте, а сама она исчезла. Ее хозяйка уже собиралась заявить в полицию. С тех пор ее никто не видел.

ЭММА. В это время мой муж был в Америке.

ЭГАН. Это меня радует.

ГАРОЛЬД. Ха-ха.

ЭГАН (посмотрев на часы). Ого! Вот так, за приятной беседой, летит время. (Двинулся к выходу.)

ГАРОЛЬД. Откуда вообще взялось, что я хочу убить своего соавтора?

ЭГАН. Может, ваши «творческие споры» слишком далеко зашли? Бармен в отеле «Купер» хорошо запомнил пьяные разглагольствования мистера Риггса. Он утверждал, что вы решили от него отделаться… выжали из него все, а теперь выбрасываете, как старый «Ундервуд». Что вы на это скажете?

ГАРОЛЬД. Скажу, что сравнения Пола безнадежно устарели. Все давно перешли на компьютеры.

ЭГАН. Вы хотели разорвать ваш союз?

ГАРОЛЬД. У нас были трения, но, согласитесь, это еще не повод для убийства. Если бы я решил разорвать ваш союз, я бы просто отказался с ним работать.

ЭГАН. Да. Разумно. Мы тоже пришли к такому выводу. (Двинулся к выходу.)

ЭММА (опережая его). Я вас выпущу, инспектор.

ЭГАН. Благодарю. Я вам позвоню, мистер Кент. Вдруг какие-нибудь новости?

ГАРОЛЬД. Я к вашим услугам.

ЭГАН. Спасибо за чай, миссис Кент. Желаю вам хорошо выспаться после тяжелого перелета.

ЭММА. До свидания, инспектор. (Запирает за ним дверь. Ее колотит. Она берет себя в руки и возвращается в гостиную.) Гарри, это кошмар. Что нам делать?

ГАРОЛЬД. Успокойся. Ни я, ни ты в Пола не стреляли. Я не знаю, что произошло, но мы тут ни при чем. (Зазвонил телефон, они оба смотрят на него в растерянности. Наконец Гарольд снимает трубку.) Алло? Да, я, а кто это звонит? Что?! Алло? Алло! Кто это? (Медленно кладет трубку.)

ЭММА. Гарри, кто это был? Чего они хотели?

ГАРОЛЬД. Какой-то мужчина спросил: «Куда мы дели труп Валери Найт?»

Они смотрят друг на друга в оцепенении.

 

Сцена 2

Солнечное зимнее утро. Балконная дверь приоткрыта. Гарольд, вооруженный шваброй и ведром с водой, отмывает балкон. Следов крови не видно, равно как и трупа заклеванной насмерть птицы. Бежевый жакет, завернутый в полиэтилен, лежит на летнем столике. Эмма оставляет запись на чьем-то автоответчике.

 

ЭММА. Это Эмма Кент. Пожалуйста, перезвоните при первой возможности. Положила трубку, нервно ерзает в кресле. Гарольд, закончив работу, возвращается с балкона.

ГАРОЛЬД. Ты до Колина дозвонилась?

ЭММА. Его нет ни дома, ни в офисе.

ГАРОЛЬД. Он единственный может знать, куда девался Пол. 

ЭММА. Я оставила запись на автоответчике.

ГАРОЛЬД. Черт! Они что, решили разом все исчезнуть? (Уносит ведро и швабру на кухню.)

ЭММА (вслед). А балконная дверь! Ты хочешь меня заморозить?

ГАРОЛЬД. Сейчас! (Возвращается.) Сделала бы что-нибудь полезное, сразу бы согрелась.

ЭММА. Например?

ГАРОЛЬД. Например, вытри пыль. А то можно романы писать. (Подходит к буфету, собираясь ей продемонстрировать. Оторопел.) Что это?

ЭММА. Ты о чем?

ГАРОЛЬД. Здесь уже кто-то написал!

ЭММА. Написал?

ГАРОЛЬД. «Убийцы».

ЭММА (успевает подавить крик). Это Пол! Он сумел пробраться в квартиру!

ГАРОЛЬД. Это невозможно! Все запоры целы!

ЭММА. А если его кто-то впустил?

ГАРОЛЬД. Эмма, ты сама подумай. Сначала этот «кто-то» должен был войти в квартиру, а чтобы войти в квартиру, нужны ключи. (Осенило. Показывает пальцем на буфет.) Инспектор! Когда я выходил из комнаты! Это их приемчики… выбить человека из колеи! Мне нужно выпить.

ЭММА. С утра?

ГАРОЛЬД (отмахнулся; открывает новую бутылку). Что это?

ЭММА. Новая марка, только поступила в продажу. Такая реклама!

ГАРОЛЬД (попробовал). Очередной клопомор.

ЭММА. Гарри, ты когда-нибудь закроешь эту дверь!

ГАРОЛЬД (жахнул стаканом об стол). Иду! Бегу!

Он выходит на балкон, забирает полиэтиленовый пакет и закрывает дверь. Увидев жакет, Эмма с криком делает шаг навстречу, словно желая остановить мужа. Гарольд делает резкое движение, и из жакета выпадает конверт.

ЭММА. Только не здесь!

ГАРОЛЬД. Господи, что с тобой? Кровь давно высохла, да еще этот пакет. Уходит. Эмма осматривает автограф на буфете. Гарольд возвращается.

ЭММА. Знакомый почерк.

ГАРОЛЬД. Еще раз повторяю: Пол не мог войти в квартиру.

ЭММА. Нет, не его. Скорее твой почерк.

ГАРОЛЬД. Печатные буквы, написанные пальцем? И ты берешься определить почерк?

ЭММА. Я уже сама не знаю, что говорю! (В изнеможении падает в кресло.) Что ты собираешься делать с этим жакетом?

ГАРОЛЬД. Пока не решил. Надо его куда-то спрятать. (Раздается сигнал домофона.) Надеюсь, это не инспектор. Второе чаепитие один из нас не переживет. (Снимает трубку.) Да? Это вы, инспектор! Нет-нет, если я кого и жду, то только вас. Да уж поднимайтесь, раз пришли. (Повесил трубку.)

ЭММА. Гарри! Надо ему отдать эту… мерзость!

ГАРОЛЬД. Отдать? После того как ты призналась, что это твой жакет?

ЭММА. Я сморозила глупость, я это чувствую. Я скажу ему, что обозналась. Что я потом нашла мой, точно такой же.

ГАРОЛЬД. Эмма, я не хочу, чтобы инспектор исследовал его под микроскопом. Могут возникнуть непредвиденные осложнения.

ЭММА. А вдруг он про него спросит! И еще больше укрепится в своих подозрениях!

ГАРОЛЬД. Послушай, главное, не терять голову. Все, что мы сделали, это заперли Пола на балконе. С таким же успехом он мог сделать это сам, и никто бы не увидел разницы.

ЭММА. Но они считают, что ты его застрелил! Они шьют тебе дело!

ГАРОЛЬД. Чтобы сшить дело, нужен мотив, а они ничего не знают про чек.

Звонок. Гарольд открывает дверь. На пороге инспектор.

ЭГАН. Доброе утро, мистер Кент. Могу я войти?

ГАРОЛЬД. Как будто вас что-то может остановить!

ЭГАН. Вы можете меня остановить. У меня нет ордера на ваш арест. Может, в следующий раз?.. (Проходит в гостиную.) Доброе утро, миссис Кент. 

ЭММА. Здравствуйте, инспектор.

ЭГАН. С вашего позволения, я присяду. Насчет кофе не беспокойтесь, я выпил по дороге. (Сел. Гарольд нервно садится напротив.) Но если вы будете пить чай, мне будет трудно устоять. (Никакой реакции.) Понимаю. Не успели выйти за свежим молоком. Между прочим, мистер Риггс тоже мог бы купить.

ЭММА. Мистер Риггс?!

ГАРОЛЬД. Его видели живым?

ЭГАН. Да нет. Мне, во всяком случае, об этом ничего не известно. Разве вы сами не сказали вчера, что он должен вот-вот вернуться? Я был уверен, что сегодня вы нас познакомите.

ГАРОЛЬД. Увы.

ЭГАН. Какая жалость. Еще какие-нибудь новости, мистер Кент?

ГАРОЛЬД (поколебавшись). Боюсь, что нет.

ЭГАН. Ничего любопытного не обнаружили? Записка? Тряпки?

ЭММА. Тряпки?

ГАРОЛЬД. Что вы имеете в виду, инспектор?

ЭГАН. Вам объяснить, что такое «тряпки»? Одежда. Гардероб. Готовое платье.

ГАРОЛЬД. Почему вдруг должны обнаружиться тряпки?

ЭГАН. Мистер Риггс жил у вас полтора месяца. Должны же быть в шкафу какие-то его вещи?

ГАРОЛЬД (лихорадочно соображает). Да… я не видел… а ты, Эмма?

ЭММА. Я тоже.

ЭГАН. Правда, удивительно?

ГАРОЛЬД. А у вас есть для нас новости, инспектор?

ЭГАН. Есть. (Он явно не спешит их выкладывать.)

ЭММА. Так вы… у вас есть всему этому объяснение?

ЭГАН. О да. Помните, вчера я сказал, что ваш муж встретил в Лондоне мистера Риггса, они повздорили, и ваш муж застрелил его из револьвера, а затем привез сюда, погрузил на катер и вывез в море? (Смеется.) В действительности все гораздо серьезнее.

ГАРОЛЬД. Я не сомневался.

ЭГАН. Вчера это была гипотеза, сегодня – доказанный факт.

ГАРОЛЬД. Что?!

ЭГАН. В моей цепочке не хватало одного звена – мотива убийства.

ГАРОЛЬД. Всего-навсего.

ЭГАН. Теперь оно есть.

ГАРОЛЬД. Есть?

ЭГАН. В полицию позвонил мужчина, отказавшийся сообщить свое имя…

ГАРОЛЬД. …а также информацию, ради которой он позвонил.

ЭГАН. Отчего же. (Открывает свой блокнот.) «Известно ли вам, что Гарольд Кент, работая бухгалтером, получил крупную взятку и что Пол Риггс этим его шантажировал?»

ГАРОЛЬД. Не верю!

ЭГАН. Чему именно, мистер Кент? Что позвонил мужчина? Что вы взяли крупную взятку? Или что Пол Риггс вас этим шантажировал?

ГАРОЛЬД. Я работал бухгалтером. Все остальное – бред.

ЭММА. Полный бред.

ЭГАН. Он говорил со знанием дела. Подробности, сказал, письмом. (Эмма пересаживается поближе к мужу и берет его руку в свою. Эган сияет.) Не история, а конфетка, да? Мотив… удобный случай… косвенные свидетельства. Сюда бы еще труп с двумя пулями от вашего револьвера! А впрочем, это лишнее. Вас и без того осудят за милую душу.

ГАРОЛЬД (встает). Я должен связаться со своим адвокатом!

ЭГАН. Очень хорошо. А то, знаете, приезжают к нам в участок и начинают оттуда названивать. 

ГАРОЛЬД. Инспектор, вы пришли, чтобы меня арестовать?

ЭГАН. Не торопитесь, мистер Кент. Мы должны обследовать ваш катер на предмет волос и крови, хотя нам уже известно, что примерно месяц назад вы выходили в море. Мы свяжем все ниточки, это я вам обещаю.

ГАРОЛЬД. Если вы меня не арестовываете, я прошу вас покинуть мой дом.

ЭГАН. Может, расскажете всю правду? Это избавило бы нас от многих хлопот. А потом вместе подумаем, нельзя ли это представить как самооборону. А, мистер Кент? Один ум хорошо, а два лучше. 

ГАРОЛЬД. Идите к черту!

ЭГАН. А вот это в вашей профессии называется клише. Честно говоря, от автора «Смерти в кутузке» я ждал большего. Ладно, я почапал. (Делает пару шагов, останавливается.) Да, вспомнил! Наш анонимный доброжелатель сказал кое-что еще.

ГАРОЛЬД. Вот как?

ЭГАН. Он сказал… (Сверяется с блокнотом.) «Поинтересуйтесь жакетом Валери Найт». Что бы это могло значить?

ГАРОЛЬД. Понятия не имею.

ЭГАН. А тот, на балконе? Вы уверены, миссис Кент, что это ваш жакет?

ЭММА. Я… мне кажется, я обозналась.

ЭГАН. Обознались? (Выглядывает наружу.) Что-то его сегодня не видно.

ГАРОЛЬД. Я мыл балкон.

ЭГАН. Впечатляющая работа, сэр. Так вы знали мисс Найт?

ГАРОЛЬД. Не имел чести.

ЭГАН. И не слышали о такой?

ГАРОЛЬД. Слышать приходилось. Одно время она была подружкой Пола.

ЭГАН. Что это? (Поднимает с пола конверт.) Письмо, адресованное мисс Валери Найт. Как оно здесь оказалось?

ГАРОЛЬД. Не могу сказать. Пол, наверно, выронил.

ЭГАН. На нем следы крови.

ГАРОЛЬД. Я вижу.

ЭГАН. Может, оно выпало из жакета?

ГАРОЛЬД. Может быть.

ЭГАН. А, кстати, где он?

ГАРОЛЬД. Даже не знаю. Моя жена могла отдать его в химчистку.

ЭММА (в истерике). Я его не трогала! Он в кухне! Мы собирались отдать его вам, инспектор. Сейчас принесу! (Устремляется на кухню.)

ЭГАН. Уж не пытались ли вы, сэр, спрятать от меня улику?

ГАРОЛЬД. Я же объяснял: я мыл балкон и все оттуда вынес – подушки со стульев, жакет… Я думал, это жакет моей жены.

ЭММА (возвращается с жакетом). Вот, инспектор!

ЭГАН. Так это не ваш жакет, миссис Кент?

ЭММА. Нет, нет, не мой.

ЭГАН (разглядывает). Крови-то, крови! И это отверстие мне не нравится. Надо проверить, одна ли кровь на жакете и на конверте. Если да, то можно будет с уверенностью утверждать – это жакет Валери Найт. Останется только выяснить, как он оказался на вашем балконе. Я сообщу вам результаты лабораторных тестов, сэр. (Направляется в холл.) Не утруждайте себя, миссис Кент. (Остановился.) Вы ведь не собираетесь, мистер Кент, покидать страну в ближайшее время? Вы знали, что мы подписали с Испанией договор об экстрадиции? Хоть какая-то польза от Общего рынка! (Выходит, незаметно поставив дверь на «собачку».)

ЭММА. Мне страшно, Гарри! Зачем только я дала себя в это впутать!

ГАРОЛЬД. Думаешь, мне не страшно? Я ничего не понимаю! Кто-то упорно рубит подо мной сук! Жакет Валери Найт… какое отношение он имеет к Полу? И где он сам, черт его дери?!

ЭММА (глядя в глаза мужу). Гарри, ты ведь не застрелил Пола, правда?

ГАРОЛЬД. Ты думаешь, что говоришь! После того как мы заперли его на балконе, я его в глаза не видел! (Сникает.) Попробуй убеди в этом полицию, когда у нее появился мотив для убийства…

ЭММА. Гарри, твои клюшки для гольфа опять стоят в прихожей.

ГАРОЛЬД. Что?

ЭММА. Клюшки для гольфа. Что они делают в прихожей?

ГАРОЛЬД. Я их туда не ставил.

ЭММА. Тогда как они там очутились? Перед отлетом, я хорошо помню, ты убрал их в стенной шкаф.

ГАРОЛЬД. Может, и правда у нас завелся полтергейст? Это многое объяснило бы.

ЭММА. Убери уже их с глаз долой! Эти клюшки мне не дают покоя!

ГАРОЛЬД (идет в прихожую). Тебе только это не дает покоя? Счастливая.

ЭММА. Это правда, Гарри? Они могут доказать убийство, даже если нет трупа?

ГАРОЛЬД. Могут. (Несет клюшки.) Но предпочтительнее - с трупом. (Он открывает стенной шкаф. Там в полный рост стоит Пол Риггс – лицо и одежда залиты кровью, во лбу две дырки от пуль. Тело, покачнувшись, выпадает из шкафа. Эмма дико вскрикивает. Гарольд выходит из столбняка.) А вот и труп! (Он усаживает рыдающую Эмму в кресло.)

ЭММА. Это Пол. Это Пол, да?

ГАРОЛЬД. С двумя пулевыми отверстиями, о которых говорил инспектор.

ЭММА. Но как… почему…

ГАРОЛЬД. На эти вопросы я не смогу тебе ответить. Каким-то образом ему все же удалось выбраться с балкона. Вечные его шуточки! Но теперь уже всё, отшутился.

ЭММА. Если его увидит инспектор…

ГАРОЛЬД. Он поймет, что я не убивал его месяц назад в Лондоне. Видишь, свежая кровь!

Гарольд опускается на колени и прикладывает ухо к груди Риггса. И в ту же секунду «покойник» хватает его за горло.

РИГГС. Попался, сукин сын! (Завязывается борьба. Наконец Риггс отталкивает соперника и вскакивает на ноги. Он достает из кармана салфетки и как ни в чем не бывало стирает с лица «кровь», а также нарисованные пулевые отверстия. Эмма глядит на происходящее широко открытыми глазами.) Ну как тебе моя шуточка, Гарри? Теперь ты убедился, что я тебе дам сто очков вперед! Старый трюк – труп в шкафу… только труп оказался живехонек! Эмма, дорогая, ты похожа на сову, позирующую фотографу.

ГАРОЛЬД (придя в себя, встает; с вызовом Риггсу). Что все это значит?

РИГГС. Это долгая история. Предлагаю для начала выпить. (Достает из бара скотч.) Нет? А я вот не откажу себе в удовольствии. Я вывел закономерность: чем теснее в стенном шкафу, тем сильнее жажда. Может, сядем? Да, Гарри, влип ты по-черному. Инспектор тебя засадит, это как пить дать.

ГАРОЛЬД. Интересно, как он меня засадит за убийство, когда ты жив?

РИГГС. Жив, не жив – это как посмотреть.

ГАРОЛЬД. Что ты этим хочешь сказать, Пол?

РИГГС. А знаешь, мне понравилось быть покойником. Совсем другой круг! К тому же не надо ежемесячно платить по страховке, представляешь? Пожалуй, я отложу воскрешение до лучших дней.

ГАРОЛЬД. Не болтай глупости… мы тебя видели!

РИГГС. Ты уверен? Я уйду через черный ход, и – пуф! – меня нет.

ГАРОЛЬД. Ты есть, и я позабочусь о том, чтобы полиция об этом узнала.

РИГГС. В твоей, Гарри, ситуации, я сильно сомневаюсь, что тебе поверят.

ГАРОЛЬД (в ярости идет к телефону). У тебя произошло размягчение мозгов, пока ты был покойником. Я сообщу в полицию, я вызову консьержку! Весь дом будет моим свидетелем!

РИГГС (направляет на него оружие). Не глупи, Гарри. Сядь и будь пай-мальчиком.

ГАРОЛЬД. Так вот где мой револьвер! Пол, ты не пустишь его в ход.

РИГГС. Еще как пущу. Мне не нравится, когда меня запирают на балконе, да еще при этом воспользовавшись моей же идеей.

ГАРОЛЬД. Если ты выстрелишь, то не меня, а тебя будут судить за убийство.

РИГГС. Это вряд ли. Твои грешки, Гарри, выплыли наружу. Если инспектор найдет два тела и пистолет у тебя в руке, финал будет выглядеть логичным.

ЭММА. Пол, что ты такое говоришь!

РИГГС. Пришло время посчитаться с твоим мужем, который десять лет паразитировал на мне. А заодно и с тобой, помогавшей ему от меня избавиться.

ГАРОЛЬД. Пол, как ты выбрался с балкона?

РИГГС. Я тебе скажу, как я выбрался с балкона… но не сейчас, Гарри. Пока ограничимся тем, что ты упустил из виду одну маленькую деталь.

ГАРОЛЬД. Хорошо, тогда объясни мне эту бредовую версию с твоим лондонским исчезновением!

РИГГС. Ну-ну, полегче. Это один из моих лучших сюжетов! Я появляюсь в Лондоне в день церемонии. Я нанимаю за пятьдесят фунтов похожего на тебя человека, чтобы он инсценировал убийство. Я выхожу в море на твоем катере и оставляю там следы крови и несколько своих волосков. И в нужный момент я подбрасываю эту дезу в полицию.

ГАРОЛЬД. А Валери Найт здесь с какого боку припека?

РИГГС. Ну, как же без Валери Найт!

ГАРОЛЬД. Пол, не валяй дурака. Что за игру ты затеял?

РИГГС (жестко). В этой, как ты выразился, игре на карту поставлена жизнь.

ГАРОЛЬД. Но чего ты рассчитываешь этим добиться?

РИГГС. Многого, Гарри, многого.

ЭММА. Ты нам мстишь, да?

РИГГС. Не скрою, мне хотелось посмотреть на ваши перекошенные лица. Такое бесплатное кино.

ГАРОЛЬД (жене). Он чего-то не договаривает. Этот негодяй наверняка замахнулся на что-то более серьезное. (Полу.) Скажи, чего ты хочешь!

РИГГС (не сразу). Прежде всего, солидный куш.

ГАРОЛЬД. Денег от меня ты не получишь.

РИГГС. Не получу. Я их возьму. (Достает из кармана конверт.) Узнаешь?

ГАРОЛЬД. Что я должен узнать?! Обыкновенный конверт?!

РИГГС. Не скажи, это фирменный конверт адвокатской конторы «Хенли, Бейкер и Силвермен». Нашей адвокатской конторы. А в конверте – контракт, оговаривающий характер нашего сотрудничества во всех деталях.

ГАРОЛЬД. И что дальше?

РИГГС. Контракт содержит двадцать пять пунктов. Для нас в данный момент наибольший интерес представляет двадцать четвертый пункт – «форсмажорные обстоятельства».

ЭММА. Что это значит?

РИГГС. Когда один из нас не может продолжать сотрудничество.

ГАРОЛЬД. Дальше!

РИГГС. С твоего позволения, я зачитаю. «В случае смерти одного из авторов, или физической беспомощности вследствие болезни, или пожизненного заключения в тюрьму, все права на произведения, созданные совместно на момент составления настоящего договора, переходят к соавтору». (Поднял глаза на партнера.) «Пожизненное заключение в тюрьму» - это мне особенно нравится. Почему, догадываешься? Правильно. Это имеет непосредственное отношение к тебе, Гарри.

ЭММА. Я… что-то не понимаю.

ГАРОЛЬД (в возбуждении меряет шагами комнату). Зато я понимаю! Этот мерзавец все предусмотрел! Мотив для убийства, оружие, катер, свидетели… мне дадут пожизненное, а он под другим именем начнет новую жизнь!

ЭММА. О боже. Гарри, мы в ловушке!

ГАРОЛЬД. Подожди… Подожди… Он упустил кое-что из виду! Он не может исчезнуть! Он оставил отпечатки пальцев по всей квартире!

РИГГС (упавшим голосом, доставая перчатки). Забыл.

ГАРОЛЬД (торжествующе). Вот видишь! Я никак не мог застрелить его в ноябре, потому что в декабре он объявился живой и здоровый! (Риггсу.) Ты оставил отпечатки на трюмо, когда расписывал свою физиономию. И на буфете, когда полез за выпивкой. И на этом стакане.

РИГГС (начинает улыбаться). Гарри, дружище, сколько раз я был в этой квартире? Естественно я здесь «наследил». А вот доказать, что я сделал это сегодня, тебе не удастся. Датировать отпечатки пальцев криминалистика пока не научилась. 

ЭММА. Гарри, что ты молчишь? Ты сочиняешь не хуже него! Придумай что-нибудь!

ГАРОЛЬД (лихорадочно соображает). Виски… он налил себе виски. (Обернув ладонь салфеткой, берет в руки бутылку.) Ты сказала, что это новая марка. Только поступила в продажу. В магазине подтвердят. (Риггсу.) Это датирует отпечатки! Ты был здесь сегодня!

РИГГС (одобрительно покивал). Красиво. Я это где-нибудь использую. Но  ты, дружище, рано обрадовался. Ты все время опаздываешь на один такт. Я передумал. Ты меня не убивал. Чем хорош настоящий детектив? Развязка должна обманывать читательские ожидания!

ГАРОЛЬД (совсем сбит с толку). В каком смысле?

РИГГС. Ты сказал, что я упустил кое-что из виду. А, по-моему, это ты кое-что забыл.

ЭММА. Господи, ну что еще?! Гарри, убери его! Я сойду с ума!

ГАРОЛЬД. Ты замолчишь, истеричка! (С ледяным спокойствием.) Что я забыл?

РИГГС. Валери Найт.

ГАРОЛЬД. Ну?

РИГГС. Она мертва. Это сделал я, но убийство повесят на тебя.

ГАРОЛЬД (тупо). Это почему?

РИГГС. Потому что она была твоей любовницей. Я не ошибаюсь? (Гарольд молча на него смотрит.) Что же ты молчишь?

ЭММА. Гарри, это правда? (Он отводит глаза.)

РИГГС. Ты принял от меня эстафетную палочку, дружище, признайся.

ГАРОЛЬД. Если это твоя очередная шутка…

РИГГС. Какая уж тут шутка. У меня, Гарри, десятки свидетелей, которые видели вас в ресторанах, барах, гостиницах. Они видели, как вы держались за руки, как ты гладил ее по коленке, как она тебя....

ЭММА. Гарри! За моей спиной! Как это низко! (Закрывает лицо руками.)

РИГГС. Валери – та еще штучка! Когда я дал ей от ворот поворот, она позвонила сюда в надежде, что я здесь, и тут же пошел охмуреж. Перед этой сиреной наш Гарри оказался бессилен. Знать бы, чем все это обернется, да? Поначалу она вела себя, как примерная школьница, но потом начались проблемы, не правда ли? Она становилась все более требовательной, и не только в отношении твоего личного времени. Ей нужны были твои деньги, чтобы покупать наркотики. Она грозилась все рассказать твоей жене. А также сообщить в полицию про злополучный чек, о котором она узнала от меня.

ГАРОЛЬД. Это все твои выдумки!

РИГГС. Это чистая правда, Гарри, и тебе нечем крыть. Я знаю всё! Она меня тут достала своими звонками. Она клялась и божилась, что хочет тебя бросить и вернуться ко мне. Она клянчила деньги. Чтобы от нее отвязаться, я ей предложил стукнуть на тебя в полицию, за что она получила от меня некую сумму. Это была ошибка. Ее аппетиты росли не по дням, а по часам. Я не знал, как от нее избавиться. Я перестал отвечать на ее звонки, тогда она сняла комнату неподалеку. Она барабанила в дверь по десять раз на дню и вымогала бабки. И однажды, накануне вашего возвращения, она меня таки подкараулила. (Подливает себе.) Только я открыл дверь, чтобы сходить за выпивкой, как она сюда вломилась! Без «колес» она просто съехала с катушек. Я дал ей десятку, только бы она убралась в Лондон, и тут началось! Она захотела «любви»… как в старые добрые времена… пришлось сказать, что у меня есть пассия. Это была последняя капля. Такой я ее еще не видел! Фурия. Она бросилась на меня с ножницами, я схватил со стола твой разрезной нож и выставил перед собой. Она наскакивала на меня, как бойцовый петух, стараясь полоснуть лезвием по лицу… и напоролась на нож. Я снял с нее окровавленный пиджак, а тело выбросил с балкона.

ГАРОЛЬД (после большой паузы). Я тебе не верю. Но даже если все это правда, мне ты это дело не пришьешь.

РИГГС. Почему? Разве она тебя не шантажировала?

ГАРОЛЬД. У тебя нет никаких доказательств!

РИГГС. А пиджак с отверстием в груди? Какие еще доказательства требуются полиции? Ну, разве что орудие убийства. Твой разрезной нож, Гарри, с отпечатками твоих пальцев. В тот раз, смею тебя уверить, я был в перчатках. 

ГАРОЛЬД (обыскивает письменный стол). Где он? Куда ты дел нож?

РИГГС. Припрятал на балконе. С моей помощью, они его быстро найдут.

ГАРОЛЬД. Скотина! (Выбегает на балкон, переворачивает все вверх дном.)

РИГГС (выходит следом). Не старайся, все равно не найдешь.

ГАРОЛЬД (с ненавистью глядя на партнера).  Ладно, твоя взяла. Ты мне только одно скажи. Как ты выбрался с балкона?

РИГГС. Как я выбрался с балкона? Ты правда хочешь знать?

ГАРОЛЬД. Я должен это знать.

РИГГС. Эмма выпустила меня.

ГАРОЛЬД. Что?

Эмма подходит к Риггсу и берет его за руку.

РИГГС. Помнишь, Эмма вернулась за валиумом, пока ты сидел в машине? Я пробыл на балконе пять минут. Еще б немного, и я бы совсем задубел.

ГАРОЛЬД. Эмма… но почему?!

РИГГС. Не будь ты таким самовлюбленным эгоистом, ты бы догадался, что мы любовники уже много лет.

ГАРОЛЬД. Ну, сучка! Лживая, хитрая сучка! Ты все это время ему подыгрывала? (Обмякает, закрыв голову руками.)

ЭММА. Ты не узнал мой старый жакет, в котором я была во время нашего медового месяца! 

ГАРОЛЬД. Ты знала, что он убийца, и покрывала его!

РИГГС. Ну что ты, Гарри. Валери Найт благополучно здравствует. В тот день, когда она появилась на твоем горизонте, она навсегда исчезла из моей жизни. Будь здоров, дружище. Свежий воздух пойдет тебе на пользу! (Вдруг осознав происходящее, Гарольд бросается вперед, но Риггс успевает закрыть дверь перед его носом. Мгновение мы видим через стекло искаженное ужасом лицо, а затем Риггс задергивает штору.) Я думаю, нам ни к чему смотреть, как Гарри переигрывает?

ЭММА. Пол, Гарри для меня больше не существует.

РИГГС. Дорогая, скоро он ни для кого не будет существовать. (Они робко улыбаются, еще не до конца веря своей удаче.) Как тебе это нравится? Я только рот открыл, а он уже бросился на балкон!

ЭММА (восхищенно). Ты просто дьявол! Не знаю, за что я тебя больше люблю - за ум или за твой убийственный юмор.

РИГГС. Ну, что касается последнего, то семейство Борджиа могло бы у тебя поучиться. Полтергейст – я всего лишь подал идею, а кто додумался писать пальцем на пыльном буфете? Еще б немного, и ты бы довела Гарри до родимчика!

ЭММА. Вот ты все философствуешь, а кто меня поцелует?

Он заключает ее в объятья. В квартиру, незамеченный, входит инспектор Эган. Какое-то время он с интересом наблюдает за целующейся парочкой.

ЭГАН. Чисто сработано, мистер Риггс.

РИГГС (отступая от Эммы). Вы очень любезны, инспектор.

ЭГАН. Уходя, я поставил дверь на «собачку». Хотелось как-то оживить интригу.

РИГГС. У вас превосходное чувство драмы.

ЭГАН. Три года в школе драматического искусства не пропали даром! (Протягивает Риггсу бутылку шампанского.)

РИГГС. О! Холодненькое! (Открывает бутылку.)

ЭГАН. Еще бы, такой мороз!

ЭММА. Вы блестяще справились со своей ролью. Я совсем было поверила, что нам крышка.

РИГГС. Эмма, ты, кажется, еще не знакома с нашим тайным сообщником? Позволь тебе представить моего нового соавтора. Мартин Уиттакер, писатель и актер. Роли детективов – это его конек! (Эмма и Уиттакер обмениваются рукопожатием.) Гарри, если ты помнишь, пренебрежительно отозвался о литературном таланте Мартина, и это сразу сделало его нашим союзником. Плюс перспектива работы над телесериалом вместе с твоим покорным слугой. И, сверх того, пять тысяч… но это уже мелочь. (Разливает вино по бокалам.) Жаль, что Гарри нет с нами – это его любимое шампанское.

ВСЕ. Салют!

РИГГС (глянул на часы). Эмма, через пять минут за тобой заедет такси. Билет не забыла? (Она с улыбкой качает головой.) Швейцарские Альпы – что может быть лучше? За два месяца ты станешь асом скоростного спуска!

ЭММА. На пятой точке.

РИГГС. А вы, Мартин, в Шотландию?

ЭГАН. Выходит, что так.

РИГГС. В этом провинциальном театрике, где вас не всякий зритель отыщет, алиби вам обеспечено. (Чокается с ним.) Репертуар классический?

ЭГАН. Инспектор полиции, сержант и инквизитор в пьесе «Жанна Д’Арк».

РИГГС. Ну-ну. А я в Голливуд – по поводу экранизации нашего бестселлера.

ЭГАН. Пустячок, а приятно.

РИГГС. У каждого из нас есть законные основания находиться очень далеко отсюда, когда жизнь Гарри трагически оборвется. Да, вот что еще. (Взгляд его стал жестким.) Если у кого-то вдруг появятся… разные мысли… не забывайте, что мы одной ниточкой повязаны. 

ЭГАН. Ясное дело.

РИГГС. Закон, определяя «насильственную смерть», не принимает во внимание степень удаленности виновного от места преступления.

ЭММА. Пол, что ты этим хочешь сказать?

РИГГС. Я хочу сказать, дорогая, что я буду любить тебя до конца дней своих… и ты тоже.

ЭММА. А ты во мне сомневался? (Очень серьезно.) Пол, я тобой восхищаюсь. Ради тебя я готова на всё. Если с тобой что-то случится, я не переживу.

РИГГС. Лучше не скажешь. (Целует ее.) А теперь вперед, к солнцу и снегу! И помни, ни при каких обстоятельствах ты сюда не вернешься. Только через два месяца. Ты меня поняла?

ЭММА. Да, дорогой. Я схожу за чемоданом. (Уходит.)

РИГГС. Мартин, вам сюда бессмысленно возвращаться хотя бы потому, что вы не попадете в квартиру. И все же. Никаких глупостей вроде «приступа жалости» или «потянуло на место преступления». Обещаете?

ЭГАН. Пол, вы же знаете, от вас зависит мое будущее.

РИГГС. Знаю.

ЭГАН. Неужели я похож на идиота, который роет сам себе могилу?

Из спальни выходит Эмма с чемоданом.

РИГГС. Нас не должны видеть вместе. Я уйду последний. Ну что, Мартин, за наше партнерство? 

ЭГАН (чокаясь). Надеюсь, я окажусь достойной заменой. (Быстро выпивает и, помахав на прощание, выходит.)

РИГГС (относит чемодан в прихожую). Чао, Эмма.

ЭММА. Ах, Пол… (Приникает к нему.)

РИГГС. Сейчас не время, ангел мой. У нас впереди целая жизнь. Увидимся в Берне, первого марта.

ЭММА. Чао, Пол. (Берет чемодан и выходит.)

Риггс достает из бара скотч, наливает в бокал и выпивает залпом. Тут же наливает второй и поднимает бокал, обращаясь к балкону.

РИГГС. Прощай, Гарри! Ты думаешь, я не получил от этого удовольствия? Ты правильно думаешь. (Осушает бокал. Вдруг что-то зажужжало. Он резко оборачивается.) Что такое?.. Чертовы приборы. Скорей бы уже свалить отсюда! (Его взгляд падает на обезглавленную статуэтку, которую он когда-то душил шарфом. Он подходит ближе с некоторой опаской.) Ну, и где твоя дурья башка? (Не успевает он взять статуэтку, как у нее отваливаются руки.) Фу ты, дьявол! Вот уж, точно, дом с привидениями. (Торопясь покинуть нехорошую квартиру, он сбивает стул и, чертыхаясь, направляется к выходу, но в это время начинает звонить телефон. Видно, что он не хочет брать трубку, но и глаз оторвать от телефона он не в силах. Вдруг раздается устрашающий вой – это включилась сирена охраны от квартирных воров. Риггс, весь дрожа, озирается по сторонам.) Охрана, мать ее! Как она выключается-то, а? (Тут он вспоминает про щиток над балконной дверью, которую сейчас закрывает штора. Он достает револьвер, осторожно отдергивает штору и два раза стреляет в щиток. Вой смолкает – по странному совпадению, одновременно с телефоном.) Вот так, козлы. А вы думали, я с вами буду ля-ля разводить? (Невольно посмотрел, что там делается на балконе, и чуть не задохнулся. Балкон пуст.) Гарри?.. Гарри!.. Ты где? Вздумал играть со мной в прятки? (Он медленно двигается вдоль застекленной двери, держа револьвер наготове, как будто не сомневается в том, что его бывший партнер может атаковать его в любую секунду.) Гарри, отзовись! Ладно, пеняй на себя. (Свободной рукой он отпирает раздвижную дверь и, приоткрыв ее, выходит на балкон. В тот же миг на него прыгает сверху Гарри. Они отчаянно борются. В какой-то момент оружие падает на пол. Отшвырнув соперника к перилам, Гарри устремляется в комнату. Он уже готов закрыть балконную дверь, но в это время Риггс, подняв с пола револьвер, берет его на мушку.)

ГАРОЛЬД. Пол! Нет!

РИГГС. Адью, Гарри!

Получив пулю в грудь, Гарри всем телом наваливается на дверь, которая медленно ползет, ползет и наконец автоматически защелкивается. Через стекло мы видим перекошенное лицо Риггса, только сейчас осознавшего, что он в ловушке.

ЗАНАВЕС

 

Москва 127521

Старомарьинское шоссе, д.16, кв.58

Таск Сергей Эмильевич

Тел/факс:  (095) 219-4462   e-mail:  sergei_task@mtu-net.ru

 

129075, Москва, а/я № 2, тел. (095) 216 5995

Агентство напоминает: постановка пьесы возможна

только с письменного согласия автора