Роберт Морлей

Розмари Энн Сиссон

Призрак на цыпочках

комедия в двух действиях

Действующие лица

Барни Барнстейбл

Генри, его друг

Мама Барни

Нора, жена Барни

Роджер, их сын

Селена, жена Роджера

Поппи, девица

Джордж, констебль

Действие первое

Картина первая

Гостиная семьи Барнстейбл в Лондоне. Приятная комфортабельная обстановка. Застекленные двери открываются в сад. Дверь в прихожую. В центре гостиной диван с двумя креслами. Перед диваном кофейный столик. На нем бутылка бренди и два бокала. У правой стены бар с напитками, над баром зеркало. Стеллажи с книгами, письменный столик (или бюро), на нем телефон, бумаги, счета. Стул с прямой спинкой. Шкафчик (или буфет). Двустворчатая дверь ведет в столовую. Зрителем виден большой стол и три стула. На полу детские игрушки.

В гостиной хозяин дома БАРНИ и его друг ГЕНРИ. Стоя у окна, Генри рассматривает рентгеновские снимка. Барни с тревогой за ним наблюдает.

БАРНИ. Скажи что-нибудь.

ГЕНРИ. Как ты получил эти снимки?

БАРНИ. Я их купил.

ГЕНРИ. Рентгеновских снимков в продаже не бывает.

БАРНИ. Я их купил у врача - рентгенолога, некого мистера Роллса. Ты что-нибудь слышал о нем?

ГЕНРИ. Нет.

БАРНИ. Должен признаться, что его резюме было неутешительным.

ГЕНРИ. Быть может, ты его не так понял?

БАРНИ. Понял. Правда, он все время уклонялся от прямого ответа, морочил мне голову, вилял туда-сюда, обещал прислать заключение моему лечащему врачу, доктору Бэрроузу. Я сказал, что не уйду, пока не узнаю все от него самого и что у меня нет времени ждать. Тут он раскололся, очень разозлился и сказал: «Вы правы. У вас действительно нет време­ни, так как жить вам осталось всего лишь год. В лучшем случае - полтора.»

Прячет снимка в книгу.

ГЕНРИ. Хочешь засушить их как цветы на память?

БАРНИ. Я хочу их спрятать в свой тайник. В нашем дом в "Британ­скую энциклопедию" не заглядывают. Надо запомнить букву "Т"- тиф.

ГЕНРИ. И все же, что сказал тебе доктор. Что за болезнь?

БАРНИ. Болезнь Блюма. Очень редкое заболевание. Слыхал о таком?

ГЕНРИ. Нет, не слыхал.

БАРНИ. Я тоже. Болезнь неизлечимая. Даже если бы я немного поху­дел, сел бы на диету, я получил бы отсрочку всего на несколько недель. Я и подумал - зачем? Овчинка выделки не стоит.

ГЕНРИ. Это ты напрасно...

БАРНИ. Ради чего мне жить? Что мне еще осталось? У меня была неплохая жизнь. Вот только об одном я сожалею.

ГЕНРИ. О чем, Барни?

БАРНИ. О том, что я не занимался недвижимостью. Я мог бы сколотить целое состояние. И Нора продала бы наш дом в десять раз дороже, чем я за него заплатил. Вот бы она обра­довалась!. Этот дом она никогда не любила. Думаешь, сказать ей или нет?

ГЕНРИ. О новой цене за дом?

БАРНИ. Генри... Конечно, о моей болезни. Или я лучше объясню все в письме. Она прочтет его потом...

ГЕНРИ. Потом? Потом будет уже поздно.

БАРНИ. Но если я сейчас им расскажу, они передадут это маме.

ГЕНРИ. Мама сама об этом узнает. У тебя никогда не было от нее секретов.

БАРНИ. Ошибаешься. Были и есть.

ГЕНРИ. Например?

БАРНИ (поразмыслив). Она ничего не знает о моих доходах.

ГЕНРИ. И ты не знаешь, пока твой менеджер на подведет баланс.

БАРНИ. Нет. Приблизительно знаю.

ГЕНРИ. А твоя мама знает точно. Спроси ее.

Из столовой выходит МАМА.

МАМА. Ты уже выпил бренди, дорогой? (Забирает бутылку).

БАРНИ. Поставь бутылку, мама.

МАМА. Ты уже достаточно выпил. А Генри надо еще сегодня работать.

БАРНИ. А мне сегодня работать не надо. Оставь бутылку, мама.

МАМА. Я поставлю ее на место, чтобы ты знал, где она. (Убирает бутылку в буфет).

БАРНИ. Пока бутылка стояла здесь, я знал, где она.

ГЕНРИ. Спроси, спроси маму.

МАМА. О чем вы хотите меня спросить?

БАРНИ. Скажи, какой доход я получил в прошлом году?

МАМА. Подумай сам, дорогой.

БАРНИ. А мне думать не надо, я и так знаю.

МАМА. Тогда зачем ты спрашиваешь?

БАРНИ. Чтобы разрешить наш маленький спор с Генри.

МАМА. Ты получил двадцать семь тысяч фунтов стерлингов.

ГЕНРИ. О! Неужели?

МАМА. Но в декларации ты указал лишь пятнадцать.

МАМА уходит.

БАРНИ. И это далеко не точно.

ГЕНРИ. А сколько будет точно?

БАРНИ. Не пытай. Все равно не скажу. Это совершенно секретно. Но когда я умру - кончатся все доходы. Вот тогда Роджер поймет, каким он был идиотом. Ведь он бы мог возглавить мой бизнес. Я бы сделал его директором. А работал бы кто-нибудь другой.

ГЕНРИ. Он и сейчас может возглавить твой бизнес.

БАРНИ. Поздно. Я его ликвидирую.

ГЕНРИ. Ты же говорил, что все это ничего не стоит?

БАРНИ. Хочешь меня уличить?

ГЕНРИ. И не думаю. Прости меня.

БАРНИ. Я надеялся, что после рождения сына у Роджера появится какое-то чувство ответственности. Нет, он стал совсем безответствен­ным. В голове ветер гуляет. Знаешь, после одной гулянки он с пьяных глаз привез домой коляску с чужим ребенком!.. А его жена? Совсем никуда не годится. Какая-то студийка, каких-то художеств - одна мазня! Мне и в голову не пришло, что это будет ее профессией. Пять лет сидит в каком-то колледже. А - что толку? На днях я спросил ее, не надоело ли? А она:" Мне некуда торопиться". Вот и поговори с такими о бизнесе.

ГЕНРИ. Мне казалось, она тебе нравится.

БАРНИ. Я просто ее жалею, как пожалел бы любую девушку, которая стала женой моего сына.

ГЕНРИ. И все же твоя мама и Нора счастливы, когда им привозят ребенка на побывку.

БАРНИ. Счастливы?! Это еще вопрос. Нет, все-таки они счастливы.

ГЕНРИ. Прости меня, но ты несколько крут с Роджером.

БАРНИ. Это я крут?! Он того заслуживает. Ну что бы ты сказал, если бы твой сын работал в городской бане?!

ГЕНРИ. Если ему это нравится, я бы не возражал. Но Роджер хочет стать писателем.

БАРНИ. Это восемнадцать фунтов в неделю.

ГЕНРИ. Ровно столько он и получает в бане.

БАРНИ. И всю жизнь будет столько получать, пока не состарится и не сможет держать в руках ведро с веником. Вот тогда ему и дадут коленкой под зад и отправят на пенсию. А ведь он учился в элитной Вестминстерской школе.

ГЕНРИ. Ну и что?

БАРНИ. Как что? А где же отдача твоих инвестиций?

ГЕНРИ. Дети - это далеко не всегда удачная инвестиция.

БАРНИ. А этом я уже убедился. Вот почему уход мой из и жизни не будет для меня столь тяжелым. Кстати, тебя я назначил своим душе­приказчиком.

ГЕНРИ. Очень мило с твоей стороны.

БАРНИ. Тебя и мой банк. Я хочу быть похороненным в море.

ГЕНРИ. Давай обсудим это несколько позже. Когда придет время.

БАРНИ. Когда время придет, будет уже поздно. Я хочу, чтобы мой прах развеяли в водах... подальше от Дувра.

ГЕНРИ. Почему?

БАРНИ. Потому что я там родился.

ГЕНРИ. Разве твоя мама была пловчихой?

БАРНИ. Не цепляйся к словам. Просто, похорони меня в море.

ГЕНРИ. Чудишь, Барни.

БАРНИ. Чудить - это нормально. Ты возьмешь напрокат небольшую моторку и выйдешь на ней в море.

ГЕНРИ вынимает блокнот, записывает.

Цветов много не надо. Купи небольшой веночек и брось его в море.

ГЕНРИ. А если море будет штормить? Тогда я пройду с венком вдоль берега и брошу его на волны. Не возражаешь?

БАРНИ. Категорически возражаю. Я не хочу кончать свой жизненный путь на гальке среди бутылок и обрывков бумаги.

ГЕНРИ. Ну а если это событие произойдет зимой? Тогда как?

БАРНИ. Не будем загадывать.

ГЕНРИ. А как насчет поминок?

БАРНИ. Хочешь отпраздновать мой уход?

ГЕНРИ. Ну зачем ты так? Просто немного выпить с друзьями, поднять людям настроение.

БАРНИ. Им не нужно поднимать настроение. Будут только самые близкие. Могу их перечесть на пальцах одной руки... В этом мире так мало популярных людей. Я вот родился непопулярным. Видно так уж мне суждено.

ГЕНРИ. Шутник ты. Люди тебя любят. Только ты их не очень-то подпускаешь близко к себе. Давай будем обсуждать серьезно ...

БАРНИ. Я серьезно говорю тебе, что умираю. А ты уже соображаешь о выпивке.

ГЕНРИ. Ничего я не соображаю... Это ты стал соображать в отношении своих похорон. А я подстроился к твоему настроению.

БАРНИ. Честно говоря, я думал, что ты будешь огорчен...

ГЕНРИ. Разве я не огорчен? Я потрясен. Мне трудно выразить свои чувства словами... Я знаю тебя уже тридцать лет. Я не могу с этим примириться... Вот если бы я узнал, что мне осталось жить всего лишь год...

БАРНИ. Не год, а полтора. Не будем форсировать события.

ГЕНРИ. Вот это я и хотел сказать. Позволь, я выпью еще немного бренди.

БАРНИ достает бутылку, наливает ему и себе.

БАРНИ. Пей, Генри. Теперь уже глупо оставлять бренди недопитым.

Пьют.

ГЕНРИ. Ты мужественный человек, Барни... Ты храбр, как лев... Ты всегда выбирал правильную позицию... И пошли ты к черту всех этих врачей... И живи до ста лет! Я с тобой, Барни! А что собственно говоря, такого он у тебя нашел, чего нет у меня?

БАРНИ. Болезнь Блюма. Очень редкое заболевание. А что ты там пишешь?

ГЕНРИ. Пишу, чтобы навести справки. Блюм. Кто такой Блюм?

БАРНИ. Думаю, что врач, а не его больной. Врачи любят давать болезням свои фамилии и имена. Также как и альпинисты называют своим именем горные пики.

ГЕНРИ. Это что-то вроде награды? Наградить болезнь своим именем!

БАРНИ. Была бы это еще какая-нибудь здоровая болезнь - это еще туда - сюда, а то неизлечимая. Как ты думаешь, что происходит с людьми после их смерти?

ГЕНРИ. Понятия не имею.

БАРНИ. А мне кажется, что смерть - это еще не все потеряно.

ГЕНРИ. С таким оптимизмом и умереть не страшно.

БАРНИ. Скажи, Генри, ты все еще занимаешься постельными играми? То есть, играми в постели?

ГЕНРИ. Довольно редко. И это "редко" становится все более частым.

БАРНИ. И все же. Хоть изредка, но ты еще поднимаешь флаг?

ГЕНРИ. Да, как ты деликатно выразился, поднимаю флаг.

БАРНИ. У тебя всегда было много амурных делишек, а вот у меня... Знаешь, как-то не пришлось. Но мне всегда хотелось обладать большей потенцией...

ГЕНРИ. А кто бы этого не хотел?

БАРНИ. Мне всегда мешало сознание, что утром надо рано вставать, в пять часов, и потенция пропадала.

ГЕНРИ. Да, конечно.

БАРНИ. Я слишком рано женился. Мне нужно было заранее хорошо отоспаться! Выспаться впрок.

ГЕНРИ. Да, это здравая мысль.

БАРНИ. А женщины все еще строят тебе глазки?

ГЕНРИ. Непрерывно.

БАРНИ. А вот мне никто ничего не строит. Впрочем, была у меня такая возможность, но девица оказалась нимфоманиачкой. Знаешь, Генри, мне так хотелось бы напоследок еще раз поднять флаг.

ГЕНРИ. А что скажет Нора?

БАРНИ. Мы ее не спросим. Генри, ты мой друг. У тебя такая внешность, такой пиджак... Ведь у тебя было много женщин. Ну познакомь меня с какой-нибудь птичкой. Обещай, Генри, ведь для тебя это маленький пустячек.

ГЕНРИ. Хорошо, подумаю. Постараюсь. Но ты же не можешь предложить женщине брак?

БАРНИ мотает головой.

А деньги?

БАРНИ. Да. Но в известных пределах. Хочется, чтобы была молоденькая.

ГЕНРИ. Барни! В твоем возрасте нельзя быть слишком щепетильным. Сколько тебе лет?

БАРНИ. Пятьдесят с хвостиком.

ГЕНРИ. А хвостику сколько?... О, Нора!

Входит НОРА, жена Барни.

НОРА. Мама идет с Адамом гулять. Помоги ей с коляской.

БАРНИ. Хорошо.

НОРА. Не говори "хорошо", а пойди, помоги.

БАРНИ. Почему ей не оставить коляску на большой аллее? Почему надо непременно угонять ее в сад за домом?

НОРА. Потому что Адаму там больше нравится, там больше тени.

БАРНИ. Это он тебе сам сказал?

НОРА (строго). Барни!

БАРНИ. Если ребенок отстал в своем развитии, не надо это скрывать.

НОРА. Он еще не успел отстать. Он совсем маленький. Не спорь, дорогой.

ГЕНРИ. Я помогу маме. Мне надо с ней попрощаться.

НОРА. Нет, пусть сходит Барни. Адам его внук. Мама ждет, что ты погуляешь с ними в парке.

БАРНИ. Мама вряд ли этого ждет после того, что произошло в прошлое воскресенье.

НОРА. А что же произошло?

БАРНИ. Произошла коллизия. Столкнулись детские коляски. Но я не виноват. Малыши плохо закрепили себя ремнями и выпали из колясок.

НОРА. Иди, Барни. Мама тебя ждет.

БАРНИ. Иду.

БАРНИ уходит в сад.

НОРА. Можно подумать, какой старик! У его мамы вдвое больше энергии. Боюсь, что скоро ей придется возить его в коляске и закреп­лять ремешок.

ГЕНРИ. Его можно понять. Вставать каждое утро в пять - шесть часов.

НОРА. В пять - шесть часов?

ГЕНРИ. Допускаю, что он несколько преувеличивает... Но ведь ему все время приходится крутиться на работе.

НОРА. Барни не крутится на работе. За него это делают его помощники. И рано он не встает, и раньше девяти на работу не уходит.

ГЕНРИ. О, неужели?

НОРА. Ты уйдешь, он сядет в кресло, нальет себе стаканчик бренди, возьмет воскресную газету и через десять минут крепко уснет.

Входит БАРНИ.

БАРНИ. Мама спрашивает, где черствый хлеб. Они будут кормить уток в пруду.

НОРА. Черствая булка на кухне.

ГЕНРИ. Я отнесу ее маме и с ней попрощаюсь.

БАРНИ. Не забудь про тот "пустячок", о котором мы с тобой говорили.

ГЕНРИ. А ты не забудь рассказать Норе о другом "пустячке".

БАРНИ (вспыхивая). Ты называешь это "пустячком"?!

ГЕНРИ. Советую рассказать.

НОРА. Генри, я провожу тебя.

Нора, Генри  уходят.

Барни берет газеты с журнального столика, бросает их на пол у кресла, выбирает одну, садится, читает.

НОРА возвращается.

НОРА. О каком таком "пустячке" вы говорили с Генри?

БАРНИ (игнорируя вопрос). А в котором часу придут дети за малышом?

НОРА. Вероятно к вечернему чаю.

БАРНИ. Чтобы лишний раз поесть "на халяву". Интересно, где они завтракали?

НОРА. Скорее всего, еще не завтракали. Они в гостях со вчерашнего вечера.

БАРНИ. Понятно. Значит, еще не вставали?

НОРА собирает с пола газеты, кладет их на столик.

НОРА. Вероятней всего - еще не ложились. Все нынешние "тусовки" длятся до четырех часов следующего дня.

БАРНИ берет газеты, снова разбрасывает их вокруг кресла. Одну читает.

БАРНИ. Хотел бы я знать, где они сейчас околачиваются? Ты сказала Роджеру, что я хочу его видеть?

НОРА. Нет, дорогой.

БАРНИ. Почему?

НОРА. Потому что он бы подумал, что речь будет идти о чем-то серьезном.

БАРНИ. Ну и что?

НОРА. Тогда бы он к нам не пришел бы. Роджер больше всего не любит серьезных разговоров, потому что ты всегда расстраиваешься. А он тебя любит и не хочет тебя огорчать. О чем ты на этот раз хотел с ним поговорить?

БАРНИ. О его карьере. Но, разумеется, не в городской бане.

НОРА. Роджеру нравится эта работа. И почему ты не хочешь оставить его в покое?

БАРНИ. Скоро оставлю. Совсем оставлю. Но перед этим я хотел бы определить контуры его будущего.

НОРА. Он считает, что уже определился как писатель.

БАРНИ. Писатель! Он целый день торчит в своей бане. Когда и где он будет писать? Под водой?

НОРА. Нет, дома по вечерам.

БАРНИ. Тогда он должен днем заниматься бизнесом, а вечером, если хочет - своей писаниной.

НОРА. Но его не интересуют твои овощи и фрукты.

БАРНИ. Фрукты я не продаю. Я продаю овощи.

НОРА. Это одно и тоже.

Подбирает с полу какие-то игрушки, кладет их в ящик.

БАРНИ. Нет! Далеко не одно и тоже. Ты всегда его защищаешь!

НОРА (рассеянно). Да, дорогой.

Садится за письменный стол, просматривает счета. Барни внезапно вскрикивает.

БАРНИ. Жареная курица и королевский пудинг!

НОРА. Что ты сказал?

БАРНИ. Я сказал, что семнадцать лет подряд каждое воскресенье у нас на ужин жареная курица и королевский пудинг. Потому что это любимое блюдо Роджера. А меня ты не спрашиваешь, что я люблю. А я нена­вижу вареную курицу и королевский пудинг!

НОРА. Почему ты мне раньше об этом не сказал?

БАРНИ. Говорить бесполезно, пока в доме торчит Роджер.

НОРА. Но теперь, дорогой, он не торчит здесь постоянно. А у нас на ужин ростбиф и яблочный пирог, потому что ты это любишь.

БАРНИ. Но когда появляется Роджер, вместе с ним появляется жареная курица и королевский пудинг.

НОРА. Но Роджер не так часто у нас бывает.

БАРНИ. Это что тоже моя вина?

НОРА. Нет, что ты! Но он не переносит ссор.

БАРНИ. И тоже их не переношу!

НОРА. Но ты вечно ссоришься. Неужели ты не хочешь мирной и спокойном жизни?

БАРНИ. Разумеется, хочу... Но если бы...

НОРА. Если бы ты не был таким занудой. (Просматривает счета).

БАРНИ. Что бы ты сказала, если бы я вдруг сообщил тебе, что мне осталось жить всего лишь один год?

НОРА (не слушая). Ты недавно был в магазине морского флота?

БАРНИ. Нет, не был.

НОРА. Тогда почему они нам прислали счет за три бутылки виски? Ты не заказывал виски?

БАРНИ. Нет. Но ты не ответила на мои вопрос.

НОРА. А что ты спросил, милый?

БАРНИ. Что бы ты сделала, если бы узнала, что мне осталось жить всего лишь один год?

НОРА. Это что - головоломка?

БАРНИ. Головоломка?!!

НОРА. Ты это вычитал из "Санди Экспресс"?

БАРНИ. Нет.

НОРА. Тогда... возможно твоя мама?

БАРНИ. Что моя мама?!!

НОРА. Возможно, это она заходила в магазин? Но зачем маме три бутылки виски? Виски мама ненавидит!

БАРНИ. Нора, я тебе об одном, а ты мне о другом. Ты меня никогда не слушаешь! С тобой нельзя ни о чем поговорить.

НОРА. Но почему же нельзя, милый? Говори о чем-нибудь разумном.

БАРНИ. Как например, о трех бутылках виски!

НОРА. Со счетами на виски я как-нибудь сама разберусь... Но на твой глупый вопрос я не могу ответить.

БАРНИ. Значит, для тебя три бутылки виски важнее, чем мой вопрос??

НОРА. Нет. Но это тоже важно. Я не люблю платить за то, что не заказывала. Впрочем, также, как и ты.

БАРНИ. Это я заказал три бутылки виски.

НОРА. Но мне ты сказал, что не заказывал?

БАРНИ. А теперь говорю, что заказывал. Для нашего офиса. Для нашего маленького банкетика.

НОРА. Тогда это другое дело. Но ты мне сказал, что банкетов больше не будет.

БАРНИ. Этот будет последним.

НОРА. Вот и хорошо.

БАРНИ. Но ты никогда ни на одном не была.

НОРА. А ты меня никогда не приглашал.

БАРНИ. Но большинство жен приходили.

НОРА. Хорошо. Следующий раз приду. На будущий год.

БАРНИ. Я же сказал, что банкетов больше не будет.

НОРА. Очень хорошо.

БАРНИ. Быть может, ты захочешь узнать, почему их больше не будет?

НОРА. Нет, дорогой. Если ты решил, значит это правильно. (Что-то подсчитывает на пальцах).

БАРНИ. Послушай, Нора. Мне осталось жить всего лишь год. Это не так уж много, но и не так уж мало. С меня хватит. Пока ничего не отве­чай. Но давай договоримся: никакого сочувствия и никаких обсуждений. Роджеру не говори. И маме ни в коем случае. Ты меня поняла?

НОРА (не слушая). Да, милый.

БАРНИ. Вот и договорились. Я знаю, какой это тяжкий удар для тебя. Прошу, не переживай. И сейчас ничего не говори. А когда шок пройдет, мы с тобой все тихо, спокойно обсудим и достойно подготовимся к этому дню. А сейчас сделаем вид, что я тебе ничего не говорил.

Подходит к ней, хочет поцеловать.

НОРА. Д-а-свиданья, дорогой!

БАРНИ. Я же еще не ухожу.

НОРА (открывая глаза). Не уходишь? Тогда почему ты меня поцеловал?

БАРНИ. Ах, Нора, о чем ты все время думаешь?

НОРА. Стараюсь вспомнить - когда я последний раз была в магазине морского флота?

БАРНИ. Ты моя милая!

НОРА. Хочешь пойти со мной?

БАРНИ вынимает из бумажника десять фунтов, дает их Норе.

Это мне? Зачем?

БАРНИ. Это тебе. Пойдем, полежим немного.

НОРА. Как? Сейчас?

БАРНИ. Да, сейчас. Сию минуту.

НОРА. Что это ты придумал?

БАРНИ забирает деньги, разглаживает бумажку, складывает ее и прячет в портмоне.

БАРНИ. Значится надоел тебе в постели?

НОРА. Что ты! Мы так давно уже не были вместе...

БАРНИ. Не подсчитывай. Я не фирменный гастроном. Значит, не хочешь?

НОРА. Я не возражаю... Но кажется собирается дождь, а у меня на веревке в саду белье! К тому же сейчас должны прийти дети.

Голоса Роджера и Селены. НОРА уходит. Появляются СЕЛЕНА с охапкой одежды и РОДЖЕР. У Роджера длинные волосы. Их одежда напоминает стиль хиппи.

СЕЛЕНА (продолжая разговор). Это нужный для тебе человек. Он издатель.

РОДЖЕР. Какой он издатель! Похож на бомжа.

СЕЛЕНА. А сейчас все издатели так одеваются. Привет, Па!

БАРНИ. Привет, Селена! Это белье в стирку?

СЕЛЕНА. Это одежда для чистки. А белье принесет Роджер.

Бросает одежду в угол гостиной.

БАРНИ. Как дела? Ты по-прежнему выдуваешь стекло?

СЕЛЕНА. Это мы проходили в прошлом семестре.

БАРНИ. А что в этом?

СЕЛЕНА. Кидаю горшки.

БАРНИ. Попала в кого-нибудь?

СЕЛЕНА. Да, в печку.

РОДЖЕР. А где Адам?

БАРНИ. Увел твою бабушку на прогулку... Одевались бы вы поприличнее, когда к нам приходите. Вокруг живут солидные люди в дорогих домах... Увидят вас, скажут: снова цыгане приехали. Срам! А с чаем придется немного подождать. Так рано мы вас не ожидали.

СЕЛЕНА. Роджеру, как всегда, в гостях стало скучно. Потому мы смылись пораньше.

РОДЖЕР. Неправда. Мне не было скучно.

СЕЛЕНА. Ну как же? Как только гости смели всю еду со стола, ты совсем приуныл.

РОДЖЕР. Неправда. Я просто балдел от хозяйки дома. Она мне приз­налась, что счастлива только в постели.

СЕЛЕНА. Ты не предложил разделить с ней ее ложе?

РОДЖЕР. Нет. И в голову не пришло. Она ложится в постель, чтобы изучать средневековую историю Франции. Оригиналка!

БАРНИ хочет сесть на диван, но РОДЖЕР его опережает, кладет ноги на столик. СЕЛЕНА занимает кресло.

БАРНИ (саркастически). Простите, этот стул еще не занят? (Садится на стул возле бюро).

СЕЛЕНА. А ее муж нытик какой-то, хотя и музыкант. Никогда больше не буду слушать цитру в ванне.

БАРНИ. Неужели кто-то в ванне играл на цитре?

СЕЛЕНА. Да, он играл, сидя в ванне.

БАРНИ. И ты смотрела на него?

СЕЛЕНА. Смотреть - это еще полбеды. Но слушать - это катастрофа.

БАРНИ. Смотреть на голого мужчину? Нет, я тебя не осуждаю, я просто констатирую факт.

СЕЛЕНА. В ванне играл хозяин дома, и я его слушала из вежливости.

БАРНИ. Роджер, как ты мог это допустить и не вмешаться?

РОДЖЕР. А зачем мне было вмешиваться, Па?

БАРНИ. Ты позволил своей жене смотреть на голого мужчину?

РОДЖЕР. Но ведь Селена-то была одета. Он был тоже в костюме.

БАРНИ. В ванне в костюме? Он был пьян?

СЕЛЕНА. И даже не промок.

РОДЖЕР. В ванне не было воды.

СЕЛЕНА. Но звук хорошо резонирует.

Входит НОРА с охапкой белья.

НОРА. Привет! Так рано мы вас не ждали. Бабушка гуляет с Адамом в парке.

СЕЛЕНА. О, зачем же вы все простирали?

НОРА. Ничего страшного. Я привыкла.

НОРА, СЕЛЕНА уходят на кухню.

БАРНИ. Ну, как там у вас в городской бане? Чистых полотенец хватает?

РОДЖЕР. С избытком. Почему ты всегда задаешь мне идиотские воп­росы? Я же тебя не спрашиваю, как там у тебя со свеклой и помидорами.

БАРНИ. Я думаю о твоей карьере. А баня - это не карьера. Прошлый раз я спрашивал тебя о мыле. С мылом все благополучно?

РОДЖЕР. Я хотел, чтобы ты запомнил раз и навсегда. Баня не моя карьера.

БАРНИ. Уже запомнил.

РОДЖЕР. Баня - это просто работа. А работа может быть любой. Кому какое до этого дело?

БАРНИ. Как кому до этого дело? Я твой отец. Ты проводишь в бане две третьих своей жизни.

РОДЖЕР. Ну и что? Баня дает мне средства к существованию.

БАРНИ. Не смеши. Мы вас все время подкармливаем. Вы превратили маму и бабушку в бесплатных нянек, а наш дом в китайскую прачечную и химчистку.

РОДЖЕР. Ах, ты так говоришь? Ноги нашей здесь больше не будет!

БАРНИ. А ты подумал о том, что будет с твоей мамой, когда я умру?

РОДЖЕР. Она станет вдовой. Что еще может с ней случиться?

БАРНИ. Вместе со мной умрет мое дело. На что она будет жить?

РОДЖЕР. На мои гонорары. Литературные. На мои книги.

БАРНИ. И много ли у тебя будет книг через год?

РОДЖЕР. Через год? Навряд ли. Ты же не собираешься умереть через год?

БАРНИ. Представь себе - собираюсь.

РОДЖЕР. Тебе что то ударило в голову?

БАРНИ. Нет, в живот. Сейчас я покажу тебе веселые картинки.

Подходит к стеллажу, достает снимки.

Вот рентген человека, которому осталось жить всего один год. И этот человек - я.

РОДЖЕР. Кто это сказал?

БАРНИ. Рентгенолог. Вот снимки.

РОДЖЕР (смотрит на свет). Ничего понять нельзя. Что сказал врач?

БАРНИ. Болезнь Блюма.

РОДЖЕР. Первый раз о такой слышу. Надо лечиться, Па.

БАРНИ. Неизлечимая.

РОДЖЕР. Это мы еще посмотрим. Есть же первоклассные специалисты в Европе, Америке. Наведем справки, надо их поискать.

БАРНИ. А я не хочу их искать. Я не хочу бросать деньги на ветер. Я доверяю нашим британским специалистам. И не спорь со мной.

РОДЖЕР. Я думаю о том, что надо сделать, чтобы... Я хочу тебе помочь.

БАРНИ. Если хочешь мне помочь, приступай к работе в моем бизнесе.

РОДЖЕР. Только не это, Па! Не говори мне об этом приземленном бизне­се. Неужели ты не понимаешь (кричит),что у меня другие, совсем иные интересы? Я не хочу просиживать штаны в твоем офисе. Понимаешь?

БАРНИ (кричит). Да, я не понимаю! (Тихо). Не повышай на меня голос, Роджер. И вообще, держи все это в секрете. Никому. Понимаешь? Но твоей маме я уже сказал.

РОДЖЕР. И как она приняла эту печальную новость?

БАРНИ. Мужественно. Твоя мама была просто великолепна. Она даже со мной не спорила.

РОДЖЕР. А Селене я могу об этом сказать?

БАРНИ. Не стоит. Для нее это мелочи жизни. Главное, чтобы бабушка не узнала.

РОДЖЕР. Почему, Па?

БАРНИ. Потому что я ее сын. А что значит быть сыном - ты этого еще не понимаешь, сыночек. (Направляется в сад).

РОДЖЕР. Па!

БАРНИ. Что ты хочешь сказать?

РОДЖЕР. Мне тебя очень жаль...

БАРНИ. Что ж, давай на этом и покончим.

БАРНИ уходит, появляется СЕЛЕНА.

СЕЛЕНА. Ты не ушел?

РОДЖЕР. Нет, остался. Скоро пригласят к столу. Уходить не имело смысла, к тому же...

СЕЛЕНА. У тебя разболелись зубы?..

РОДЖЕР. Ты говоришь совсем не то.

СЕЛЕНА. Я так и подумала. (Садится, просматривает газеты). Всегда не то.

РОДЖЕР. Ты, кажется, собиралась в парк?

СЕЛЕНА. Собиралась, но потом передумала. Хочешь послушать, что говорят твои звезды?.. "Новые замыслы... Большая ответственность... Не обольщайтесь..." Хочешь послушать мой гороскоп?

РОДЖЕР. Не имею такого желания.

СЕЛЕНА. А куда делся Па?

РОДЖЕР. Отправился в сад... Знаешь, но это тайна, что пришло ему в голову?.. Что он умирает.

СЕЛЕНА. Вздор какой-то! (Смеется). Он сам тебе об этом сказал?

РОДЖЕР. Да. Но как-то между прочим.

СЕЛЕНА. И что он собирается делать?

РОДЖЕР. Как что? Умереть. Больше ему ничего не остается. У него очень редкое заболевание - болезнь Блюма, как определил врач. Отец показал мне рентгеновские снимки. Он кажется ими гордится.

СЕЛЕНА. Зачем он показал их тебе?

БАРНИ. Как доказательство своей болезни. Он хочет затянуть меня в свой бизнес.

СЕЛЕНА. Ах вот оно что... Значит, снимки это просто уловка с его стороны.

РОДЖЕР. Уловка - какое противное слово. На это он неспособен.

СЕЛЕНА. Он всегда хотел видеть тебя своим компаньоном. Но у тебя нет этой жилки. В бизнесе ты абсолютно безнадежен.

РОДЖЕР. Торговать фруктами это несложно. Люди продают их с тележ­ки, в ларьках...

СЕЛЕНА. Но у твоего отца большой бизнес.

РОДЖЕР. А я не хочу участвовать ни в большом, ни в малом бизнесе! Понимаешь, не хочу!!

СЕЛЕНА. Не вымещай на мне свое чувство вины перед отцом. Ты его никогда не любил!

РОДЖЕР. Неправда! Я ЕГО ЛЮБЛЮ!

СЕЛЕНА. Ну и люби себе на здоровье. Зачем же беситься?

РОДЖЕР (подойдя к окну). Он все еще в саду. Любуется розами. Снима­ет с бутонов жучков. Иногда вместе с жучками срывает бутоны. Я очень его люблю, но мы такие разные. И знаешь, что я больше всего в нем ценю - его упорство и стойкость. Его жизнь- бесконечная борьба за выживание с другими бизнесменами и он побеждал. А теперь появились мы. Все, что он говорит о бане, о мыле и полотенцах, о твоей мазне - прости меня - о воспитании Адама- это часть той же борьбы... А теперь он ведет борьбу, в которой не победит. Но он все равно будет бороться. В нем столько мужества и терпения.

Крики из сада. В гостиную влетает БАРНИ без пиджака.

БАРНИ (стонет). О-о-о-о! Уф... Больно...

РОДЖЕР. Что случилось, Па?

БАРНИ (расстегивая рубашку). Пчела! Меня ужалила пчела! О-о-о-! Ну что вы стоите? Помогите же мне!... Нора... Нора!.. Где твоя мать?

РОДЖЕР. Она на кухне, гладит белье.

БАРНИ. Попроси у нее пинцет и синий мешочек.

РОДЖЕР. Пинцет и синий мешочек?

БАРНИ. Да, да... Не повторяй за мной как попугай... Синий мешочек от укуса пчелы. Иди же скорее!.. Боль нестерпимая...

РОДЖЕР уходит.

СЕЛЕНА. Покажите мне место укуса. Здесь?

БАРНИ. О, ради Бога, не суетись. Сейчас принесут пинцет.

СЕЛЕНА. Я постараюсь выдавить жало без пинцета.

БАРНИ. Осторожно... Уф, какая боль!..

СЕЛЕНА выдавливает что-то из его руки.

СЕЛЕНА. Это не жало. Смотрите. Это ярко выраженный шип. Розы без шипов не бывает.

БАРНИ (разглядывает «шип»). Нет, это жало. Ты вытащила самый кончик, а жало загнала в руку. О-о-о-о! Теперь мы его не найдем.

Входит РОДЖЕР с пинцетом.

РОДЖЕР. Селена, пинцет. Мама выщипывает им брови.

БАРНИ. А где синий мешочек?

РОДЖЕР. Мама его ищет.

БАРНИ. Когда найдет будет уже поздно. Надо было сразу его прило­жить... О-о-о-о!

СЕЛЕНА (с пинцетом). Покажите мне точно место укуса.

БАРНИ. Разве сама не видишь? Там, где распухает рука. Вот к чему приводит ваша нерасторопность! Нет никаких сил... больше терпеть. Роджер, беги в аптеку. Мне нужно средство против яда - я не хочу лишиться своей руки. Яд начинает действовать!

Входит НОРА, в руках флакончик и рулон ваты.

НОРА. Барни, тебя ужалила пчела?

БАРНИ. Наконец-то и до тебя дошло.

НОРА. Покажи - куда.

БАРНИ. Вот сюда, сюда... Жало все еще там.

НОРА. Не вижу никакого жала.

СЕЛЕНА. И я не вижу.

БАРНИ. Селена оторвала головку. А жало там, глубоко... Видите? Видите? Мертвеют пальцы. Я уже не могу пошевельнуть пальцем!..

НОРА. А ты видел осу?

БАРНИ. Осу?! Это была сама пчеломатка... Яд уже охватывает всю руку. Я теряю сознание... (Садится). Постараюсь зажать голову между колена­ми. (Нагибает голову, делает усилие, не получается).

НОРА. Не чуди, Барни! В обморок ты не упадешь. Сейчас я приложу антисептик.

БАРНИ. А почему не синий мешочек?

НОРА. Это лучше чем синий мешочек.

БАРНИ. Синий мешочек высасывает яд.

НОРА. Действие антисептика точно такое же. Сиди, не дергайся. Хочешь, я наложу повязку?

БАРНИ. Да, да, скорее, чтобы в ранку не попала грязь.

НОРА. Да нет у тебя никакой ранки. Маленькая точечка.

БАРНИ. А, маленькая точечка?! Тогда не надо. Слишком много хлопот для вас!

СЕЛЕНА уходит.

БАРНИ. Не надо мне никакого бинта, никакого пластыря! Пусть моя рука заражена ядом! Пусть ее ампутируют! Вам все равно, что со мной! Вам всегда было все равно! Я умираю, а вы даже не можете забинтовать мне руку!

НОРА. Ты умираешь? О чем ты говоришь?

БАРНИ. Тебе-то легко оставаться равнодушной. Потому что тебе наплевать! Всем наплевать!

РОДЖЕР. Отец...

Входит СЕЛЕНА с рулоном бинта.

БАРНИ. И тебе наплевать! Сколько лет я прошу тебя: Роджер, бросай свою городскую баню... Приходи ко мне в офис, мы будем парт­нерами. А ты? Прилип к своей бане с ее мылом и полотенцами!.. "Бизнес не для меня... Бизнес для дураков... Не хочу просиживать брюки с девяти до пяти..."

РОДЖЕР. Отец, я передумал. Я приду к тебе в офис...

БАРНИ. Придешь?! А я не хочу! Слышишь, не хочу! Смогу обойтись без тебя!.. И без тебя, Нора! И без тебя, Селена! Вы мне не нужны! Не нужны! Мне никто не нужен!..

НОРА. Барни, остановись! Немедленно остановись!.. Возьми себя в руки!.. Слышишь? Держи себя в руках!

БАРНИ. А я не хочу! Всю жизнь я держал себя в руках! А вот теперь не хочу! Я буду говорить, что думаю, делать, что хочу, так, чтобы земля под ногами дрожала... А проживу конец своей жизни так, как хочу. И пошли вы ко всем чертям!

Входит МАМА.

МАМА. Что здесь происходит? Что за базар? Вас слышно даже на улице. Удивительно, как это малыш еще не проснулся.

БАРНИ. Дорогая мама. Это их склока и к тебе никакого отношения не имеет.

НОРА. Он только что сказал, что мы все...

БАРНИ. Я ничего не сказал. Я не хочу, чтобы мама вникала в эту историю. Все очень просто. Меня ужалила пчела, вернее, пчеломатка - укус сильнее. Ужалила. И я взорвался. Не буду впутывать тебя в мелкие детали нашей ссоры. И вообще, довольно об этом! Будем пить чай! Пойду включу чайник. Против ссоры нет ничего лучше чашечки крепкого, ароматного чая.

БАРНИ уходит.

НОРА. Мне кажется, что он помешался. Какой вздор он несет. От укуса пчелы не умирают.

СЕЛЕНА. Но он умирает.

МАМА. От кого ты это узнала?

РОДЖЕР. От меня. Отец сам мне об этом сказал, как и моей маме.

НОРА. Речь идет о пчелином укусе. От этого не умирают.

МАМА. Нет, речь идет о совсем другом.

РОДЖЕР. Бабушка, это его тайна. Он хотел это скрыть от тебя.

МАМА. И он это скрыл. Но я позвонила нашему доктору Бэрроузу и узнала всю горькую правду.

НОРА. Какую правду? О Барни?

МАМА. Да. Моя дорогая, Барни действительно умирает. И жить ему осталось всего лишь год... Быть может несколько больше.

Нора теряет сознание, падает. Входит БАРНИ.

БАРНИ. Чайник уже закипает!.. Сейчас будем пить чай.

Видит Нору в глубоком обмороке.

Кто это ее трахнул?

Занавес

Картина вторая

Обстановка та же. Месяц спустя.

В окружении членов семьи ГЕНРИ читает завещание. МАМА, НОРА, РОДЖЕР и СЕЛЕНА. Селена и Роджер в строгих костюмах. У Роджера коротко подстрижены волосы.

ГЕНРИ (читает). ...И далее: я завещаю своему сыну Роджеру любую из моих картин по его личному выбору; мой серебряный портсигар, дорожные часы, винный погребок и книги. Но если моя вдова пожелает что-либо взять из выше перечисленных объектов, она может оставить себе все, что захочет..

РОДЖЕР (прерывая). Погребок? Какой погребок? В нашем доме нет даже подвального этажа.

МАМА. Барни имел в виду бурдюк для вина, который висит в гараже.

НОРА. Тс-сс! Не прерывайте!

Из сада появляется БАРНИ. Одет небрежно, рубашка с от­ложным воротничком, вязаный шарф. На лице счастливая улыбка. На цыпочках он подкрадывается к ним, встает за спинку кресла.

ГЕНРИ (продолжает). ...Я также завещаю своей жене все мое недвижи­мое имущество, где бы оно не находилось... Я доверяю моему душеприказ­чику распоряжаться всеми моими денежными фондами. Доверяю ему оплатить все похоронные и юридические расходы, я также доверяю ему распоряжаться денежной суммой, оставшейся после вычета налогов и сборов...

БАРНИ (перебивает). ...Суммой, не подлежащей уплате налогов...

ГЕНРИ. Суммой, оставшейся после вычета налогов и сборов. Барни, быть может, ты сам прочтешь свое завещание?

БАРНИ. Нет, Генри. Я с удовольствием слушаю твое чтение. Ты читаешь так выразительно, просто художественно. Но мне бы хотелось исправить некоторые неточности в формулировках. Вот для этого мы и устраиваем репетицию, как бы прогон.

ГЕНРИ. Мы уже столько раз его гоняли туда и сюда.

БАРНИ. И тем не менее, всегда найдется какая-то загогулина. Сейчас мы подходим к кульминации. Прошу внимания.

ГЕНРИ. Это мы успеем услышать.

БАРНИ. Когда?

РОДЖЕР. Когда время придет, Па.

БАРНИ. Хочешь сказать, когда я умру? Я хочу услышать это сейчас.

МАМА. Ему надо услышать, как это будет звучать. Барни, а почему бы тебе самому не прочитать нам свое завещание?

БАРНИ. Не возражаю. Если у моего душеприказчика возникают какие-то затруднения, я готов.

ГЕНРИ. Затруднения не возникают. Это ты возникаешь все время. Подкрадываешься как призрак на цыпочках... Пожалуйста, не возникай. Будет лучше, если ты выйдешь из комнаты и посидишь за дверью.

БАРНИ. Тогда я ничего не услышу.

МАМА. А мы попросим Генри читать погромче.

БАРНИ. Почему это я должен оставаться за дверью? Это мое завещание. Я должен убедиться в том, что Генри ничего не напутал.

МАМА. Ну, уступи ему, Генри.

НОРА. Пожалуйста, Генри...

ГЕНРИ молча кивает.

Сядь здесь, Барни. Возьми шоколадку.

Дает ему коробку. Барни покорно садится, предлагает коробку Генри. Подумав, Генри отказался.

ГЕНРИ. Благодарю. На работе я не ем.... Где я остановился? Потерял это место.

БАРНИ. Сейчас найду. Я знаю документ наизусть. Вот здесь.

ГЕНРИ. Спасибо. Больше прошу не прерывать.

БАРНИ (садится). А ты не торопись. Делай паузы. Завещание было написано в спокойном тоне. Модулируй голосом...

ГЕНРИ (вздохнув). ...Если моя жена переживет меня на один месяц, но если она умрет раньше меня...

НОРА. Что ты придумал, дорогой?

БАРНИ. Это на случай автомобильной катастрофы. Вдруг кто-то из нас- погибнет первым.

МАМА. Очень предусмотрительно с твоей стороны. Зная, как ты водишь машину...

ГЕНРИ. Я снова потерял нить. Нет, так я больше не могу.

БАРНИ. Одну минуту, Генри, сейчас мы подходим к наиболее впечатляю­щей части. Так сказать, к кульминации.

ГЕНРИ. Не сказал бы.

НОРА. Продолжай, Генри.

ГЕНРИ, Прошу не говорить: "Продолжай, Генри!" Я чувствую себя хромой клячей, которую все подгоняют.

БАРНИ, А ты и в самом деле похож на хромую клячу.

ГЕНРИ. ...Выражая свою последнюю волю, я хочу поблагодарить всех членов моей семьи, моих друзей и особенно моего дорогого друга Генри Пула...»

МАМА. Как это трогательно и благородно...

ГЕНРИ. ... за ту поддержку и помощь, которую они оказывали мне в течение последних самых тяжелых для меня месяцев... И я хотел бы наго­ворить на пленку особую благодарность моей жене Норе Евангелине...

НОРА. О, Барни!

БЕНРИ. ...а также моему сыну Роджеру за то, что он уступил моему желанию, принеся в жертву свою блистательную карьеру в городской бане, и согласился перейти на работу в мой овощной бизнес."

СЕЛЕНА. Этого еще не хватало?

РОДЖЕР. Я действительно дал согласие.

СЕЛЕНА. Но зачем же упоминать об этом в завещании? Роджер поэт!

БАРНИ. Я сделаю сноску. Хочешь, Селена, я тоже упомяну тебя в своем завещании?

СЕЛЕНА. Пожалуйста, не беспокойтесь!

РОДЖЕР. Селена!.. Благодарю тебя, Па. Это здравая мысль. Селена не возражает. Она просто стесняется.

НОРА. Продолжай, Генри.

ГЕНРИ. ..."Я хочу, чтобы мои похороны прошли бы как можно скромнее... Это мы уже оговорили.

БАРНИ. Но я внес дополнение.

ГВВРИ. Ах, да, Вот оно..."Я поручаю моей вдове Норе Евангелине выделить 25 фунтов из моих денег на поминальный фуршет"...

БАРНИ, Ты был прав, Генри. Фуршет надо устроить.

ГЕНРИ. На двадцать пять фунтов?!

БАРНИ. Думаешь, это слишком много?

ГЕНРИ (качает головой). ..."Я завещаю предать мои останки земле на сельском кладбище..." Ты же просил развеять твой прах в море?

БАРНИ. Я передумал. Теперь я хочу могильную плиту.

НОРА. Зачем она тебе, дорогой?

БАРНИ. Чтобы ты потом могла ее со мной разделить. Продол­жай, Генри.

ГЕНРИ. ..."Это должна быть простая плита из цельного мрамора..."

МАМА. Но зачем же из мрамора? Мрамор такой холодный.

БАРНИ. Но я ведь не буду на нем сидеть.

СЕЛЕНА. Барни прав.

МАМА. Продолжай, Генри.

ГЕНРИ. ...И на плите небольшая эпитафия, всего четыре строчки, но в стихах, сочиненных моим сыном Роджером в любом поэтическом жанре, в любом... Частушки исключаются.

Роджер в отчаянии. Генри свертывает завещание,

ГЕНРИ. Слава Богу, это все.

БАРНИ. Одну минуту. Вношу дополнение. Хочу, чтобы шампанского было много.

ГЕНРИ. И это на двадцать пять фунтов?!

БАРНИ. Тогда я внесу дополнение.

ГЕНРИ. Если ты будешь вносить дополнения и поправки, я снимаю с себя полномочия твоего душеприказчика!

НОРА. Генри, прошу вас, не надо.

ГЕНРИ. Твое завещание стало какой-то хитрой, коварной игрой.

БАРНИ. Неправда. А в чем здесь коварство? Абсолютная прозрачность. Я хочу, чтобы все мои дорогие и близкие во всех деталях ознакомились бы с этим документом, прочувствовали бы его. А когда настанет время вскрытия... завещания - это не будет для вас шоком.

ГЕНРИ. Никакого шока не будет. Мы уже три раза устраивали так назы­ваемый прогон.

БАРНИ. То были черновые наброски. А это уже завершенное целое.

ГЕНРИ. Хотелось бы верить, что это последний и окончательный вариант.

МАМА. Премиленькое завещание, голубчик. Уверена, когда настанет тот роковой день, мы все с большим удовольствием заслушаем его в последний раз... Барни, Барни, ты так увлекся, что съел почти весь шоко­лад. У тебя будет расстройство желудка.

Забирает коробку, уходит в столовую.

НОРА. Мне нужно вымыть посуду.

СЕЛЕНА. Вам помочь?

НОРА. Спасибо, не надо. Справлюсь сама. Ты лучше погуляй с малышом.

НОРА уходит.

СЕЛЕНА. Родж, подгони коляску.

РОДЖЕР. О-кэй.

СЕЛЕНА. Ты прогуляешься с нами?

РОДЖЕР. Не могу.  Я должен быть на работе.

СЕЛЕНА. Но сегодня воскресенье!

РОЖЕР. Деловые люди работают и в воскресенье. Вот например, Генри.

ГЕНРИ. Хм, да.

РОДЖЕР. Я собираюсь раскрутить кампанию по переработке свеклы. По воскресеньям в офисе тишина.

СЕЛЕНА. Как в похоронном бюро?

РОДЖЕР. Что ты хочешь этим сказать?

СЕЛЕНА. А то, что целую неделю мы с Адамом тебя не видели. Мальчик может подумать, что его отец умер. (Барни). Не обижайтесь, Па.

БАРНИ. А я не обижаюсь. На монополию не претендую.

РОДЖЕР. У меня действительно масса дел. Но мальчику нечего беспо­коится. Я уже внес в колледж аванс на его образование.

СЕЛЕНА. Жаль, что ты ему сам об этом не сказал. Знаешь, ты с каждым днем становишься все более похожим на своего отца.

СЕЛЕНА уходит.

БАРНИ. Слышал, какой комплимент я получил от Селены?

РОДЖЕР. Нет, это я получил комплимент. Увидимся позже, Па...

БАРНИ. Надеюсь.

РОДЖЕР уходит. Появляется МАМА.

МАМА. Я где-то оставила свои очки. Тебе они не попадались?

БАРНИ. Нет, не попадались.

Направляется в столовую, хватается за живот.

МАМА. Не ищи в столовой. Их там тоже нет.

БАРНИ. Я не туда... Я в туалет, разболелся живот.

МАМА. Барни! В благовоспитанном обществе об этом не говорят. Это делают тихо и незаметно.

БАРНИ. Хорошо. Я это сделаю тихо и незаметно.

БАРНИ поспешно уходит. Мать ищет очки под подушками, на столиках.,

ГЕНРИ. Однако он в игривом настроении.

МАМА. Это пока он сосредоточен на смерти, а когда он будет сосредоточен на жизни - вот тогда он заметно помрачнеет, так как будет стараться наверстать упущенное.

Появляется БАРНИ с очками.

БАРНИ. Мама, вот твои очки. Я их нашел в туалете. Ты должно быть сняла их, когда садилась на трон.

МАМА берет очки, уходит.

Генри, ты помнишь, мы с тобой говорили о птичках? Ты мне обещал...

ГЕНРИ. Одни птички улетели, другие свили себе гнезда. Знаешь, для роли сводника я не гожусь. Если ты хочешь еще раз поднять флаг, ты должен сам позаботиться об этом.

БАРНИ. Легко сказать!.. Я даже не знаю, с чего начать, ну посоветуй мне что-нибудь.

ГЕНРИ. Прогуляйся в центре по Коурт-роуд. Ты увидишь множество разнообразных объявлений: на дверях, на окнах, в витринах магазинов. Вот например, ты видишь объявление: Школа современного танца в заданном ритме" ...И мотай туда.

БАРНИ. В школу танца я не ходок.

ГЕНРИ. И напрасно. Там ты можешь разрешить свою проблему.

БАРНИ. Уж лучше сходи ты за меня. Ты мой друг и душеприказчик.

ГЕНРИ. Душеприказчик вступает в свои права лишь после смерти клиента.

БАРНИ. Выходит, что для начала мне нужно умереть?

ГЗНРИ. Выходит, что так. Мое дело позаботиться о том, чтобы тебя достойно похоронили. Надеюсь, на сей раз ты вмешиваться не будешь.

БАРНИ. Пока я еще жив, нам нужно выбрать кладбище. ГЕНРИ, Мне кажется, что мы его уже выбрали?

БАРНИ. Нет, те варианты мне не подходят. На одном кладбище сырость, на другом теснота - не пробьешься. У меня есть свой вариант. Сельское кладбище в Стоун Поджесе, Недалеко от Лондона. Премиленькое местечко.

Я пригласил туда Нору на пикник. Конечно, она ни о чем не подозре­вала. Она приготовила сэндвичи, мы с ней немного погуляли, потом пере­кусили на одной из могильных плит. Словом, отлично провели время. Хочешь, поедем туда, выберем место для могилы?

ГЕНРИ, Особого желания не имею.

БАРНИ. Это же историческое кладбище. Ему посвятил Томас Грэй свою знаменитую "Элегию". Он там ее написал.

ГЕНРИ (доставая завещание). Хорошо, внесем еще одно дополнение. Учти, оно будет последним. (Записывает). Теперь остается только подпи­сать и засвидетельствовать завещание.

БАРНИ. Это проще простого. Я его подпишу, а ты засвидетельствуешь.

ГЕНРИ. Не имею права. Нам нужны двое независимых свидетелей.

БАРНИ, Где же их взять? Можно пригласить прямо с улицы?

ГЕНРИ. Пожалуйста.

БАРНИ. Генри, пойди на улицу...

ГЕНРИ. Я?!

БАРНИ. Ты же мой душеприказчик...

Входит РОДЖЕР. В руках портфель, зонтик, на голове «котелок»

РОДЖЕР. Генри, ты едешь на работу? Пожалуйста, подбрось меня в офис.

БАРНИ, Сначала ты выйди на улицу и пригласи к нам в дом двух первых встречных.

РОДЖЕР. Зачем? Что за фантазия?

ГЕНРИ. Нам нужны свидетели... Формальная процедура. Свидетели подписи твоего отца на завещании.

РОДЖЕР. Понимаю.

ГЕНРИ. Но у тебя уж слишком официальный вид.

Снимает с него "котелок", забирает портфель, зонтик.

БАРНИ. Попроси их, как бы невзначай, зайти в дом твоего отца... Скажи, очень просим, чтобы они поставили свои подписи, как свидетели, на завещании твоего отца... Маленькая формальность.

РОДЖЕР. А вдруг они не согласятся?

БАРНИ. Согласятся. Это же чистая формальность. Люди так отзывчивы.

РОДЖЕР. Быть может, тебе лучше пойти самому, Па?

БАРНИ. Ступай, Роджер. Это моя последняя просьба. Понимаешь? Иди.

РОДЖЕР уходит. Барни начинает суетиться, готовиться к церемонии подписания завещания. Ставит свою фотографию на кофейный столик, вазу с цветами.

Генри, давай завещание. Вот ручка, чернила, пресс-папье. Как ты думаешь, Библия тоже нужна для произнесения клятвы?

ГЕНРИ. Нет, Библия не нужна. И клятва не нужна. А вот искусствен­ные цветы зачем?

БАРНИ. Мама не разрешает срезать живые. Она говорит, что слышит, как они плачут. Мама - член Общества по охране живых цветов.

ГЕНРИ. А как насчет выпивки?

БАРНИ. Думаешь, они на это рассчитывают?

ГЕНРИ. Они - не знаю. Но мне явно хочется. (Направляется к бару).  Роджеру будет трудно найти на улице двух порядочных людей,

БАРНИ. Да, сегодня ведь воскресенье. Все приличные люди сидят по домам со своими семьями. Или же едут за город на своих машинах. В этот день на улице мало прохожих.

ГЕНРИ (глядя на часы). А мне надо быть у себя в конторе.

БАРНИ. Генри, подожди. Ты же мой друг и душеприказчик.

Появляются РОДЖЕР с девицей ПОППИ. За ними КОНСТЕБЛЬ.

КОНСТЕБЛЬ. Добрый день, сэр. Вы меня вызывали?

БАРНИ. Добрый день, констебль. Спасибо, что откликнулись на мою просьбу.

КОНСТ. Но я не знаю, сэр, в чем она. Этот джентльмен заявляет, что он ваш сын.

БАРНИ. Да, он мой сын. Но речь не о том. Речь идет о моем завещании... Я прошу вас его засвидетельствовать своей подписью.

КОНСТ. К сожалению, не могу, сэр. Я на посту.

БАРНИ. Тогда почему вы пришли?

КОНСТ. Потому что ваш сын приставал на улице к этой... хм... девице.

РОДЖЕР. Я к ней не приставал.

КОНСТ. Вы сказали: "Пошли!", схватили ее за руку и потащили в дом.

БДРНИ. Потому что мне нужны двое свидетелей.

КОНСТ. В таком случае я должен составить на вас протокол.

БАРНИ. На меня? Почему?

КОНСТ. Потому что вы отвлекли полицейского на посту от исполне­ния его служебных обязанностей.

БАРНИ. А помогать гражданам - -это разве не ваша прямая обязанность.

КОНСТ. Только в экстренных случаях, а не в частных просьбах.

БАРНИ. Я и есть экстренный случай. Я умираю.

КОНСТ. На умирающего человека вы не похожи, сэр.

БАРНИ. Кто это не похож?! Это я не похожи?!

КОНСТ. Тогда предъявите справку, сэр. И я составлю протокол,

БАРНИ. Справку?! Я предъявлю вам такую справку, что у вас зубы будут стучать от страха... Я предъявлю вам свой скелет! Генри, сейчас мы покажем ему снимки! Сейчас мы вам покажем... Идут к книжной полке, ищут нужный том.

РОДЖЕР. Поверьте, констебль, мой отец действительно умирает.

КОНСТЕБЛЬ. В таком случае дело принимает иной оборот.

БАРНИ. Никак не могу найти проклятые снимки! Куда я их сунул?

КОНСТ (Роджеру). Как ваша фамилия, сэр?

РОДЖЕР. Моя? Зачем вам это нужно?

КОНСТ. Я должен представить рапорт об инциденте.

РОДЖЕР. О каком инциденте?

ПОППИ. О любом. Менту нужен любой инцидент. И он его сейчас получит. (Дает констеблю пощечину).  Для начала этого достаточно.

КОНСТ. Отлично. Тогда начнем с вас, мисс. Ваша фамилия?

ПОППИ. Какое вам дело? Фамилия моя и остается при мне.

КОНСТ. Ясно. Вы одна из тех птичек, которые...

Дает ей оплеуху. Генри и Барни падают с книгами.

РОДЖЕР. Констебль, как можно?

КОНСТ. Отвечаю на публичное оскорбление. Пусть молодая мисс, как ее там, дважды подумает, прежде чем поднять руку на полицейского. Современная молодежь слишком распущена. Многое себе позволяет... (Барни). Я говорю не о вас, сэр. Если вы действительно умираете - я искренне вам сочувствую. Многие в нашей жизни столкнуться с этой проблемой раньше, чем ожидали. Знаю, для вас это слабое утешение, сэр... Но я не утешитель, я блюститель порядка. Мой долг докладывать о всяких правонарушениях. И когда молодая леди, одетая как шпана, дает пощечину полицейскому, мой долг доложить об этом, А если вы, сэр, мною недовольны, напишите на меня жалобу в столичное отделение: констебль Стаббс, два-восемь-шесть. Буду вам очень признателен, сэр... Буду рад, если меня даже уволят. Паршивая работенка... Всего хорошего, сэр.

КОНСТЕБЛЬ уходит.

ПОППИ. Проклятый фашист!

ГЕНРИ. Ну перестаньте, перестаньте, успокойтесь, мисс.

Ставит книги на место. Из одной выпадают снимки.

ПОППИ. Как это так - успокойтесь? Он меня ударил.

ГЕНРИ. Но вы первая его ударили.

ПОППИ. Ну и что? К вам это не имеет никакого отношения.

ГЕНРИ. Спрячь свои снимки, Барни и хорошенько запомни букву. К сожалению, я больше ничем не могу тебе помочь. Мы лишились одного сви­детеля. (Направляется к выходу).

РОДЖЕР. Генри, вы обещали меня подвезти на работу.

ГЕНРИ. Конечно, разумеется. А вам куда, юная мисс?

ПОППИ. На "кудыкину гору."

ГЕНРИ. Мы можем вас подвезти.

ПОППИ. Спасибо, не надо.

ГЕНРИ. Вам часто приходилось бить полицейских?

ПОППИ. Не упускала удобного случая.

ГЕНРИ. Такие люди, как вы, проблема для общества.

ПОППИ. Также, как и вы.

ГЕНРИ. Что ж, прощайте. Между прочим, Барни, хорошенько запомни букву тома энциклопедии. "Г" — грыжа. До свиданья. Увидимся на этой неделя. Возможно на кладбище в Стоук Поджес. Если придешь раньше меня, начинай копать.

ГЕНРИ уходит.

Роджер неодобрительно смотрит на Поппи. Она садится на диван, скрестив ноги в "позе лотоса".

РОДЖЕР. Папа, ты сможешь обойтись без меня?

БАРНИ. Да, конечно.

РОДЖЕР. Тогда пока!

Забирает свой "котелок", портфель, зонтик. Уходит. Барни замечает Поппи.

БАРНИ. Ну, а вы как?

ПОППИ. Как всегда. Отлично. Хотите, чтобы я приложила руку к вашему завещанию?

БАРНИ. Приложили бы руку,?! О, нет. Сейчас это уже не имеет смысла. Если бы вы не приложили руку к физиономии полицейского, он бы дал свою подпись как свидетель. (Убирает завещание). А почему вы его ударили?

ПОППИ. Иначе он ударил бы меня. Я дала исход его негативной энергии. Я освобождаю людей от враждебных чувств.

БАРНИ. Но я не испытываю к вам никакого враждебного чувства, хотя вы лишили меня солидного свидетеля...Чай будете пить?

ПОППИ. Спасибо - нет. Я недавно позавтракала.

Барни смотрит на часы. Он в замешательстве.

БАРНИ. Разрешите представиться: Гутберт Барнстейбл. Но дома меня все зовут Барни.

ПОППИ. А мне-то что?

БАРНИ. А вас как зовут?

ПОППИ. Поппи. Поппи Сид. Ну и что?

БАРНИ. Ничего.

ПОППИ. А вы действительно решили отдать концы?

БАРНИ. Да.

ПОППИ. Веселенькая история.

БАРНИ. Не сказал бы.

ПОППИ. И что же вы намерены делать?

БАРНИ. Приводить в порядок дела.

ПОППИ. Какие дела?

БАРНИ. Деловые дела. Я люблю порядок во всем. Покончу с завещанием, займусь могилой.

ПОППИ. Вы собираетесь умереть прямо сейчас?

БАРНИ. Нет. Немного еще подожду. Врачи дают мне еще год, в лучшем случае - полтора.

ПОППИ. У вас еще много времени. Могила от вас не уйдет. А ведь умрете вы за одну минуту.

БАРНИ. Постараюсь. Что же вы мне посоветуете делать сейчас?

ПОППИ. Все, что вы не успели. Вот я, например, слетала бы на Кубу. На остров Свободы.

БАРНИ. Вы коммунистка?

ПОППИ. Что я разве похожа?

БАРНИ. Вы - да. То есть нет. А кто знает?

ПОППИ. Значит вы против Кубы?

БАРНИ. Я - нет. Мне бы тоже хотелось бы там побывать. Пальмы, бананы, столько экзотики.

ПОППИ. Поезжайте. Никогда ничего не откладывайте. Хотите, можем поехать вместе?

БАРНИ. Подумаю. А знаете, чего бы мне хотелось сейчас?

ПОППИ. Догадываюсь.

БАРНИ. Это как-то нескромно с моей стороны.

ПОППИ. Говорите.

БАРНИ. Вы так привлекатедьны, Поппи. Скажите, я могу вас погладить по попе?

ПОППИ. Пожалуйста. (Начинает раздеваться).

БАРНИ. Нет? Только не здесь. Может войти жена.

ПОППИ. Ах, у вас есть еще и жена? (Застегивается).

БАРНИ. Вы только что видели моего сына.

ПОППИ. Это еще ничего не значит.

БАРНИ. Но все-таки...

ПОППИ. О, я опаздываю! Боже, как я задержалась!

БАРНИ. Куда вы спешите?

ПОППИ. На митинг в поддержку сенсуальных меньшинств Мы встречаемся в Методистской церкви недалеко от Кенсингтона. Затем устраиваем демонстрацию протеста. Поймите, если в вашей метрике указан ваш пол - вы обречены на всю жизнь.

БАРНИ. Поппи, я вас подброшу на митинг.

ПОППИ. Прекрасно. По дороге можем остановиться у моего дома,

БАРНИ. С большим удовольствием.

Появляется МАМА,

МАМА. Барни, прежде чем сесть в машину, посмотри, в порядке ли у тебя батарейки в твоем аккумуляторе. (Увидев Поппи). А это кто?

БАРНИ. Хм... Это молодой человек из гаража, мама.

Пропускает Поппи вперед.

После вас, мистер Сид!

Занавес

Действие второе

Картина первая

Обстановка та же. Восемь месяцев спустя. В гостиной впечатляющий беспорядок. Над дверью в столовую красуется эротическая фреска. В углу лук и колчан со стрела­ми. В другом углу Будда, у его основания цветы и благовонные палочки. На полу подушки. На стеллажах вместо книг винные бутылки. На полу валяется ролик. На буфете модель яхты. В клетке, покрытой материей, летучая мышь. Холсты без подрамников, на них что-то намалевано. Мольберт, краски и кисти.

БАРНИ и ГЕНРИ выносят из столовой обеденный столик, ярко раскрашенный. Ставят его перед диваном. На Барни умопомра­чительный розовый костюм.

БАРНИ (демонстрируя столик). Ну как тебе моя живопись в стиле модерн?

ГЕНРИ. Живопись скоро сойдет. Столик не выдержит.

БАРНИ. Что ты! Я только что его расписал.

ГЕНРИ. Прошу прощения. Ну и ну...

Барни уходит в столовую. Генри берет лук и стрелу, становится на ролик, натягивает тетиву. Барни приносит столовые приборы, стаканы, салфетки. Накрывает на стол.

Устраиваешь завтрак на лужайке?

БАРНИ. Да. В стиле бистро. Но это будет нечто грандиозное. Попробуешь мое коронное блюдо — буйабез. Ты что-нибудь знаешь о нем?

ГЕНРИ. Нет, ничего не знаю.

БАРНИ. Узнаешь! Сегодня мы гуляем на южном побережье Франции. Я устраиваю месячник национальной французской кухни. Пальчики оближешь!

ГЕНРИ. Ну и ну! ( рассматривает картины).

БАРНИ. Почему ты все время твердишь свое "ну и ну"?

ГЕНРИ, Потому что я ошарашен. Когда я случайно попадаю на выставку всяких хиппи, я всегда говорю ну и ну. Потому что не знаю, что сказать.

БАРНИ. Какой ты невежда! (Показывает ему свои картины). Вот это моя мама. Ну как? Забыл, что ты не знаешь современной живописи.

ГЕНРИ. Но я хорошо знаю твою маму.

БАРНИ. Тебе надо немного подучиться... Вот это две мои последние работы, которыми я очень горжусь: "Портрет жены художнякаи... Ну как?

ГЕНРИ. А Норе ты его показывал?

БАРНИ. Разумеется. Она мне позировала.

ГЕНРИ. Ну и ну...

БАРНИ. А вот это Поппи. (Показывает ему вторую картину).

ГЕНРИ. Она тебе тоже позировала?

БАРНИ. В смысле позы - да. Ты ее помнишь?

ГЕНРИ. Нет.

БАРНИ. Ее привел с улицы Роджер как свидетельницу. Помнишь?

ГЕНРИ. Вспоминаю... Слишком уж откровенно... Ну и ну.

БАРНИ. Это всего лишь игра света... Подумать только, несколько месяцев назад я был таким же профаном в искусстве, как и ты. А сейчас я мастер, признанный в своем доме...

ГЕНРИ. Ну и ну...

БАРНИ. Ты еще не знаком с Винцентом?

ГЕНРИ. Не имел чести. А кто такой Винцент?

БАРНИ. Винцент Прайс. Моя летучая мышь. (Подходит к клетке). Я приобрел его на прошлой неделе.  (Открывает клетку).

ГЕНРИ (испуганно). Хочешь его выпустить?

БАРНИ. Пусть погуляет немного. Совсем засиделся в клетке.

ГЕНРИ. Летучие мыши так неприятны. Они могут вцепиться в ваши волосы.

БАРНИ. В твои не очень то вцепишься...Ты знаешь, у них свой язык. Он прост и понятен.

ГЕНРИ. А сейчас он что говорит? БАРНИ. Он спит. Во сне он не разговаривает. Дай руку, Генри.

ГЕНРИ. Зачем?

БАРНИ. Пусть он немного на ней повисит. А я пойду приготовлю ему завтрак. Не бойся, Генри. Он совершенно спокоен. Но когда он проснется, он может тебя цапнуть.

ГЕНРИ. Чем ты его кормишь? Что у него на завтрак?

БАРНИ. Кровь. Эта летучая мышь - вампир.

БАРНИ уходит. Генри содрогается, поднимает воротник, не знает, что делать, старается водворить летучую мышь обратно в клетку - не получается.

Входит НОРА с подносом и бокалами. Ставит все это на столик.

НОРА. Генри, зачем ты пристаешь к Винценту?

ГЕНРИ. Я стараюсь загнать его в клетку. Крылья мешают.

НОРА. Сейчас я его водворю в его домик.

Осторожно берет летучую мышь, открывает нижний предел клетки, запихивает в клетку Винцента.

Иди домой. Ты уже достаточно погулял.

Уносит клетку. ГЕНРИ. Ну-и -ну.../Постепенно приходит в себя./

НОРА возвращается. НОРА. Барни показал тебе свою яхту? ГЕНРИ. Яхту? Нет, еще не успел.

НОРА. Стоит на буфете./Показывает ему яхту./ Барни в диком вос­торге. Он выписал ее из Америки. Это стоило кучу денег. Сегодня состоится торжественный спуск яхты на воду.

ГЕНРИ. Интересно, где и на какую воду он будет ее спускать? НОРА. По соседству через улицу есть небольшой пруд. Мы возьмем с собой бутылку шампанского, чтобы отметить это событие. Пойдешь с нами?

ГЕНРИ. Навряд ли. Не смогу соответствовать. У Барни крыша поехала?

НОРА. Что ты! Он просто старается наверстать упущенное.

Убирает с дивана картины.

Вот это мой портрет. Он не напоминает тебе Пикассо?

ГЕНРИ. Пикассо? Никогда его не встречал...Скажи, а почему у вас в доме появилась летучая мышь?

НОРА. Барни слушал какую-то беседу по радио... о характере летучих мышей.

ГЕНРИ. Так же, как и передачу о бое быков?

НОРА. Да. Мы все еще надеемся поехать в Испанию. Барни мечтает совершить пробег с быками на улицам Памплоны.

ГЕНРИ. И конечно, он будет бежать впереди разъяренных быков?

НОРА. Я так  этого боюсь. Отговори его, Генри.

ГЕНРИ. Надеюсь, одумается.

Входит БАРНИ, в руках сосуд /бутылка/с кровью. БАРНИ. А куда делся Винцент? НОРА. Я отнесла его в детскую.

БАРНИ. Хорошо. Я там его покормлю. Генри, а ты случайно не донор?

Генри напуган. Появляется МАМА. У нее на подносе йогурт, кружка и ложка.

Мама, ну скажи, почему, когда я готовлю уникальное блюдо, ты всегда объявляешь день йогурта?

МАМА. Объявляю не я. А вот эта коробочка. Здесь написано: "Съесть сегодня же".

БАРНИ. Не верь всему, что написано.

БАРНИ уходит.

ГЕНРИ /Норе/. Уговори Барни отказаться от его кулинарных затей. НОРА. Безнадежно. Он пишет книгу о вкусной и здоровой пище. ГЕНРИ. Было бы меньше вреда, если бы он не писал такой книги, а делал бы это-то полезное.

МАМА. Он опять переводит продукты, как в детстве.

ГЕНРИ. А в детстве он любил стряпать?

МАМА. Да. Но это была просто забава. Ему хотелось привлечь к себе внимание

взрослых. Его никто не замечал. Для него это было невыносимо.

НОРА. Но я-то его заметила.

МАМА. Только потому, что вышла за него замуж. Это компенсировало множество его разочарований в прошлом.

НОРА. А вот сейчас он по-настоящему счастлив. Как никогда.

Садится на стул.

МАМА. Он хочет брать от жизни все, что не успел. Какое несчастье!

Появляется СЕЛЕНА.

СЕЛЕНА. Привет всем! Роджер просил его извинить. Привет, бабушка! Что у вас сегодня на ланч? МАМА. У меня йогурт. СЕЛЕНА. Счастливая! Привет, Ма!

Входит БАРНИ. В руках у него бутылка шампанского и четыре детских нагрудника.

БАРНИ. Привет, Селена! Всем садиться на подушки! Только на подушки! Новое блюдо требует нового ритуала.

Дает Генри подушку.

ГЕНРИ. Спасибо, мне хорошо и в кресле./Подкладывает подушку под спину. Барни ее вытаскивает./

БАРНИ. Кресло - это так старомодно!

Кладет подушку на пол. Генри повинуется.

Нора, на подушке тебе будет удобней, чем на жестком стуле.

Усаживает ее, стул ставит на место.

Всем! Всем! Пристегнуть нагрудники!

БАРНИ уходит.

ГЕНРИ. Он что, окончательно тронулся?

НОРА. Затрудняюсь сказать. Он занимается медитацией. И знаешь, его желудок стал прекрасно работать.

ГЕНРИ. С чем и поздравляю.

БАРНИ приносит четыре суповых чашки.

СЕЛЕНА. О, новые чашки, Па!

БАРНИ. Я купил их специально для этого блюда. Генри, почему ты не надел нагрудник? Ты хуже Адама! Сидите тихо и готовьтесь к принятию пищи.

БАРНИ снова выходит.

Генри разливает шампанское.

СЕЛЕНА. Давайте попросим Бога, чтобы с нами ничего не случилось.

ГЕНРИ. Отврати от нас, Господи, эту чашу..

МАМА. Звучит совсем как молитва.

СЕЛЕНА. И правильно. Сегодня же воскресенье.

НОРА. В прошлое воскресенье он тоже устраивал презентацию нового блюда. Ничего, обошлось.

СЕЛЕНА Не сказала бы. Роджер всю ночь бегал в туалет.

Входит БАРНИ с большой миской.

БАРНИ. Буйабесс! а фасон дю шеф!.. Мама, такое блюдо пропустить нельзя. Пожалеешь! /Генри./ Понюхай, как пахнет море!

ГЕНРИ. Пахнет не морем, а сточной канавой возле Темзы.

БАРНИ. Невежда! /Берет поварешку./

НОРА. Я помогу тебе.

БАРНИ. Не надо, справлюсь сам. Не маленький./Разливает варево/. Это блюдо натуральное морское дно. Здесь есть все, решительно все. Лобстеров я не положил. Лобстеры - это для снобов. Мой принцип - смесь вареного и живого. Каракатиц я не варил...

ГЕНРИ. О, Боже!

БАРНИ. Успокойся. Их продают уже мертвыми.

СЕЛЕНА. Прямо с головками?

БАРНИ. Как видишь. В инструкции подчеркивается: головки не отрезать. Дай мне твою чашу, Селена. Я добавлю тебе кефали.

СЕЛЕНА. Спасибо, мне больше не надо.

БАРНИ. А я настаиваю. Кефаль и каракатица - пикантное сочетание.

ГЕНРИ. Чего ты сюда еще наложил?

БАРНИ. Всего, что нашлось под рукой. Я три с половиной часа готовил

буйабесс. Все время что-то подкладывал, смешивал. Я вложил в него свою душу.

ГЕНРИ. Я чувствую аромат твоей души.

БАРНИ. Чувствуешь? Да ты не отличишь запаха петрушки от запаха сельдерея! А здесь есть вое ароматы мира: мускатный орех, кардамон, анис, розмарин, укроп, чеснок, перец...

НОРА. Ой, мне что-то попалось!.. /Вылавливает какой-то предмет./

БАРНИ. Не может быть. Тебе показалось.

НОРА. Кажется, карандаш.

Барни ощупывает карманы.

БАРНИ. Это ручка. Моя шариковая кулинарная ручка! /Вытирает ее./ Она выпала из кармана.

ГЕНРИ. Но она цела? Ее не развезло в твоем вареве?

БАРНИ. Не беспокойся - цела.

ГЕНРИ. Я беспокоюсь о том, не попала ли чернильная паста в твой шедевр.

БАРНИ. Не бойся. Даю гарантию.

СЕЛЕНА. Но твое морское дно слегка потемнело... как рождественский пудинг. Ты бросил туда монету на счастье?

БАРНИ. Не пришло в голову.

СЕЛЕНА. А вот это? Не сувенир?

БАРНИ. Кусочек каракатицы. Его надо хорошенько разжевать. Врачи рекомендуют тщательно пережевывать пищу. /Жует./ Это сама деликатная часть каракатицы.

СЕЛЕНА. Я ее сохраню как сувенир. / Вынимает изо рта./

БАРНИ. Нет, жуй! В наши дни люди совсем разучились жевать. Они заглатывают все, что им дают.

Все молча жуют.

Это лучший буйабесс в моей жизни! Как ты думаешь, Нора, не открыть ли мне бистро?

НОРА. Это еще зачем?

БАРНИ. Чтобы не унести свой бесценный кулинарный опыт в могилу. Я покажу всем, что такое настоящая кухня. Надо мужественно импровизировать!

ГЕНРИ. Даже с шариковыми ручками.

БАРНИ. Перестань, Генри! Иначе я закину ручку, как шайбу, обратно в миску!.. Ах, какой это буйабес! Вчера я купил все, что нужно:

форель, макарель, кефаль, каракатицу, раков, рачков... Устрицы будем есть живьем...Думаю, чего не хватает? - Шпрот. Их не было в лавке. Иду домой... Вижу зоомагазин. А в витрине аквариум,— плавают золотые рыбки. Захожу в магазин. Прошу продавца, отпустить мне сразу две дюжины. Он расплылся в улыбке. Но когда я попросил их упаковать, он побледнел как полотно.

Все замирают.

ГЕНРИ. И они там, в миске? НОРА. Боюсь, что в твоей чашке. ГЕНРИ. Мы можем ими отравиться.

СЕЛЕНА. Не слышала, чтобы кто-то ел золотых рыбок. Их никто не ест. БАРНИ. Как никто? Их едят кошки. Они всегда запускают лапу в аквариум.

ГЕНРИ. Прошу прощения.../Встает./

БАРНИ. Куда ты?

ГЕНРИ. Иду помыть лапы.

ГЕНРИ уходит.

НОРА. Я позвоню доктору Бэрроузу.

БАРНИ. Зачем?

НОРА. Спросить у него совета... Что ты сделал с золотыми рыбками?

БАРНИ. Я их сварил.

НОРА. Не сомневаюсь. Но доктору нужны факты. Они были свежие?

МАМА. Сегодня утром они еще резвились в аквариуме. Барни, ну как это пришло тебе в голову?

БАРНИ. Очень просто. Золотые рыбки - такие же рыбки как шпроты...

Нора набирает номер телефона.

СЕЛИНА. Но они не съедобны. Золотых рыбок не ели даже во времена кризиса, а держали в аквариумах.

НОРА / в трубку/. Хэлло, доктор Бэрроуз! Это миссис Барнстейбл. Да, мы с вами давно не виделись... Простите за беспокойство. Мой муж хотел сказать вам несколько слов...

БАРНИ. Я не хочу с ним говорить.

НОРА. Барни, сейчас же возьми трубку.

Барни нехотя берет трубку.

БАРНИ. Хэлло, доктор Бэрроуз! Рад поговорить с вами... Да, давно... А что вы сейчас поделываете?...Ах, у вас ланч. Представьте себе, у нас тоже ланч... А что у вас на столе?...Ах, баранина!...А у нас золотые рыбки... Нет, не в аквариуме, а в миске...Да, я их сварил вместе с другими дарами моря...О, это новое блюдо - эксперимент - Нет, это не суп. Суп - это вульгарно. Это больше, чем суп...Что еще в нем?.. Там много чего... Ну, это помесь...Я хотел сказать - смесь.... Такая съедобная мозаика... Жена забила тревогу...Вы знаете женщин... И что вы советуете?... Повидать психиатра?!

Содрогается от конвульсивного смеха.

/В сторону/. Доктор шутник! Это его первая шутка за сорок лет.

/В трубку/. Так она спрашивает: можно ли отравиться золотыми рыбками,

или же все это просто женская паника? /Пауза./ ...Понимаю. Спасибо, доктор

Бэрроуз. Благодарю вас.

Все в тревожном ожидании.

НОРА. Что сказал доктор Бэрроуз?

БАРНИ. Так, какую-то глупость. Он всех нас успокоил. Он сказал - если это местные или британские рыбки, можно не волноваться. С нами ничего не случится. Но если они из заморских стран, тогда нужно обратиться в Институт тропических заболеваний и пройти обследование. Я сейчас позвоню в Зоомагазин, узнаю, откуда они.

Набирает номер.

Халло! Это зоомагазин? Добрый день. Я вчера купил у вас две дюжины золотых рыбок... Вы помните?...Да. Очень вкусные... Нет, нет, я не по этому поводу... С ними все в порядке, резвятся в аквариуме... Мы хотели узнать, откуда они? Отечественные или импортные?... Разницы вы не делаете? Значит, никакой дискриминации. Я с вами целиком и полностью согласен. Спасибо. /Кладет трубку ,Норе./ Успокойся, дорогая. Они британские. /Пауза./ Они из Гон-Конга.

Всеобщее смятение. Барни теряет сознание.

Занавес

 

Картина вторая

Неделю спустя. В гостиной восстановлен прежний порядок, однако эротическая фреска на том же месте.

ГЕНРИ и БАРНИ, сидя на диване, просматривают рентгеновские снимки.

ГЕНРИ. Ну-и-ну...

БАРНИ. Ну, скажи что-нибудь.

ГЕНРИ. Боюсь, что затемнение увеличилось.

БАРНИ. Не то смотришь. Это же старые снимки. Посмотри новые, их сделали в клинике на прошлой неделе.

ГЕНРИ/разглядывая другие снимки/. Ну и что?

БАРНИ. Как что? Как что?.. Либо болезнь Блюма прошла, либо у меня ее не было: врач ошибся.

ГЕНРИ. Это возмутительно! Как он мог так ошибиться? Это ему не пройдет! Мы подадим на него в суд!

БАРНИ. За что? Я с ним судиться не буду.

ГЕНРИ. Ты не будешь, но мы будем. Мы это так не оставим! Столько волнений, хлопот, нервотрепка... Мы предъявим ему иск за причиненный моральный и материальный ущерб.

БАРНИ. Какой ущерб? Я не потерпел никакого ущерба. Я жил, как хотел, жил на всю катушку! Я преуспел в живописи, я изучил французскую кухню... я...

ГЕНРИ. Ты думаешь только о себе, чудишь, капризничаешь. Всем было очень трудно с тобой, пойми. Если у тебя не было болезни Блюма, тогда почему ты потерял сознание и пришлось вызывать скорую помощь?

БАРНИ. Пищевое отравление. К болезни Блюма никакого отноше­ния не имеет. Я попал в клинику Тропических Заболеваний... Там мне сделали промывание желудка. Меня все время анализировали. Я их предупредил, что у меня болезнь Блюма. Они всполошились и повезли меня на рентген. А потом созвали консилиум... Наконец объявили, что я совершенно здоров... И мне стало плохо... Норе просил не звонить.

ГЕНРИ. Она до сих пор не знает?

БАРНИ. Генри, ты единственный человек, которому я доверил эту тайну. Все уже привыкли к тому, что я умираю. Может быть, оставить все, как было?.. Когда-нибудь придется отдать концы?

ГЕНРИ. Конечно, никто не застрахован... Но ты же не отменяешь смерть, ты только ее откладываешь... А как ты думаешь сохранить это в тайне? Если ты продолжаешь жить, люди все равно это заметят?

БАРНИ. Пожалуй, ты прав. Конечно, заметят... Меня удивляет твоя реак-ция, Генри... Я думал, что ты обрадуешься, а первое, что ты сказал: "Мы подадим на него в суд!"

ГЕНРИ. Я был зол на доктора. А за тебя я был рад. Скорее расскажи своим, они будут счастливы.

БАРНИ. Ты в этом уверен?

ГЕНРИ. Да.

Входит РОДЖЕР с видом очень делового человека.

РОДЖЕР. Привет, Генри! Привет, Па! Рад тебя видеть. У меня мало времени. Ты должен подписать вот эти бумаги и выписав чек на мое имя.

Барни подписывает бумаги.

ГЕНРИ. Роджер, у папы есть для тебя новость. Грандиозная новость. /Барни./ Может быть, ты сам ему скажешь?

БАРНИ. Скажи ты.

РОДЖЕР. Это связано с бизнесом?

ГЕНРИ. И не только. Это нечто большее, Роджер. Подумай, какая новость была бы для тебя самой приятной.

Роджер задумался, бросился обнимать отца.

РОДЖЕР. Отец, не могу поверить! Это так здорово, Па! Я просто счастлив. Я так и знал. Спасибо, отец. Когда ты его получил?

БАРНИ. Получил ЧТО?

РОДЖЕР. Разрешение муниципалитета на снос нашего дома.

БАРНИ. Я не собираюсь сносить наш дом.

РОДЖЕР. Ну как же, Па? Месяц назад ты подписал мое заявление. Конечно, ты его не читал. Ты по уши погряз в своих красках...

БАРНИ. Не помню, чтобы я что-то подписывал.

РОДЖЕР. Сейчас ты вспомнишь. Это было в тот день, когда ты согла­сился продать наш бизнес.

ГЕНРИ. Барни, ты согласился продать свой бизнес?

БАРНИ. Первый раз слышу.

РОДЖЕР. Ну как же, Па? Ты подписал. Остались еще некоторые формальности.

ГЕНРИ. Роджер, послушай. Папа хотел сообщить тебе великую новость. Последнее слово врачей. Твой папа здоров. Совершенно здоров.

РОДЖЕР. А как же болезнь Блюма?

ГЕНРИ. Да нет у него никакой болезни Блюма.

РОДЖЕР /обнимая отца/. Поздравляю тебя, папа! Это же чудесно!.. Я очень рад, нет, я счастлив!.. Только, пожалуйста, подпиши вот эту бумагу... Помнишь, я говорил тебе - посоветуйся с другими врачами. А мама уже знает?

БАРНИ. Пока еще нет.

РОДЖЕР. Пожалуйста, не затягивай. Скорее поставь ее об этом в известность. Они с бабушкой собираются в кругосветное путешествие.. Уже заказали билеты. Не волнуйся, билеты они могут вернуть, заплатят неустойку - вот и все... Только, папа, прошу тебя перестань чудить. Нам надоели твои фантазии, твои "выкидоны"... Решено, что бизнес мы продаем, но я пока остаюсь директором предприятия.

БАРНИ. Бизнес не продается!

РОДЖЕР. Как, ты хочешь вернуться в бизнес?

БАРНИ. А я никуда не уходил.

РОДЖЕР. Вот это номер! Ты целый год не занимался делами.

БАРНИ. Я занимался своими делами.

ГЕНРИ. Роджер, бизнес принадлежит твоему отцу.

РОДЖЕР. Принадлежал. Теперь он принадлежит мне и мистеру Трельфалю.

БАРНИ. Трельфалю?

РОДЖЕР. Он сделал мне предложение, и я его принял от твоего имени.

БАРНИ. Что?! Этому не бывать! Он подлец и мошенник!

РОДЖЕР. Старина, боюсь, что уже поздно.

БАРНИ. Не смей называть меня «стариной»! Я твой отец.

РОДЖЕР. Но дело уже сделано. Остались какие-то детали...

БАРНИ. Дудки! Так вы и видели мой бизнес! Я его не продаю. Понимаешь, не продаю и не продам!

Входит СЕЛЕНА с ворохом белья и одежды.

БАРНИ. Ты как раз вовремя!

СЕЛЕНА. Вовремя, к чему?

БАРНИ. Пришла к семейному празднику.

СЕЛЕНА. Кто-нибудь родился?

ГЕНРИ. Барни. Он как бы заново родился. Он совершенно здоров.

БАРНИ /размахивая снимками/. Да, я здоров! Совершенно здоров!!

СЕЛЕНА. Поздравляю! /Обнимает его./ Я так счастлива, Па.

БАРНИ. Я возвращаюсь в свой бизнес. И я увольняю твоего муженька!

СЕЛЕНА. Спасибо, Па. Я очень рада.

БАРНИ. И пусть он снова идет в свою баню, в совместный банный узел!

СЕЛЕНА. А зачем? Он откроет свой собственный бизнес.

БАРНИ. Для этого у него не хватит мозгов.

СЕЛЕНА. Ошибаетесь, Па. За это время Роджер сделал столько, сколько вам и не снилось. Нет, не подумайте, что он будет вытеснять вас из бизнеса. Роджер слишком благороден. Но он бы мог, если бы захо­тел... Пойдем, дорогой.

СЕЛЕНА уходит.

РОДЖЕР. До свиданья, Па...Спасибо за чек... Ты знаешь, Па, я хотел стать поэтом. Но я понял, что бизнес - это тоже поэзия. Это ритм, это игра, это жизнь.

РОДЖЕР уходит.

БАРНИ. Какой самостоятельный! Спасибо за чек, Па... Но перестань чудить...Им надоели мои фантазии, а для и меня это тоже жизнь! Послушай, мама и Нора собираются в кругосветное путешествие... И без меня! Какой эгоизм...

ГЕНРИ. Не осуждай их. Не сегодня же они уезжают, а после твоей... Слава Богу, призрак смерти развеян. Радуйся, Барни!

БАРНИ. Радуйся? Чему мне радоваться? Вот ты, мой лучший друг обещал мне "птичку", хотел посодействовать, помнишь?

ГЕНРИ. Помню, что ты хотел еще раз поднять флаг. Знаешь, почитай-ка газеты. Купи "Нью Стейтсмен", там много объявлений, но нужно уметь их читать.

БАРНИ. Секс через газету - это не для меня.

ГЕНРИ. Ну, как знаешь. Мне нужно идти. До скорого, Барни, живи до ста лет!

ГЕНРИ уходит. Входит НОРА с флакончиком таблеток.

НОРА. Дорогой, ты забыл принять таблетки.

БАРНИ. Хорошо, приму их позже.

НОРА. Как ты себя сегодня чувствуешь, дорогой?

БАРНИ. Спасибо, неплохо.

НОРА. Твое здоровье очень меня беспокоит. Ты так изменился после больницы... Тебе тяжело? Если у тебя что-то болит, ты мне скажешь?

БАРНИ. Да, да, непременно скажу...

Нора садится за бюро, просматривает счета.

БАРНИ. Нора, я должен сейчас тебе что-то сказать.

НОРА. Говори, дорогой. Я тебя слушаю.

БАРНИ. Слушай очень внимательно.

НОРА. Я очень внимательно тебя слушаю.

БАРНИ. Мне сделали рентген, там в клинике. Собрали консилиум. Ничего не нашли. Никакой болезни Блюма нет. У меня вообще ничего нет. Я могу прожить... до ста лет. Было бы желание. Ты меня слушаешь, Нора?

Длительная пауза.

НОРА. Да, дорогой.

БАРНИ. И что ты скажешь?

НОРА. Я просто в шоке.

БАРНИ. И ты не рада?

НОРА. Я очень рада, но я в шоке.

БАРНИ. Не повторяй этого слова!

НОРА. Когда ты об этом узнал?

БАРНИ. Еще в клинике.

НОРА. Почему ты мне сразу тогда не сказал?

БАРНИ. Боялся, что ты будешь в шоке.

НОРА. А маме ты сказал?

БАРНИ. Нет. У нее слабое сердце.

НОРА. Сделай это тактично, мягко...

 БАРНИ. Все равно она скажет: "Я так и знала".

Нора подходит к двери, зовет:

НОРА. Мама, мама! Идите сюда!

МАМА /из кухни/. Я мою посуду. Потом приду.

НОРА. Нет, нет - приходите скорее. Мы ждем.

Входит МАМА с чайным полотенцем.

БАРНИ. Пожалуйста, садись./Наливает ей стопочку./

МАМА /пьет/. Я тебя слушаю. Но помни: меня ждет посуда.

БАРНИ. Мама, мне сделали рентген.

МАМА. И конечно ничего не нашли. Я так и знала...

БАРНИ. Мама...

МАМА. Мне позвонил доктор Бэрроуз. И все сказал. Но я молчала. Это ведь твой секрет, а не мой.

НОРА. А как же вы мне не сказали! И ты ничего не сказал мне! Это нечестно! Ты должен был мне сразу сказать.

БАРНИ. Я не решался.

НОРА. И вдруг так шарахнуть меня...

БАРНИ. Шарахнуть тебя? Вот как все вы меня встречаете! Я ждал торжественной встречи. Где всеобщее ликование?

МАМА. Не кричи, дорогой. Мы тебя хорошо слышим.

БАРНИ. Слышите? Это мой крик отчаяния и радости... Я так ждал этой встречи... Я не хочу огорчений. Я хочу радости, понимаете? Я здоров!...И я собираюсь жить! Жить! И прошу вас привыкнуть к моему продленному существованию!

НОРА с рыданьем выскакивает из комнаты.

МАМА /встает/. Зачем ты расстроил Нору?

БАРНИ. Это она меня расстроила.

МАМА. Иди к ней. Ты должен извиниться.

БАРНИ. Я должен извиниться?../ Иронически./ Извиняюсь!..

МАМА. Ну как ты хочешь.

БАРНИ. Мама, давай поговорим.

МАМА. Только не сейчас. Мне надо закончить мытье посуды.

БАРНИ. Какая ты бессердечная. А еще называешься матерью!

МАМА. Не называюсь, а я твоя мать... Ты опять здесь что-то набросал.

Это рентгеновские снимки.

Здесь им не место. Убери их.

МАМА уходит.

БАРНИ собирает снимки. Не знает, что с ними делать. Безуспешно старается их порвать, бросает в корзинку для бумаги, затем берет коробку спичек, хочет чиркнуть спичкой, но в этот момент из сада выходит ПОППИ. Она несет ручную люльку - короб, сумочку с детскими причиндалами.

ПОППИ. Разводите костер? Вот здорово!

БАРНИ. Поппи?! Какими судьбами? Рад тебя видеть. Ребенок твой?

ПОППИ. Мой. Сегодня ему исполняется три недели.

БАРНИ /тревожно/. Три недели?

Подсчитывает на пальцах. Поппи незаметно прячет сумочку.

Очень мило... Девочка?

ПОППИ. Мальчик.

Кладет ребенка на кофейный столик.

Он вам никого не напоминает?

БАРНИ. Нет, никого не напоминает. Все младенцы на одно лицо - похожи на Черчиля. Очень милый мальчик. Как его назвали?

ПОППИ. Пока еще никак не назвали. Будут какие-то предложения?

БАРНИ. У меня? У меня лично нет. Это вам надо между собою решить.

ПОППИ. А как вы поживаете?

БАРНИ. Я? О, как я поживаю? Стараюсь держаться. Ведь я могу уйти в любую минуту... Но также могу и не уйти. Я научился жить с этим чувством. Да, я тяжелая ноша для моей семьи. Я привел в порядок все свои дела. Что мне еще остается? Лучше расскажи о себе. Какие у тебя планы, перспективы?

ПОППИ. А разве не видно?

БАРНИ. Да, видно. Вижу, ты замужем?

ПОППИ. Нет.

БАРНИ. В наши дни никто не хочет связывать себя узами брака. Только мы, люди старшего поколения привыкли к этим узам.

ПОППИ. И я бы хотела выйти замуж.

БАРНИ. А он не хочет жениться?

ПОППИ. Кто не хочет жениться?

БАРНИ. Отец ребенка.

ПОППИ. А я его не спрашивала. Впрочем, он женат.

БАРНИ. Женат сейчас? У него семья?

ПОППИ /нежно глядя на ребенка/. Один только сын. /Смотрит на БАРНИ). Барни, что с вами?

БАРНИ. Что со мной? Что-то вроде легкого шока... Вот увидел тебя вас двоих...

ПОППИ. Простите.

БАРНИ. Не извиняйся - я помогу тебе. Если что-то нужно, можешь всегда на меня рассчитывать.

ПОППИ. Правда?! Спасибо.

БАРНИ. Но в определенных границах. Конечно, я сделаю все, что могу. Но в нынешнем моем положении, я должен быть осторожен. Бизнесом теперь заправляет мой сын, и он выдает мне деньги только на карман­ные расходы... Тебе, вероятно, трудно с грудным младенцем?

ПОППИ. Совсем не трудно. Ребенок нетребователен. Но сейчас я должна его покормить./Расстегивает блузку./

БАРНИ. Нет, только не здесь!

ПОППИ. Почему?

БАРНИ. Сюда может войти моя мама. Она человек старомодный. У нее хорошая память. Тебя она приняла за парня из нашего гаража. Для нее это будет потрясением — увидеть, как парень грудью кормит ребенка.

ПОППИ. Тогда я покормлю его из бутылочки.

БАРНИ. Так будет лучше.

ПОППИ. Ах, бутылочка осталась в коляске. Присмотрите за ребенком а я сейчас вернусь.

ПОППИ убегает. Барни внимательно разглядывает малыша, смотрится в зеркало, сравнивает себя с ним.

Входит НОРА, несколько секунд наблюдает за Барни.

НОРА. Барни, что ты делаешь? БАРНИ (захвачен врасплох). Кто, я? Что я делаю? Присматриваю за ребенком.

НОРА. Чей это ребенок?

БАРНИ. Чей? Я неуверен. Но я знаю его мать. Некая мисс Сид.

НОРА. А кто отец?

БАРНИ. Я ее не спросил. Не успел. Она ушла за бутылочкой.

НОРА. Куда ушла?

БАРНИ. Она оставила бутылку в коляске.

НОРА. Она работает в твоем офисе?

БАРНИ. Сохрани Бог! Как ты могла такое подумать? Конечно же нет. Просто знакомая. Я где-то ее встретил.

НОРА. Значит, она ушла за бутылочкой?

БАРНИ. Да, да. Совершенно верно.

НОРА. За бутылочкой, которая осталась в коляске? / Вынимает из сумочки бутылку./ Не эта ли, случайно?

БАРНИ. Где ты ее нашла?

НОРА. Вот здесь./Из сумочки вынимает пеленки, тальк и пр./

БАРНИ. Я пойду, поищу ее. Эти молодые девицы такие рассеянные. /Направляется в сад./ Поппи! /Спохватывается./ Мисс Сид!

БАРНИ выходит в сад. Нора рассматривает ребеночка. БАРНИ возвращается.

Странно! Ее уже нет. НОРА. А коляска там? БАРНИ. И коляски тоже нет.

НОРА. Очень странно.

БАРНИ. Что же могло случиться?

НОРА. Ты хорошо знаешь эту девицу?

БАРНИ. Не так, чтобы очень - здравствуйте, до свиданья. И все.

НОРА. А это случайно не твои бэби, милый?

БАРНИ. Ну как ты могла! Как ты могла такое подумать? Конечно же нет.

НОРА. Допустим, что этот ребенок не твой. Его мать все-таки знала, кому его можно подкинуть.

БАРНИ. Почему ты думаешь, что ребенка подкинули?

НОРА. Потому что я слышала, как отъезжала машина.

БАРНИ. И что же нам делать?

НОРА. Что делать тебе? Отнести ребенка в полицию.

БАРНИ. Но там его арестуют. Зачем?

НОРА. Полиция возможно отыщет отца ребенка.

БАРНИ. Навряд ли им окажусь я... Знаешь, Нора, когда я умирал, она случайно оказалась в нашем доме как свидетельница. Ты знаешь, нужно было засвидетельствовать мою подпись на завещании. Я поехал ее проводить... Нет, я не прошу прощения. Я ни о чем не сожалею…  Но если ребенок покинет наш дом, я тоже уйду вместе с ним.

НОРА. Куда ты пойдешь?

БАРНИ. В дом матери и ребенка. Отдохну там. И ты отдохнешь, малыш... как тебя там... А что если Селена и Роджер захотят маленького братца для Адама? Это был бы идеальный выход.

НОРА. Интересно, через тридцать лет снова держать в руках ново­рожденного. Как ты себя чувствуешь, папочка?

БАРНИ. Я еще сам не знаю - отец я или нет. Ведь мы просто гадаем. Он на меня похож?       НОРА. Ни чуточки.

БАРНИ. Ну, вот. Тебе виднее. Я абсолютно уверен, что ребенок не мой.

НОРА. Тогда что он здесь делает?

БАРНИ. Ищет приюта у хороших людей. Ну какая разница, кто его отец? Допустим, что я. Ведь ты же была счастлива, когда у нас поя­вился маленький Роджер. Ребенок в доме - это... это все же лучше, чем телевизор. Разве не так?

НОРА. Барни, на этот раз ты зашел слишком далеко. Я не готова для роли кормящей матери, да еще чужого ребенка.

БАРНИ. Не такой уж он нам чужой...

НОРА. Нам?.. Барни, я не уверена, что смогу начать все с начала. Ты обманул меня. Даже всю эту неделю ты морочил мне голову - делал вид, что умираешь, хотя ты совершенно здоров. А сейчас объявляешь себя отцом и хочешь, чтобы я стала матерью.

БАРНИ. Я предложил в качестве варианта. Думал тебя рассмешить.

НОРА. Мне не до смеха, Барни.

БАРНИ. Тогда скажи, что мне сделать, скажи... Только без негативных эмоций. Что получилось - то получилось. Не выкинешь. У нас на руках остался ребенок. Что нам делать?

НОРА. Хочешь сказать, что ТЕБЕ делать?

Пауза. Вбегает ПОППИ с пакетиками детского питания.

НОППИ. Привет! Я немного задержалась.

БАРНИ. Это моя жена Нора. Нора - это мисс Сид.

ЛОЛПИ. Привет!

НОРА. Привет!

ПОППИ. Как он себя вел?

НОРА. Кто -он? Ах, да... малышка. Он спит.

ПОППИ. Пусть спит. Я покормлю его позже в машине. Мы уезжаем.

Мы едем на Кубу. Надо торопиться, чтобы не опоздать на пароход.

БАРНИ. Я бы с удовольствием поехал бы на Кубу.

ПОППИ. Поезжайте с нами. Буду рада вашему обществу.

НОРА. Барни, почему бы тебе и в самом деле туда не поехать?

БАРНИ. Ты это серьезно?.. Так, сразу?

НОРА. Все сиюминутные решения принимаются сразу.

БАРНИ. Ты действительно хочешь отправить меня на Кубу?

НОРА. Очень хочу. Сделай одолжением - поезжай!

Барни озадачен таким поворотом событий.

БАРНИ. Но я не знаю, что скажет мисс Сид.

НОРА. Она только что тебя пригласила.

ПОППИ. Да, конечно... Будем очень рады.

 НОРА. Поезжай, Барни, поезжай!

БАРНИ. А что скажет мама?

НОРА. Хочешь взять ее с собой?

БАРНИ. Что ты! Боюсь, что она будет против всей этой затеи.

НОРА. Мне кажется, она с этим смирится. Мы все прекрасно обойдемся без тебя.

БАРНИ. Можно подумать, что вы хотите от меня избавиться?

НОРА. Во всяком случае я хочу. Хотя бы на некоторое время.

БАРНИ. Тонкий намек понятен... Я жил иллюзиями. Я был уверен, что я всем вам нужен.

ПОППИ. Да. Вы нам нужны.

БАРНИ. Если так -я еду немедленно. Пойду собирать вещи. /Норе./ Маме скажешь сама. Ты права, она обойдется без меня, как и вся семейка.

НОРА. Барни!

БАРНИ. Что?

НОРА. Я помогу тебе собрать вещи.

БАРНИ. Спасибо, не надо. Справлюсь сам. Не маленький.

БАРНИ уходит.

ПОППИ. Вы в самом деле хотите, чтобы Барни поехал с нами на Кубу?

НОРА. Да, очень хочу.

ПОППИ. Тогда позвольте задать вам вопрос.

НОРА. Пожалуйста, спрашивайте.

ПОППИ. Что я должна делать с прахом?

НОРА. О чем вы? С каким прахом?

ПОППИ. С прахом Барни. Вы отправляете его с нами на Кубу, чтобы он насладился солнцем, морем, чтобы он провел свои последние дни в радости...

НОРА. Барни не умирает.

ПОППИ. Как не умирает?..

НОРА. Он сказал вам, что теперь он совершенно здоров?

ПОППИ. Ннет. Но это меняет дело... Выходит, что он навсегда прилипает к нам?.. Боюсь, что Джордж будет против.

НОРА. Кто такой Джордж?

ПОППИ. Мой друг. Мы путешествуем вместе. Я должна его спросить.

НОРА. Спрашивайте, пока мой муж собирает вещи.

ПОППИ выходит в сад. Нора садится за бюро, занимается проверкой счетов.

Появляется МАМА.

У нее в руках ведерочка и секатор.

Увидев ребенка, в изумлении останавливается.

МАМА. На столике чей-то ребенок.

НОРА. Это ребенок Барни.

МАМА. Скажите пожалуйста... Мальчик или девочка?

НОРА. Мальчик.

НОРА. Барни собирается ехать на Кубу. И хочет, вернее, хотел взять ребенка с собой.

МАМА. Это еще что за причуда?

НОРА. Но есть одно небольшое препятствие: согласится ли Джордж.

МАМА. А кто такой Джордж?

Появляется БАРНИ. Одет в невообразимый летний "майями-бич" костюм. На голове шлем, за спиной рюкзак.

БАРНИ. Вива, Куба!

НОРА. Тебе очень идет этот костюм.

БАРНИ. Мама, ты уже здесь?

МАМА. Любуюсь своим внуком. Он так похож на тебя в детстве.

БАРНИ. Зачем ты ей все рассказала?

НОРА. Мама сама спросила меня.

МАМА. Почему ты решил эмигрировать на Кубу? Не поздновато ли?

БАРНИ. Я не эмигрирую, еду временно как турист. По настойчивой просьбе Норы.

МАМА. О, вы едете вместе?

БАРНИ. Нет. Я еду с матерью моего ребенка, уступая желанию Норы. Она считает, что так будет лучше для всей семьи.

МАМА. Нора говорит, что все зависит от Джорджа.

БАРНИ. А кто такой Джордж?

Из сада появляются ПОППИ и ДЖОРДЖ СТАББС, бывший констебль, но сейчас он похож на хиппи, длинные волосы, хипповая одежда.

ПОППИ. Джордж одобряет поездку на Кубу. Он говорит, что Фиделю Кастро нужны добровольцы.

БАРНИ. А я не собираюсь служить добровольцем у Кастро.

ДЖОРДЖ. Человек, вы уже доброволец. Все жители Кубы - добровольцы. Такой там режим, человек.

МАМА. Барни, представь нас.

БАРНИ. Моя мать. Моя жена. А это... Понятия не имею.

ДЖОРДЖ. Бывший полицейский. Бывший констебль — Джон Стаббс, Метро­политен полис. Вспомнили?

БАРНИ. Вспомнил! Констебль Стаббс.

ПОППИ. Джордж вышел в отставку, как и хотел. Мы встретились на демонстрашке.

БАРНИ. И вы его снова шлепнули?

ПОППИ. Нет, меня ударил какой-то подонок. И Джордж вступился. Так все и началось.

ДЖОРДЖ. Так оно и пошло... Знаете ли вы, как трудно полицейскому сдерживать толпу и сдерживать себя? Не отвечать ей дубинками и камнями? А иногда так бывает приятно двинуть в морду какому-нибудь хулигану. Профессиональный тренаж. Дело привычное.

ПОППИ. Поехали, Джордж, поехали! Куба нас ждет!

МАМА. Вы берете с собой моего внука? Прошу вас, не надо. Он еще такой малышка. А Барни - человек взрослый.

ДЖОРДЖ. ВАШЕГО внука, мадам?.. Хм.. Понятно. /Поппи./ Кажется ты ему намекнула, что это может быть он? / Кивает на БАРНИ./

ПОППИ. Я не намекала. Он сам намекнул.

ДЖОРДЖ. На его месте я бы не поверил. Да, я уже записал ребенка в свой паспорт. Совершенно официально. Ребенок мой.

ПОППИ. Ну какая разница - кто его отец? Главное, мы все его будем любить. /Маме./ Прощайте! /Норе./ Прощайте, миссис Барни. Вы умная женщина. Пойдем, Джордж!

ПОППИ уходит.

ДЖОРДЖ. Салют всем!

Передает люльку Барни, обнимает его за плечи. Барни в одной руне несет люльку, другую поднимает со сжатым кулаком- «Рот фронт».

ДЖОРДЖ. БАРНИ уходят.

НОРА. Ты думаешь, он все-таки с ними поедет?

МАМА /направляясь к бару/. Это же была твоя идея, дорогая?

НОРА. Я пыталась его образумить. Воздействовать на его чувство ответственности. Но, увы! Мне кажется, что у него крыша поехала.

МАМА. Она всегда у него находилась в движении.

НОРА. У тех двоих тоже винтиков не хватает. Интересно, что он будет делать на Кубе?

МАМА. Работать на плантациях, рубить сахарный, тростник... Готовить миро­вую революцию. Они также могут заслать его в Англию как шпиона со знанием английского языка. И нам придется его выкупать за очень крупную сумму.

Шум отъезжающего автомобиля.

НОРА. Вот и все. /Пауза./ Машина ушла. Он уехал, даже не попрощавшись.

Длительная пауза.

Из сада появляется БАРНИ. В молчании проходит в гостиную, садится в кресло.

МАМА. Ты передумал, дорогой?

БАРНИ. Я не хочу быть третьим лишним.

НОРА. Тогда сбрось свой рюкзак. Он тоже лишний.

Барни встает, покорно снимает рюкзак.

МАМА. На Кубе для тебя бы не было яркого праздника.

НОРА. Там, кажется, закрыты все казино.

 МАМА. А ты ведь бросил азартные игры, не так ли, дорогой?

БАРНИ. Я ничего не бросал! Ни от чего не отказывался! Знаете, что я сейчас сделаю? Я пойду спускать на воду свою яхту!

НОРА. И в этом головном уборе?!

БАРНИ. Да, именно в этом. Он больше всего подходит к нашему пруду-луже. Кругляшке.

МАМА. Осторожно переходи шоссе. Старайся не попасть под машину

БАРНИ. Ну почему я должен, стараться не попасть под машину?

МАМА. Потому что ты всегда, очертя голову, перебегаешь улицу, не дожидаясь сигнала светофора.

БАРНИ. Да. Я (Барни снимает со шкафа большую модель яхты). ...принципиально" не перехожу улицу по указке светофора. Перехожу, когда сочту это нужным...

МАМА. Напрасно. Надо всегда подождать появления зеленого человечка. Раньше ты подчинялся правилам.

БАРНИ. Раньше у меня было больше времени.

МАМА. И сейчас вполне достаточно.

БАРНИ. Допустим. Я могу идти?

МАМА. Иди, дорогой. Желаю тебе хорошо провести время. Не забудь: сначала посмотри налево, потом направо, потом снова налево.

БАРНИ. Не забуду, мама: сначала налево, потом направо и снова налево.

БАРНИ уходит.

НОРА. Мама, что же ты ему сказала? Надо сначала посмотреть направо, потом налево и снова направо!...

МАМА. Почему же ты, дорогая, меня не поправила?

 НОРА. Сегодня было столько споров!

МАМА. Теперь уже поздно что-то исправить. Но ты права...Не беспокойся.

Он всегда поступает наоборот.

Скрежет шин. Треск, грохот на улице. Мама и Нора вздрагивают.

НОРА. Барни? С ним что-то случилось!

Устремляется к двери.

МАМА. Боже мой! Боже мой!... Нора, я пойду вместе с тобой.

Появляется БАРНИ. У него жалкий вид. Яхта разломана пополам.

Мама и Нора кидаются к нему.

Барни!

БАРНИ. Мама, ты забыла, что мы живем в Лондоне, на улице с односторон­ним движением. Сначала надо посмотреть направо, потом опять направо... В Англии надо все время смотреть направо...

Занавес