Ибсен Генрик

МАЛЕНЬКИЙ ЭЙОЛФ

Драма в трех действиях

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Альфред Алмерс, владелец имения, литератор, бывший учитель

Фру Рита Алмерс, его жена

Эйолф, их сын, девяти лет

Фрёкен Аста Алмерс, младшая сводная сестра Альфреда Алмерса

Боргхейм, инженер

Старуха-крысоловка

Действие происходит в имении Алмерсов на берегу фьорда, в нескольких милях от города.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

Красиво и богато обставленная комната, выходящая в сад. Много мебели, цветов и растений. В глубине открытые стеклянные двери на веранду. Широкий вид на фьорд. Вдали поросшие лесом горные склоны. В каждой из боковых стен по двери; дверь направо двустворчатая и находится в глубине комнаты. Впереди у правой стены оттоманка, покрытая коврами и подушками. Рядом с оттоманкой столик п несколько стульев. Впереди слева стол; вокруг него стулья. На столе раскрытый чемодан.

Лето. Раннее теплое солнечное утро.

Рита Алмере стоит у стола спиной вправо и вынимает из чемодана вещи. Она красивая, пышная блондинка высокого роста, лет тридцати. Одета в светлое утреннее платье.

Немного погодя справа входит фрёкен Аста Алмере, стройная девушка среднего роста, лет двадцати пяти, с темными волосами и глубокими серьезными глазами. Одета в светло-коричневое летнее платье и жакет, на голове шляпка, в руках зонтик, а под мышкой довольно большой портфель с замком.

Аста (войдя). Здравствуй, милая Рита!

Рита (оборачиваясь и кивая). А, это ты, Аста? Так рано из города? И к нам, в такую даль?

Аста (снимает жакет и шляпку и кладет на стул у дверей). Да мне просто не сиделось сегодня на месте. Так и тянуло навестить нашего маленького Эйолфа. Да и тебя. (Кладет портфель на диван.) Вот я и прикатила на пароходе.

Рита (улыбаясь ей). А на пароходе, наверное, встретила кого-нибудь из добрых друзей? Совершенно случайно, разумеется.

Аста (спокойно). Нет, ни одной души знакомой. (Увидев чемодан.) Но, Рита, что это?

Рита (продолжая вынимать вещи из чемодана). Зто чемодан Альфреда. Не узнаешь разве?

Аста (подходя ближе, радостно). Как! Альфред вернулся?

Рита. Да, представь, совсем неожиданно, с ночным поездом.

Ас та. Так вот что я почувствовала! Вот что тянуло меня сюда!.. И он ни слова не написал? Не предупредил хоть открыткой?

Рита. Ни словечком.

А с та. И не телеграфировал?

Рита. Да, за час до приезда. Коротко и сухо. (Смеется.) Правда, похоже на него?

Ас та. Да-а. Он не любит говорить о своих чувствах.

Рита. Но тем больше радости было увидать его снова.

А с т а. Могу себе представить.

Рита. На целые две недели раньше, чем я ждала его!

Ас та. Ну, и как же он? Хорошо себя чувствует? Нет этого уныния?

Рита (захлопывая чемодан и улыбаясь). Знаешь, когда он показался тут в дверях, лицо у него было какое-то просветленное.

А с т а. И нисколько не был утомлен?

Рита; Ну, утомлен-то, я думаю, он был. И даже очень. Бедняга большую часть пути пешком прошел.

А с т а. Да и горный воздух оказался, пожалуй, слишком резок для него.

Рита. Не думаю. Не кашлянул ни разу, как приехал.

Аст а. Вот видишь! Так, значит, хорошо все-таки, что доктор уговорил его предпринять эту экскурсию.

Рита. Да, теперь, когда это уже позади, то... Но, поверь, для меня это было ужасное время, Аста. Я только говорить об этом не хотела. Да и ты так редко заглядывала ко мне...

Аста. Да, пожалуй, это нехорошо было с моей стороны... но...

Рита. Ну да, да... у тебя же школа, знаю. (Улыбаясь.) Да и наш путеец уехал.

Аста. Ах, оставь ты это, Рита!

Рита. Ну, ну, ну! Оставим путейца. Но знала бы ты, как я тосковала по Альфреду! Такая пустота в доме. У! Точно после покойника.

Аста. Но, боже мой, каких-нибудь шесть-семь недель...Действие первое

Рита. Да, но ты не забудь, что мы еще ни разу не расставались с Альфредом. Даже на сутки. Ни разу за все эти десять лет...

Аста. Так и пора ему было немножко проветриться, право. Ему бы следовало предпринимать такие экскурсии в горы каждое лето. Вот что.

Рита (полу смеясь). Да, да, хорошо тебе говорить. Будь я такая благоразумная, как ты, я, верно, отпустила бы его и раньше... может быть. Но мне все казалось, что я никак не могу, Аста. Мне представлялось, что я уж никогда не увижу его больше. Разве это тебе не понятно?

Аста. Нет. Верно, потому, что мне некого терять.

Рита (с поддразнивающей улыбкой). Так-таки уж н некого?..

Аста. Я, по крайней мере, не знаю никого. (Обрывая.) Но скажи мне, Рита, где же Альфред? Он, может быть, спит?

Рита. Куда там! И сегодня поднялся спозаранку, как

всегда.

Аста. Ну, так, верно, он не слишком был утомлен вчера.

Рита. Нет, вчера ночью был очень утомлен. Когда приехал. Но теперь он уж целый час сидит там у себя с Эйол- фом.

Аста. Бедный мальчик, — такой маленький, бледненький. Неужели он опять будет все учиться и учиться?

Рита (пожимая плечами). Альфред так хочет, ты знаешь.

Аста. Да, но, по-моему, тебе следовало бы восстать против этого, Рита.

Рита (несколько недовольным тоном). Нет, знаешь, в это я никак не могу вмешиваться. В таких делах Альфред, конечно, понимает гораздо больше меня. Да и чем же, по- твоему, заниматься Эйолфу? Бегать, играть, как другие дети, он ведь не может.

Аста (решительно). Я поговорю об этом с Альфредом.

Рита. Да, дорогая, пожалуйста. А, вот и...

Слева входит Альфред Алмере, стройный, худощавый, изящного сложения человек лет тридцати шести-тридцати семи, с кроткими глазами, негустыми темными волосами и бородой и с серьезным, задумчивым выражением лица. Одет по-летнему. Ведет за руку

Э й о л ф а, одетого в костюм военного покроя с золотыми шнурами и золотыми пуговицами с гербами. Мальчик ходит, опираясь на костыль, так как левая нога у него парализована; он маленького роста, болезненного вида, но с красивыми, умными глазами.

Алмере (выпуская руку Эйолфа, радостно идет к Acre, протягивая ей обе руки). Аста! Милочка Аста! Так ты здесь! Вот славно сразу увидеть и тебя!

Аста. Меня сегодня как-то потянуло сюда... С приездом!

Алмере (пожимая ее руки). Спасибо тебе!

Рита. Ну, разве у него не великолепный вид?

Аста (не отрывая от него взгляда). Восхитительный, прямо восхитительный! Глаза такие оживленные! Верно, страшно много написал дорогой. (Радостно.) Пожалуй, вся книга уже готова, Альфред?

Алмере (пожимая плечами). Книга?.. Ну, она-то...

Аста. Я так и думала, что у тебя пойдет на лад, как только тебе удастся вырваться.

Алмере. И я так думал. Ну, а вышло, видишь ли, совсем не так. Я не написал ни одной строки дальше.

Аста. Ни одной!..

Рита. То-то — я удивилась — вся бумага лежит нетронутой в чемодане.

Аста. Но, милый Альфред, что же ты делал все это время?

Алмере (улыбаясь). Все думал, думал, думал...

Р и т а (кладя руку ему на плечо). Думал немножко и о тех, кто оставался дома?

Алмере. Еще бы. И даже много. Каждый день.

Рита (опустив руку). Ну, так, значит, все превосходно.

Аста. Но ровно ничего не написал? И все-таки такой веселый и довольный? Вообще с тобой этого не бывает. То есть, когда работа у тебя не идет.

Алмере. Ты права. Прежде я был глуп, видишь ли. Мыслить, думать — это самое лучшее, что дано человеку. А то, что попадает на бумагу, немногого стоит.

Аста (с изумлением). Немногого стоит!..

Рита (смеясь). Да ты в уме ли, Альфред!

Эйолф (доверчиво глядя на отца). Нет, папа, то, что ты пишешь, стоит.

Алмере (улыбаясь и гладя его по голове). Да, да, уж если ты это говоришь, то... Но, поверь мне, придет время, явится другой и напишет все это еще лучше.

Эйолф. Кто же это такой? Скажи!

Алмере. Дай срок. Придет, тогда и заявит о себе сам.

Эйолф, А ты что же будешь делать тогда?

Алмере (серьезно). Я тогда опять уйду в горы...

Рита. Фи, стыдно, Альфред!

Алмере. На самые высоты, на простор.

Эйолф. А как ты думаешь, папа, я скоро выздоровлю так, чтобы ходить с тобой?

Алмере (видимо, больно задетый). Да, может быть, милый мой мальчуган.

Эйолф. Вот чудно-то будет, когда и я тоже начну лазать по горам.

Аста (желая переменить разговор). Да какой же ты сегодня нарядный, Эйолф!

Эйолф. Правда, тетя?

Аста. Еще бы! Это ты ради приезда папы надел новый костюм?

Эйолф. Да, я попросил у мамы. Мне хотелось показаться в нем папе.

Алмере (тихо Рите). Не надо бы тебе делать ему таких костюмов.

Рита (вполголоса). Ах, он так долго приставал ко мне... так упрашивал... покоя не давал.

Эйолф. И вот еще что, папа, Боргхейм купил мне лук. И выучил меня стрелять.

Алмере. Да, это как раз по твоей части, Эйолф.

Эйолф. А когда он опять к нам придет, я попрошу его выучить меня и плавать.

Алмере. Плавать! Это тебе еще зачем?

Эйолф. Да все мальчики у нас на берегу умеют. Один я не умею.

Алмере (растроганный, обнимая его). Учись себе всему, чему только хочешь, к чему у тебя есть охота.

Эйолф. А знаешь, к чему у меня больше всего охоты?

Алмере. Ну? Скажи.

Эйолф. Больше всего я бы хотел научиться быть солдатом.

Алмере. Ах, милый Эйолф, есть много чего получше.

Эйолф. Да, но я ведь все равно должен идти в солдаты, когда вырасту. Ты же знаешь.

Алмере (стискивая руки). Да, да, да, увидим...

А ста (садясь к столу налево). Эйолф! Поди-ка сюда ко мне, я тебе что-то расскажу.

Эйолф (идя к ней). Что, тетя?

А с т а. Представь, Эйолф, я видела старуху-крысоловку.

Эйолф. Что? Старуху-крысоловку! Ну, это ты только так, нарочно.

А с т а. Нет, правда. Я ее видела вчера.

Эйолф. Где же ты ее видела?

А с т а. По дороге, за городом.

Алмере. И я ее видел в одной деревушке.

Рита (сидя на диване). Пожалуй, и мы ее увидим, Эйолф.

Эйолф. Тетя, разве не странно, что ее зовут старухой- крысоловкой?

Ас та. Это ее прозвали так потому, что она ходит повсюду и выживает крыс.

Алмере. А по-настоящему-то ее зовут, кажется, фрекен Варг.

Эйолф. Варг? Это ведь значит волк.

Алмере (гладя его по голове). Ты и это знаешь, Эйолф?

Эйолф (задумчиво). Так это, пожалуй, все-таки правда, что она оборотень и превращается в волка по ночам. Ты веришь этому, папа?

Алмере. Ну нет, не верю. Но ты пошел бы теперь в сад, поиграл немножко.

Эйолф. А не лучше ли мне взять с собой какую-нибудь книгу?

Алмере. Нет, никаких книг больше не нужно. Лучше уж поди на берег к другим мальчикам.

Эйолф (смущенно). Нет, папа, я не хочу сегодня идти к другим мальчикам.

Алмере. Почему так?

Эйолф. Потому что на мне такой костюм.

Алмере (наморщив лоб). Разве они смеются над твоим красивым костюмом?

Эйолф (уклончиво). Нет, этого они не смеют. А то я бы побил их.

Алмере. Ну, ну, так в чем же дело?

Эйолф. Да они такие нехорошие. Говорят, что мне не быть солдатом.

Алмере (сдерживая гнев). Почему же они это говорят, как ты думаешь?

Эйолф. Верно, они мне завидуют, папа. Они ведь такие бедные, босиком ходят.

Алмере (тихо, сдавленным голосом). О Рита... как мне больно это слушать.

Рита (встает; успокаивающе). Ну, ну, ну1

Алмере (угрожающе). Узнают же эти мальчишки, кто здесь хозяин на берегу.

Аста (прислушиваясь). Кто-то стучит.

Эйолф. Это, наверное, Боргхейм.

Рита. Войдите!

Справа потихоньку входит старуха-крысоловка — маленькая, худенькая, сморщенная и седая, с острым взглядом. Одета по-старинному: платье цветами, черный капор и салоп. В руках большой красный зонт и черный мешок на шнурках.

Эйолф (тихо хватая Асту за платье). Тетя! Это, верно, она!

Старуха-крысоловка (приседая у дверей). С нижайшего позволения, нет ли у господ чего такого, что грызет?

Алмере. У нас? Нет, не думаю.

Старуха-крысоловка. А то я от души услужила бы господам, избавила бы от них.

Рита. Да, да, понимаем. Но у нас нет ничего такого.

Старуха-крысоловка. Вот незадача-то. А я как раз теперь обход делаю. И, кто знает, когда я еще вернусь в эти края опять. Ох, умаялась же я1

Алмере (указывая на стул). Да, это видно.

Старуха-крысоловка. Надо бы, конечно, не покладая рук делать добро бедным маленьким тварям, которых все-то ненавидят, все-то гонят. Да нелегко и самой достается, ужасно много сил уходит.

Рита. Не присядете ли отдохнуть немножко?

Старуха-крысоловка. Покорно благодарствую. (Садится на стул между дверью и оттоманкой.) Всю ночь на работе провела/

Эйолф. Вот как?

Старуха-крысоловка. Да, на островах. (С тихим клокочущим смешком.) Посылали за мной, право слово. А, видно, больно им не хотелось; да делать нечего, пришлось, волей-неволей. (Глядит на Эйолфа и кивает.) Волей- неволей, маленький барин, волей-неволей.

Эйолф (невольно несколько испуганный). Почему же им пришлось так?..

Старуха-крысоловка. Как?

Эйолф. Волей-неволей?

Старуха-крысоловка. Да житья от них не стало. От крыс с крысенятами, — понимаете, молодой барин.

Рита. У!.. Бедные люди! Так много у них развелось этих?..

Старух a-крысоловка. Видимо-невидимо. (Тихо, самодовольно посмеиваясь) По кроватям прыгали всю ночь напролет. В молочные кувшины бултыхались. А по полу так и шныряли, вдоль и поперек.

Эйолф (тихо Асте). Я никогда туда не поеду, тетя.

Старуха-крысоловка. Но тут пришла я... кое с кем. И мы всех их забрали с собой. Миленькие крошки! Всех забрали, и — конец им.

Эйолф (с криком). Папа! Смотри, смотри!

Рита (вздрагивая). Ах, Эйолф!

Алмере. В чем дело?

Эйолф (указывая). В мешке что-то барахтается.

Рита (отшатываясь налево). У! Убери ты ее, Альфред!

Старуха-крысоловка (смеясь). Ах, милая барынька, не бойтесь же такой маленькой чучелки!

Алмере. Да что там у вас такое?

Старуха-крысоловка. Мопсик мой — только и всего. (Развязывает мешок.) Ну-ну, вылезай из темноты, дружочек мой возлюбленный.

Из мешка высовывается собачонка с широкой черной мордой.

(Кивая и маня Эйолфа.) Подите, подите сюда поближе, не бойтесь, маленький раненый воин. Он не кусается. Подите сюда! Подите!

Эйолф (держась за Асту). Нет, боюсь.

Старуха-крысоловка. Разве он вам не полюбился, молодой барин? Такая милая, славная мордочка.

Эйолф (с изумлением указывая на собаку). У него?

Старуха-крысоловка. Ну да, да.

Эйолф (вполголоса, не отрывая глаз от мопса). По- мосму, престрашная... Я такой и не видал еще.

Старуха-крысоловка (закрывая мешок). Ну, стерпится — слюбится.

Эйолф (невольно подходит ближе, наконец совсем вплотную и слегка поглаживает мешок). Прелестный... он все-таки прелестный.

Старуха-крысоловка (тихо, заботливо). Теперь- то он больно уж умаялся, уморился, бедняжка. Ужасно уморился. (Глядит на Алмерса.) Уморишься от такой игры, уж поверьте мне, барин.

Алмере. От какой игры?

Старуха-крысоловка. А игра такая — заманивать!

Алмере. Ага, так заманивает крыс собака?

Старухa-крысоловка (кивая). Мопсик и я. Оба вместе. И все идет у нас, как по маслу. С виду, то есть. Привяжу его на веревочку за ошейник да обведу его три раза вокруг дома. А сама играю на губной гармонике. И те, как заслышат, так и полезут — изо всех щелей, из погребов, с чердаков и из подпольев, милые крошки.

Эйолф. А он их загрызает до смерти?

Старуха-крысоловка. Зачем? Нет. Мы идем с ним к лодке. А они за нами. И большие, и малюсенькие — все.

Эйолф (напряженно). А потом?.. Расскажите!

Старуха-крысоловка. Потом мы отчаливаем. Я гребу одним веслом и играю на губной гармонике, а мопсик мой плывет за лодкой. (Сверкая глазами.) И все, что скребет и грызет, плывет за нами, по воде. Должны плыть, волей-неволей.

Эйолф. Почему же должны?

Старуха-крысоловка. Да вот как раз потому, что не хотят. Они ужасно боятся воды, вот их и тянет в воду.

Э й о л ф. И потом они тонут?

Старуха-крысоловка. Все до единой. (Понижая голос.) Там им хорошо, глубоко, темно, тихо, милым крошкам. Лежат себе, спят там крепким, сладким сном. Все те, кого люди ненавидят и гонят. (Встает.) Да, прежде так мне и мопса не нужно было. Сама заманивала. Одна.

Эйолф. Кого же вы заманивали?

Старуха-крысоловка. Людей. Особенно одного.

Эйолф (напряженно). Ах, расскажите, кого это?..

Старуха-крысоловка (смеясь). Возлюбленного своего, маленький сердцеед.

Э й о л ф. Где же он теперь?

Старуха-крысоловка (жестко). Там, с крысами. (Снова смягчая тон.) Ну, пора теперь и на работу. Все с места на место. (Рите.) Так-таки и не нужно господам моей помощи? Не то заодно бы уж...

Рита. Нет, спасибо. Нам, право, не нужно.

Старуха-крысоловка. Да, да, милая барыня... как знать?.. А ежели господа заметят, что у них что-то скребет и грызет, — кликните только нас с мопсом. Прощайте, прощайте. (Уходит направо.)

Эйолф (тихо, торжествующе). Подумай, тетя! Вот и я теперь видел старуху-крысоловку!

Рита идет на веранду, обмахиваясь платком. Немного погодя и Эйолф потихоньку уходит направо.

Алмере (перекладывая портфель с дивана на стол). Это твой портфель, Аста?

А ста. Да. Там у меня кое-какие старые письма.

Алмере. А! Из наших семейных бумаг...

Аста. Ты ведь просил меня привести их в порядок, пока тебя не было.

Алмере (гладя ее по голове). И на это у тебя нашлось время?

Аста. Ну да. Частью занималась этим тут, частью у себя в городе.

Алмере. Спасибо, дорогая! Ну и что же, нашла что- нибудь такое особенное?

Аста (вскользь). Да... сам знаешь, в таких старых бумагах всегда что-нибудь да отыщется. (Тише, серьезно.) Тут в портфеле мамины письма!

Алмере. Их ты, понятно, можешь оставить у себя.

Аста (с усилием). Нет. Я хочу, чтобы и ты прочел их, Альфред... когда-нибудь... в другой раз. Сегодня я не захватила с собой ключа от портфеля.

А л м е р с. И не нужно, дорогая Аста. Я, во всяком случае, ие стану читать этих писем.

Аста (пристально глядя на него). Так я когда-нибудь... когда выдастся тихий вечерок, расскажу тебе кое-что из них.

Алмере. Да, сделай это когда-нибудь. Но пусть мамины письма будут у тебя. Ведь у тебя немного осталось на память о ней. (Подает Асте портфель. Она берет и кладет его на стул под свой жакет.)

Рита входит в комнату.

Рита. У, как мне жутко стало! После этой старушонки тут, право, как будто покойником пахнет.

Алмере. Да, в самом деле, при ней как-то не по себе становится.

Рита. Я просто сама не своя была все время, пока она тут сидела.

Алмере. Впрочем, мне вполне понятна эта манящая, неотразимо влекущая сила, о которой она толковала. Нечто подобное имеет в себе уединение среди горных вершин.

Аста (внимательно глядит на него). Что такое произошло с тобой, Альфред?

Алмере (с улыбкой). Со мной?

Аста. Да, что-то такое есть. Словно превращение какое-то. И Рита заметила.

Рита. Сразу, как только ты вошел. Но ведь это к лучшему, Альфред?

Алмере. Наверное, к лучшему. Обязательно должно быть к лучшему.

Рита (порывисто). С тобой произошло что-то в пути. Не отнекивайся. Я вижу по твоему лицу.

Алмере (качая головой). Ничего ровно... то есть во внешнем смысле. Но...

. Рита (напряженно). Но?..Маленький Эйолф

Алмере. Внутри меня, правда, совершился некоторый перелом.

Рита. Боже!..

Алмере (успокоительно, поглаживая ее руку). К лучшему, дорогая Рита. Можешь быть спокойна.

Рита (садясь на диван). Непременно сейчас же расскажи нам. Обо всем!

* Алмере (оборачиваясь к Acre). Ну, так сядем и мы. Попробую рассказать, как сумею.

Садится на диван рядом с Ритой. Аста подвигает стул и садится рядом с Алмерсом. Короткая пауза.

Рита (смотрит на него в напряженном ожидании). Ну?..

Алмере (глядя перед собою). Как оглянусь я назад на свою жизнь... подумаю о своей судьбе... за последние десять-одиннадцать лет, она кажется мне какой-то сказкой, сном. Верно, и тебе тоже, Аста?

Аста. Да, во многих отношениях и мне.

Алмере (продолжая). Как подумаю, что такое представляли мы с тобою, Аста, прежде. Двое бедных, жалких сирот...

Рид-а (с нетерпением). Ах, да ведь это уж давно было.

Алмере (не слушая ее). А теперь я окружен довольством, роскошью. Получил возможность отдаться своему призванию. Работать, заниматься... по своей воле и охоте. (Протягивая руку.) И всем этим огромным, непостижимым счастьем мы обязаны тебе, дорогая Рита.

Рита (полусмеясь, полусердясь, слегка ударяет его по руке). Да будет тебе глупости говорить!

Алмере. Я это только в виде вступления...

Рита. Ах, пропусти его!

Алмере. Рита... не думай, что это врач своими советами погнал меня в горы.

Аста. Нет?

Рита. Что же погнало тебя?

Алмере. То, что я не находил больше покоя за своим письменным столом.

Рита. Не находил покоя? Милый, кто же мешал тебе?

Алмере (качая головой). Никто — внешним образом. Но у меня было такое чувство, будто я прямо злоупотребляю... или нет — пренебрегаю лучшими своими способностями. Что я убиваю время зря.

Аста (удивленно глядя на него). Это когда ты сидел и работал над книгой?

Алмере (кивая). Не на одно же это я способен. Должен же я был годиться и еще на что-нибудь.

Рита. Так ты об этом и задумывался?

Алмере. Да, больше всего об этом.

Рита. Вот отчего ты и был так недоволен собой в последнее время. И всеми нами. Ты ведь был недоволен и нами, Альфред.

Алмере (глядя перед собой). Я сидел, не разгибая спины, и писал, писал день за днем. Иногда и ночи захватывал. Все писал и писал большую, толстую книгу об «Ответственности человеческой». Гм!

Аста (взяв его за руку). Но, милый... книга эта ведь должна была явиться плодом всей твоей жизни.

Рита. Да, ты это говорил много раз.

Алмер с. Мне самому так казалось все время. С тех самых пор, как я возмужал. (С теплым взглядом.) И вот ты дала мне возможность взяться за этот труд, ты, дорогая Рита!

Рита. Э, пустое!

Алмере (улыбаясь ей). Ты принесла мне золотые горы...

Рита (полусмеясь, полудосадуя). Если ты не оставишь этих глупостей, я прибью тебя!

Аста (глядит на него с огорчением). А книга, книга, Альфред?

Алмере. Она вдруг стала как-то отходить от меня, отступать на второй план. Зато все ближе и ближе подступали мысли о более высоких обязанностях, которые предъявляли ко мне свои требования.

Рита (сияя, схватывает его руку). Альфред!

Алмере. Мысли об Эйолфе, дорогая Рита.

Рита (разочарованно, выпуская руку). А... об Эйолфе!

Алмере. Бедняжка Эйолф все глубже и глубже проникал мне в душу. После того несчастного падения со стола..

И особенно с тех пор, как мы удостоверились, что беда непоправима...

Рита. Но ты же заботишься о нем, занимаешься с ним, сколько можешь, Альфред!

Алмере. Да, как наставник. Но не как отец. А теперь я хочу стать для Эйолфа отцом.

Рита (глядит на него и качает головой). Я, верно, не совсем тебя понимаю.

Алмере. Я хочу сказать, что буду изо всех сил стараться облегчить ему, смягчить для него, насколько возможно, то непоправимое...

Рита. Да полно. Слава богу, сам он едва ли чувствует это так глубоко.

Ас та (растроганно). Нет, Рита, чувствует.

Алмере. Да, поверь, глубоко чувствует.

Рита (с раздражением). Но, дорогой мой... что же еще ты можешь для него сделать?

Алмере. Хочу попытаться помочь ему разобраться во всех тех богатых способностях, которые дремлют в его детской душе. Попытаюсь взрастить в ней все благородные семена... помочь им принести цветы и плоды. (Встает и про~ должает с возрастающим жаром.) Больше! Я хочу помочь ему согласовать свои желания с тем, что ему доступно в мире. Т е п е р ь этого нет. Он всей душой стремится к тому, что на всю жизнь останется для него недостижимым. Я же хочу создать в его душе чувство довольства и счастья.

Начинает прохаживаться по комнате. Аста и Рита не спускают с него

глаз.

Рита. Тебе бы следовало относиться к этому поспокойнее, Альфред.

Алмере (останавливаясь у стола налево и глядя на них). Эйолф будет продолжать мой труд. Если захочет, то есть. Или изберет себе новый, сам создаст себе его. Пожалуй, это будет даже лучше. Во всяком случае, я своп оставлю.

Рита (вставая). Но, милый Альфред... разве ты не мог бы заниматься и своим трудом, и Эйолфом?

Алмере. Нет, не могу. Это невозможно! Я не могу делить себя таким образом. И потому я поступаюсь своим

трудом ради Эйолфа. Пусть Эйолф будет самым совершен' ным из нашего рода. Я посвящу всю свою жизнь новому труду — помогу Эйолфу стать самым совершенным.

Аста (встает и подходит к нему). Решение это стоило тебе тяжелой борьбы, Альфред.

Алмере. Да, правда. И дома мне никогда бы не превозмочь себя самого. Не принудить бы себя к отречению. Дома — никогда.

Рита. Так ты затем и отправился в горы?

Алмере (с сияющими глазами). Да! Там я очутился в бесконечном уединении. Видел, как утренняя заря занимается над вершинами, чувствовал себя ближе к звездам. Словно понимал их, сливался с ними. И вот — смог.

Аста (удрученно глядя на него). И больше ты никогда не возьмешься за книгу об «Ответственности человеческой»?

Алмере. Никогда, Аста. Не могу же я раздвоиться между двумя задачами. Но я хочу на деле доказать ответственность человеческую — провести идею в жизнь.

Рита (с улыбкой). А. ты думаешь, что сможешь остаться на высоте таких намерений, живя здесь, дома?

Алмере (берет ее за руку). В союзе с тобой — смогу. (Протягивая другую руку.) И с тобой, Аста.

Рита (отдергивая руку). С двумя, значит. Так ты все- таки можешь делить себя.

Алмере. Но, дорогая Рита!..

Рита отходит от него и останавливается в дверях на пороге веранды. В двери направо раздаются легкие, частые удары, и затем быстро входит инженер Боргхейм, молодой человек лет тридцати, с прямой осанкой, стройный, с веселым и открытым выражением лица.

Боргхейм. Здравствуйте, здравствуйте, фру Алмере! (Останавливаясь в радостном изумлении при виде Алмерса.) Что я вижу! Уже вернулись, господин Алмере!

Алмере (пожимая ему руку). Да, ночью сегодня.

Рита (весело). Дольше он не смел медлить, господин Боргхейм.

Алмере. Но это ведь неправда, Рита...

Рита (подходя). Конечно, правда. Срок его отпуска истек.

Боргхейм. Вы так строго держите своего мужа, фоу Алмере?Маленький Эйалф

Рита. Я держусь за свои права. И всему ведь должен же быть конец.

Боргхейм. Ну, не всему, надеюсь... Здравствуйте, фрекен Алмере!

А ста (как бы избегая его). Здравствуйте.

Рита (глядя на Боргхейма). Не всему, говорите?

Боргхейм. Да, я твердо верю, что на свете все-таки есть что-то, чему не бывает конца.

Рита. Вы, верно, насчет любви... и тому подобного.

Боргхейм (горячо). Насчет всего прекрасного.

Рита. Чему не бывает конца? Ну, хорошо, будем думать так. Будем надеяться — все.

Алмере (подходя к ним). Верно, скоро покончите здесь с дорожными работами?

Боргхейм. Вчера уже покончил. И то достаточно затянулись. Но, слава богу, им -то настал конец.

Рита. Оттого-то вы такой веселый?

Боргхейм. Да, признаюсь!

Рита. Ну, скажу я!..

Боргхейм. Что скажете, фру Алмере?

Рита. Что это не особенно любезно с вашей стороны, господин Боргхейм.

Боргхейм. Да? Почему так?

Рита. Потому что теперь вам едва ли придется особенно часто заглядывать в наши края.

Боргхейм. Эго правда. Я не подумал об этом.

Рита. Ну, время от времени вы, конечно, все-таки будете нас навещать.

Боргхейм. К сожалению, пожалуй, надолго буду лишен всякой возможности.

Алмере. Вот как? Почему же?

Боргхейм. Да мне поручают новую крупную работу, и надо приниматься за нее немедленно.

Алмере. Вот как? (Пожимая ему руку.) Сердечно рад.

Рита. Поздравляю, поздравляю, господин Боргхейм!

Боргхейм. Тсс, тсс,—в сущности, я еще не имею права говорить об этом громко. Но я не мог утерпеть... Работа предстоит трудная — прокладка пути там, на севере, через горные кряжи... Придется преодолеть самые невероятные трудности. (В невольном порыве.) О чудный, великий мир! И что за счастье прокладывать в тебе все новые и новые пути!

Рита (улыбаясь и слегка поддразнивая). Вы только затем и влетели к нам сегодня, как угорелый, чтобы поделиться с нами этой новостью?

Боргхейм. Нет, не только затем. Ио чтобы поделиться с вами и теми светлыми, заманчивыми видами на будущее, которые открываются мне при этом.

Рита (по-прежнему). Ага, так, пожалуй, имеется в виду что-нибудь еще более прекрасное!

Боргхейм (искоса поглядывая на Асту). Как знать? Если счастье хлынет, так уж обыкновенно рекой. (Оборачиваясь к Acre.) Фрекен Алмере, не прогуляться ли нам с вами немножко, по обыкновению?

Ас та (поспешно). Нет, нет, благодарю вас. Не сейчас. Не сегодня.

Боргхейм. Ну, пойдемте! Ненадолго. Право, мне столько надо рассказать вам перед отъездом.

Р и та. Тоже, может быть, нечто такое, о чем вы еще не имеете права говорить громко?

Боргхейм. Гм... это уж зависит от...

Рита. А то вы ведь отлично можете говорить на ушко. (Вполголоса.) Аста, ну поди же с ним.

Аст а. Милая Рита...

Боргхейм (умоляюще). Фрекен Аста... вспомните, это будет последняя наша прогулка... надолго-надолго...

Аста (берет шляпку и зонтик). Ну, ну, походим по саду.

Боргхейм. Благодарю, благодарю!

Алмере. Да присмотрите заодно за Эйолфом.

Боргхейм. Ах да, где же Эйолф? Я кое-что принес ему.

Алмере. Где-нибудь в саду играет.

Боргхейм. В самом деле? Так Он начал играть? А то все сидел дома за книжкой.

Алмере. Пора этому положить конец. Пусть растет на просторе, на вольном воздухе.

Боргхейм. Правильно! И ему, бедняжке, надо дать простор, свободу поиграть. Господи! Может ли быть на белом свете что-нибудь лучше игры? Мне вся жизнь кажется игрой... Ну, пойдемте, фрёкен Аста!

Боргхейм н Аста выходят на веранду и спускаются в сад.

Алмере. Рита... как ты думаешь, между ними есть что- нибудь?

Рита. Не знаю, как тебе сказать. Прежде мне казалось — да. Но в последнее время Аста какая-то странная стала. Я ее совсем не понимаю.

Алмере. Да? Вот как? Это в мое отсутствие?

Рита. Да, за последние две-три недели, сдается мне.

Алмере. Так тебе уже не кажется, что она любит его?

Рита. Серьезно, всей душой, беззаветно — нет. Этого не видно. (Пытливо смотрит на него.) Ну, а если бы она его любила, тебе это было бы не по душе?

Алмере. Не то что не по душе, а должен признаться... как-то жутко представить себе...

Рита. Жутко?

Алмере. Ты не забудь, что я отвечаю за Асту, за ее счастье.

Рита. Ах, полно — отвечаешь! Разве Аста не взрослая?

Сама уж, кажется, в состоянии понимать и сделать свой выбор.

Алмере. Да, будем надеяться, Рита.

Рига. Я, с своей стороны, ничего дурного в Боргхейме не вижу.

Алмере. Дорогая... и я тоже. Напротив. Но все-таки...

Рита (продолжая). И мне очень-очень хотелось бы, чтобы они поженились.

Алмере (недовольным тоном). Почему так, в сущности?

Рита (с возрастающим волнением). Потому что ей пришлось бы тогда уехать с ним далеко-далеко. И она уж никогда не могла бы бывать у нас так часто, как теперь.

Алмере (с изумлением вглядываясь в нее). Что? Тебе бы хотелось избавиться от Асты?

Рита. Да, да, Альфред!

А л м е р с. Да почему же?..

Рита (страстно обвивая руками его шею). Потому что тогда наконец ты был бы моим, моим и ничьим больше.

Хотя... все-таки нет! Не вполне моим. (Разражаясь слезами.) О Альфред, Альфред... я н е могу уступить тебя1

Алмере (осторожно высвобождаясь). Но, дорогая Рита... будь же благоразумной!

Рита. Не желаю я вовсе быть благоразумной! Я желаю одного — чтобы ты был моим. Ты один нужен мне в целом мире! (Снова бросается ему на шею.) Ты, ты, ты!

Алмере. Пусти же... ты задушишь меня!..

Рита .(выпуская его). Ах, если б я только могла! (Смотрит на него, сверкая глазами.) Знал бы ты, как я ненавидела тебя!..

Алмере. Ненавидела меня!..

Рита. Да, когда ты затворялся там у себя и корпел над своей книгой. До поздней-поздней ночи. (Жалобно.) Так долго... так поздно засиживался, Альфред... О, как я ненавидела твой труд!

Алмере. Но теперь же этому конец.

Рита (с резким смехом). Как же! У тебя теперь новая задача — еще похуже.

Алмере (возмущаясь). Похуже! По-твоему, ребенок — хуже!

Рита (горячо). Да, раз дело идет о наших с тобой отношениях. Ребенок—ребенок... ведь это вдобавок живой человек! (Все больше и больше горячась.) Но я не потерплю этого, Альфред! Не потерплю, говорю тебе!

Алмере (пристально глядит на нее и говорит вполголоса). Иногда я почти боюсь тебя, Рита.

Рита (угрюмо). Я сама себя часто боюсь. И вот по- тому-то берегись пробуждать во мне злые силы.

Алмере. Но, ради бога, разве я это делаю?

Рита. Да, делаешь, когда порываешь- самую заветную связь между нами.

Алмере (убедительно). Да подумай же, Рита. Ведь это твой собственный ребенок... наше единственное дитя.

Рита. Он мой лишь наполовину. (С новым порывом.) Но ты должен быть моим, только моим! Всецело! Я вправе требовать от тебя этого!

Алмере (пожимая плечами). Ах, дорогая Рита... мало толку требовать. Все должно даваться добровольно.

Рита (смотрит на него с напряжением). А этого ты, пожалуй, не можешь больше?

Алмере. Не могу. Я должен разделить себя между Эйолфом и тобой.

Рита. А если бы Эйолфа не было на свете? Что тогда?

Алмере (уклончиво). Ну, тогда было бы дело другое. Тогда мне некого было бы любить кроме тебя.

Рита (тихо, дрожащим голосом). Так лучше бы я никогда его и не рожала.

Алмере (вскакивая). Рита! Ты сама не знаешь, что говоришь!

Рита (вся дрожа от волнения). Я родила его в ужасных муках. Но я все перенесла с восторгом и с радостью — ради тебя.

Алмере (с теплым чувством). Да, да, я знаю, знаю.

Р и т а ( решительно). Но этого и довольно. Я хочу жить, жить с тобой. Одною жизнью с тобой. Я не могу быть только матерью Эйолфа. Только его матерью! И ничем больше. Не хочу, говорят тебе! И не могу! Я хочу составлять для тебя все! Для тебя, Альфред!

Алмере. Да так оно и есть, Рита. Через нашего ребенка...

Рита. Ах, это все одни приторные, пошлые фразы... и ничего больше! Нет, знаешь, это не по мне! Я была создана стать матерью. Но не быть матерью. Ты должен брать меня такою, какова я есть, Альфред.

Алмере. Но ты же так нежно любила Эйолфа прежде.

Рита. Мне было так жаль его. Тебе ведь как будто не было и дела до него. Только все за книгу сажал его. Ты почти и не видел его вовсе.

Алмере (медленно кивает). Да, я был слеп. Тогда еще не пришло для меня время.

Рита (смотрит на него). А теперь, значит, пришло?

Алмере. Да, наконец. Теперь я вижу, что величайшая моя задача в мире — быть истинным отцом для Эйолфа.

Р и т а. А для меня? Чем ты будешь для м е и я?

Алмере (мягко). Тебя я буду любить по-прежнему. Тихой, задушезной любовью. (Хочет взять ее за руки.)

Рита (уклоняясь). Не нужно мне твоей тихой, задушевной любви. Я Хочу, чтобы ты был весь, весь мой! Только

мой! Как было в первое дивно-прекрасное время. (Запальчиво и жестко.) Никогда в жизни не удовлетворюсь я объедками, остатками, Альфред1

Алмере (кротко). Мне казалось, что счастья должно хватить на всех нас троих с избытком, Рита.

Рита (презрительно). Ты, значит, умеешь довольствоваться малым. (Садится к столу налево.) Слушай же.

Алмере (приближаясь). Ну? Что?

Рита (смотрит на него затуманившимся взглядом)._> Когда я получила вчера вечером твою телеграмму...

Алмере. Ну? Что же?

Рита. ...Я оделась в белое...

Алмере. Да, да, я заметил, ты была вся в белом, когда я приехал.

Рита. ...Распустила волосы...

Алмере. Свои густые, благоуханные волосы...

Рита. ...Они одели мне плечи и спину...

Алмере. Я видел, видел. О, как ты была прекрасна, Рита!

Рита. На обеих лампах были розовые абажуры. И мы с тобой были одни. Одни не спали во всем доме. А на столе стояло шампанское.

Алмере. Я не пил его.

Рита (смотрит на него с горечью). Да, это правда. (С резким смехом.) «Бокал твой полон был, но — ты его не пил», как говорит поэт. (Встает с кресла, усталой походкой идет к дивану и садится откинувшись.)

Алмере (проходя по комнате, останавливается перед ней). Я был занят серьезными мыслями. Я решился поговорить с тобой о нашем будущем, Рита. И прежде всего об Эйолфе.

Рита (улыбаясь). Ты так и сделал, милый...

Алмере. Нет, не успел. Ты начала раздеваться.

Рита. Да, а ты тем временем говорил об Эйолфе. Припомни-ка! Ты спрашивал, как его желудок.

Алмере (качая головой). Рита... Рита!

Рита (совсем ложась на диван и глядя на Алмерса). Да, Альфред...

Алмере. Что?

Рита. «Бокал твой полон был, но — ты его не пил».

Алмере (почти жестко). Нет. Не пил.

Отходит от нее и становится на пороге веранды. Рита лежит с минуту неподвижно, закрыв глаза.

Рита (вдруг вскакивая). Но одно я тебе скажу, Альфред...

Алмере (оборачиваясь). Ну?

Рита. Не будь так спокоен!

Алмере. Спокоен?

Рита. Да, не будь так беспечен. Так уверен в том, что я... вся твоя!

Алмере (подходя блихсе). Что ты хочешь этим сказать?

Рита (с вздрагивающим ртом). Никогда, ни разу не изменила я тебе даже мыслью, Альфред! Ни на минуту.

Алмере. Знаю, Рита, знаю. Я ведь хорошо тебя знаю.

Рита (сверкая глазами). Но если ты вздумаешь пренебрегать мной...

Алмере. Пренебрегать!.. Я не понимаю, к чему ты клонишь?

Рита. О, ты еще не знаешь, что со мною может сделаться, если...

Алмере. Если?..

Рит а. Если я когда-нибудь замечу, что твои чувства ко мне изменились, что ты любишь меня не по-прежнему...

Алмере. Но, дорогая моя Рита... годы меняют человека... и перемена эта должна же когда-нибудь сказаться и в нас, в наших отношениях. Как во всех других.

Рита. Только не во мне! И я знать не хочу никаких-перемен и в тебе! Я не перенесла бы этого, Альфред. Я хочу, чтобы ты оставался всегда всецело моим, только моим.

Алмере (озабоченно смотрит на нее). Ты ужасно ревнива...

Рита. Я не могу сделаться иной, чем есть. (Угрожающим тоном.) Если ты станешь делить себя между мной и кем-нибудь другим...

Алмере. Ну?..

Р и т а. Я отомщу тебе, Альфред!

Алмере. Чем же ты можешь отомстить?

Рита. Не знаю... Нет, знаю, знаю!

Алмере. Ну?

Рита. Пойду и брошусь очертя голову!.,

Алмере. Бросишься очертя голову?..

Рита. Да. Брошусь на шею первому встречному!

Алмере (смотрит на нее с теплым чувством и качает головой). Этого ты никогда не сделаешь... моя честная, гордая, верная Рита.

Рита (обвивая его шею руками). Ах, ты не знаешь, чем я могу стать... если ты меня не захочешь знать больше.

Алмере. Не захочу тебя знать, Рита? Как ты можешь так говорить?

Рита (полусмеясь, выпускает его). А я ведь могла бы заманить в свои сети его... этого путейца.

Алмере (переводя дух). Слава богу, ты просто шутишь.

Рита. Вовсе нет. Почему бы и не его, как всякого другого?

Алмере. Потому что он, кажется, уже довольно прочно привязан.

Рита. Тем лучше! Значит, я бы отняла его у другого человека. Отняла бы. Точь-в-точь, как Эйолф поступает со мной.

Алмере. Ты говоришь, что наш Эйолф так поступает с тобой?

Рита (указывая пальцем). Видишь! Видишь! Стоит тебе заговорить об Эйолфе, голос твой становится таким мягким, дрожит. (Угрожающе сжимая кулаки.) О, я прямо готова пожелать!.. Нет!

Алмере (испуганно смотрит на нее). Чего пожелать, Рита?..

Рита (отходя от него, с горячностью). Нет, нет, нет... не скажу! Никогда!

Алмере (опять подходит к ней). Рита! Умоляю тебя!.. Ради тебя самой и ради меня... не поддавайся дурным порывам.

Из сада на веранду входят Боргхейм и Аста. Оба взволнованы, хотя и владеют собой. Серьезны и, видимо, расстроены.

Аста остается на веранде. Боргхейм входит в комнату.

Боргхейм. Ну вот, мы с фрёкен Алмере и прогулялись в последний раз.

Рита (смотрит на него, пораженная). А!.. И за этой прогулкой не последует более продолжительной поездки?

Боргхейм. Для меня — да.

Рита. Для вас одного?

Боргхейм. Да, для меня одного.

Рита (угрюмо косится на Алмерса). Слышишь, Альфред? (Обращаясь к Боргхейму.) Бьюсь об заклад, что это сыграл с вами шутку чей-то недобрый глаз!

Боргхейм (глядит на нее). Недобрый глаз?

Рита (кивая). Недобрый глаз, да.

Боргхейм. Вы верите в недобрый глаз, фру Алмере?

Рита. Начала верить. Особенно в детский.

Алмере (возмущенный, шепотом). Рита... как ты можешь!..

Рита (вполголоса). Это ты делаешь меня такой злой, гадкой, Альфред.

Издали с берега доносится крик.

Боргхейм (подходя к стеклянной двери). Что это за крик?..

А ста (в дверях). Смотрите, все бегут на пристань!

Алмере. Что там случилось? (Выглядывает тоже.) Верно, опять эти уличные ребятишки что-нибудь напроказили?

Боргхейм (кричит, перегибаясь через перила). Эй, вы, мальчуганы! Что там такое?

Несколько голосов отвечают наперебой.

Рита. Что они говорят?

Боргхейм. Говорят, ребенок утонул.

Алмере. Ребенок утонул?

Ас та (тревожно). Говорят, маленький мальчик.

Алмере. Ну, они все тут умеют плавать.

Рита(в испуге). А где Эйолф?

Алмере. Не волнуйся, Эйолф ведь в саду играет.

А с т а. Нет, его в саду не было...

Рита (всплескивая руками). О, только бы не он!

Боргхейм (прислушиваясь и переспрашивая). Чей ребенок, говорите?

Слышны опять неразборчивые ответы. Боргхейм и Аста испускают глухой крик и бросаются в сад.

Алмере (в смертельной тревоге). Это не Эйолф! Не Эйолф, Рита!

Рита (на веранде, прислушиваясь). Тсс! Тише! Дай мне послушать, что они говорят! (Вдруг с пронзительным криком кидается назад в комнату.)

Алмере (за нею). Что они говорят?

Рита (падая в кресло налево). Они говорят: костыль плывет!

Алмере (как пораженный громом). Нет! Нет! Нет!

Рита (хрипло). Эйолф! Эйолф! Нет, должны же они спасти его!

Алмере (почти не помня себя). Как же иначе! Такую дорогую жизнь! Такую дорогую жизнь! (Бросается в сад.)

действие второе

Небольшая узкая поляна в лесу Алмерса на берегу моря. Высокие старые деревья обступают поляну слева. В глубине, по склону, журчит ручей, теряющийся между камнями, на опушке леса. Вдоль ручья извивается тропинка. Направо растут вразброс несколько деревьев, между которыми виден фьорд. Впереди виднеется угол навеса для лодок и вытащенная на берег лодка. Под старыми деревьями налево стол, скамья н несколько стульев — все сколочено из тоненьких березовых стволов. День серый, ненастный; по небу несутся тучи. Альфред Алмере, одетый как прежде, сидит на скамейке, опершись руками о стол. Шляпа его лежит перед ним. Он, не отрываясь, словно в забытьи, смотрит вдаль на фьорд.

Немного погодя по тропинке спускается А с т а с раскрытым зонтиком.

А ста (тихо, осторожно подходя к Алмерсу). Тебе бы не следовало сидеть тут в такую ненастную погоду, Альфред.

Алмере медленно кивает, не отвечая.

(Закрывая зонтик.) Уж я ходила, ходила, искала тебя.

Алмере (машинально). Благодарю.

Аст а (подвигает стул и садится). Ты тут давно сидишь? Все время?

Алмере (не отвечает, но спустя некоторое время говорит). Нет, я понять не могу. Просто непостижимо... все это.

А с т а (с участием кладет на его руку свою). Бедный мой Альфред!

Алмере (глядя на нее в упор). Да неужели это в самом деле правда, Аста? Или я с ума сошел? Или только во сне вижу? Ах, будь это лишь сон! Подумай, как хорошо было бы проснуться!

Аста. Ах, если бы я-в самом деле могла разбудить тебя.

Алмере (устремив взор опять на фьорд). Каким безжалостным кажется сегодня фьорд. Такой тяжелый, сонный, свинцовый... с желтизной... отражает в себе дождевые тучи.

Аста (умоляюще). Альфред, да не смотри ты все на фьорд!

Алмере (не слушая ее). Таков он на поверхности — да. Но в глубине... где несется быстрое нижнее течение...

Аста (со страхом). Ах, ради бога... не думай ты о глубине!

Алмере (кротко смотрит на нее). По-твоему, он лежит где-нибудь у берега? Нет, Аста. Не думай этого. Не забудь, какое тут быстрое течение. Прямо в море.

Аста (с рыданием припадает к столу, закрыв лицо руками). Боже мой... Боже мой!

Алмере (удрученно). Вот отчего маленький Эйолф так далеко-далеко унесся от нас.

Аста (смотрит на него с мольбой). Альфред, да не говори так!

Алмере. Сама можешь высчитать. Ты ведь такая сообразительная... За двадцать восемь-двадцать девять часов... Постой... погоди...

Аста (кричит, затыкая уши). Альфред!

Алмере (ударяя кулаком по столу). Ну, а смысл-то... ты видишь смысл в этом?

Аста (глядя на него). В чем?

Алмере. В том, что сделали со мной и Ритой?

Аста. Смысл?

Алме рс (нетерпеливо). Ну да, смысл. Ведь должен же тут быть какой-нибудь смысл. Жизнь, бытие, судьба не могут же быть лишены всякого смысла.

Аста. О, кто Hie может сказать об этом что-нибудь определенное, что-нибудь положительное, Альфред?

Алмере (с горьким смехом). Да, да, ты права. Пожалуй, все идет как попало, все. Вертится, несется, как остов разбитого корабля без руля и без ветрил. Очень может быть. По крайней мере, с виду получается так.

Аста (задумчиво). А если это только так кажется?..

Алмере (вспылив). Да? Так ты, пожалуй, можешь объяснить мне это? Я не могу. (Мягче.) Эйолф жил-жил,

дожил как раз до того времени, когда ему предстояло начать жить сознательно. Носил в себе столько задатков. Пожалуй, богатых задатков. Должен был наполнить мою жизнь радостью, гордостью. И вот, стоило явиться сюда помешанной старушонке... показать собаку в мешке...

А ста. Да мы же совсем не знаем, как, собственно, это произошло.

Алмере. Нет, знаем. Мальчики видели, как она гребла по фьорду. Видели, как Эйолф стоял один на самом краю мостков. Видели, как он впился в нее глазами... и вдруг у него словно голова закружилась. (Дрожа.) И вот он свалился... и исчез.

Аст а. Да, да. Но все-таки...

Алмере. Это она увлекла его в глубину. Будь уверена.

А ста. Но, дорогой мой, зачем ей это нужно было?

Алмере. Да, вот оно! Зачем ей нужно было? Возмездия тут не могло быть. То есть искупления вины, — хочу я сказать. Эйолф не сделал ей ничего дурного. Никогда не кричал ей вслед, не дразнил. Не швырял камнями в собаку. Он до тех пор никогда и в глаза не видал ни ее, ни собаки. Значит, тут не возмездие было. Ни причин, ни оснований. Ни тени смысла, Аста... И все-таки это понадобилось для поддержания мирового порядка.

Аста. Ты говорил об этом с Ритой?

Алмере (качая головой). С тобой мне как-то легче говорится об этом. (Тяжело вздыхает.) Да и обо всем...

Аста достает из кармана нитки, иголку и пакетик, завернутый в бумагу. Алмере сидит и безучастно смотрит на нее.

Алмере. Что у тебя тут, Аста?

Аста (беря его шляпу). Черный креп.

Алмере. Ах, к чему это?

Аста. Рита просила меня. Можно?

Алмере. Как хочешь; мне все равно.

Аста прикрепляет к шляпе полоску крепа.

(Смотрит на нее.) Где Рита?

Аста. Пошла, кажется, пройтись по саду. С ней Боргхейм.

Алмере (насколько удивленно). Да? Боргхейм и сегодня здесь?

Аста. Да. Приехал в полдень с поездом.

Алмере. Я не ожидал, что он приедет.

Аста (шьет). Он так любил Эйолфа.

Алмере. Боргхейм — преданная душа, Аста.

Аста (с сердечной теплотой в голосе). Да, это верно. Преданная душа.

Алмере (пристально глядя на нее). В сущности, ты любишь его.

Аста. Да, люблю.

Алмере. И все-таки не можешь решиться?..

Аста (перебивая). А, милый Альфред, оставь это!

Алмере. Да, да... Скажи мне только, почему ты не можешь?..

Аста. Да нет же! Умоляю тебя! Пожалуйста, не спрашивай! Мне это так' больно, видишь ли... Ну вот, шляпа готова.

А лмерс. Благодарю.

Аста. Теперь надо еще нашить на левый рукав.

Алмере. И сюда еще?

Аста. Да, так полагается.

Алмере. Ну, делай, как хочешь.

Аста (подвигается к нему ближе и начинает шить). Не шевели рукой. А то я уколю тебя.

Алмере (с полуулыбкой). Точь-в-точь, как в старику.

Аста. Да, не правда ли?

Алмере. Когда ты была еще девочкой, ты тоже, бывало, возилась с моим платьем.

Аста. Как умела.

Алмере. В первый раз ты взялась за иглу для меня... тоже, чтобы пришить креп.

Аста. Да?

Алмере. Да. К моей студенческой фуражке. Когда отец наш умер.

Аста. Так это я тебе тогда пришивала?.. Подумай, я не помню.

Алмере. Еще бы, ты была совсем маленькой.

Аста. Да, маленькой.

Алмере. А два года спустя... когда умерла твоя мать... ты нашила мне креп и на рукав.

А с т а. Мне казалось, что так надо было.

Алмере (гладит ее руку). Да, да, так и надо было, Аста. И вот мы с тобой остались одни на белом свете... Ты уже кончила?

Аста. Да. (Складывает швейные принадлежности.) А в сущности, чудесное тогда настало для нас с тобой время, Альфред... когда мы остались одни, вдвоем.

Алмере. Да, чудесное. Хоть и пришлось нам побиться.

Аста. Бился-то ты.

Алмере (несколько оживленнее). Ну, и ты со своей стороны старалась изо всех сил... (Улыбаясь.) Мой милый, верный Эйолф!

Аста. Ах! Не напоминай мне обэтой глупой выдумке!

Алмере. Ну, родись ты мальчиком, тебя ведь назвали бы Эйолфом

Аста. Да, родись я мальчиком. Но ты, когда стал студентом... (Невольно улыбаясь.) Подумать, что ты мог все- таки так ребячиться.

Алмере. Разве я ребячился?

Аста. Да, конечно, как подумаю теперь. Тебе стыдно было, что у тебя нет брата. Только сестра.

Алмере. Нет, это тебе было стыдно.

Аста. Ну да, и мне немножко, пожалуй. Кроме того, мне как-то жаль было тебя...

Алмере. Да, да. Вот ты и разыскала мой старый костюм...

Аста. Такой красивый, праздничный, да. Помнишь, синюю блузу и штаны до колен?

Алмере (пристально глядя на нее). Как хорошо я помню тебя в этом костюме.

Аста. Ну, я надевала его только, когда мы бывали с тобой одни дома.

Алмере. И как мы серьезно к этому относились, важничали. Я беспрестанно называл тебя Эйолфом.

Аста. Однако, Альфред, надеюсь, ты не рассказывал об этом Рите?

Алмере. Нет, кажется, рассказывал как-то.

Аста. Ах, Альфред, как же ты мог!..

А лме рс. Видишь ли... жене ведь все рассказываешь... или почти все.

Аста. Да, пожалуй.

Алмере (словно очнувшись, хватается за лоб и века- кивает). О-о! И я могу сидеть тут и...

Аста (встает и с тревогой смотрит на него). Что с тобой?

Алмере. Он как будто отошел от меня. Совсем, совсем.

Аста. Эйолф!

Алмере. Я тут сидел и жил в воспоминаниях. А его тут не было.

Аста. Ах, Альфред... за всем этим ведь стоял маленький Эйолф.

Алмере. Его тут не было. Он выскользнул у меня из ума/ Совсем вон из памяти. Он не встал предо мной ни на одну минуту, пока мы сидели тут и разговаривали с тобой. Я совсем забыл о нем в это время.

Аста. Ах, да надо же тебе хоть немножко отдохнуть от горя.

Алмере. Нет, нет, нет... этого-то мне и нельзя! Нельзя! Я не имею права. И сердце не велит. (Сильно взволнованный, идет направо.) Одно мне нужно — быть с ним там, где он лежит или носится теперь в глубине!

Аста (идет за ним, удерживая его). Альфред, Альфред! Не ходи на фьорд!

Алмере. Мне надо к нему! Пусти меня, Аста. Я хочу, сесть в лодку.

Аста (со страхом). Не ходи на фьорд, говорю тебе!

Алмере (сдаваясь). Хорошо, хорошо, не пойду. Только оставь меня.

Аста (подводя его к столу). Дай отдохнуть своим мыслям, Альфред. Поди сюда и сядь.

Алмере (хочет сесть на скамью). Да, да, как хочешь.

Аста. Нет, не садись там.

Алмере. Ах, дай мне...

Ас та.-Нет не надо! А то ты все сидишь и смотришь туда... (Заставляет его сесть на стул спиной направо.) Ну вот. Так хорошо. (Сама садится на скамейку.) И давай опять поговорим немножко.

Алмере (тяжело дыша). Хорошо было хоть на минуту забыться от этой жгучей боли утраты.

А с т а. И тебе это нужно, Альфред.

Алмере. А по-твоему, это не признак ужасной вялости, тупости душевной, что я в состоянии забываться?

А с т а. Да нет же. Невозможно, я думаю, чтобы мысли вечно кружились все около одного и того же.

Алмере. Да. Для меня невозможно. Пока ты не пришла, я сидел тут и бесконечно страдал... изнывал от боли, от горя...

А с т а. Да?

Алмере. А затем, поверишь ли, Аста?.. Гм!..

Аст а. Ну?

Алмере. Я вдруг поймал себя на мысли о том, а что у нас будет сегодня к обеду.

Аста (успокаивающе). Да, да, только бы отдохнуть...

Алмере. Да, представь... меня это как будто облегчило. (Протягивая ей руку через стол.) Как хорошо, что ты со мной, Аста. Я так рад этому. Рад — рад в самой скорби.

Аста (серьезно смотрит на него). Прежде всего ты должен радоваться, что у тебя есть Рита.

Алмере. Ну, это само собой разумеется. Но Рита не родня мне. Сестра — совсем другое дело.

Аста (напряженно). Так ли, Альфред?

Алмере. Да, наша семья совсем особенная. (Полушутливо.) Наши имена всегда начинались светлыми буквами. Помнишь, мы часто говорили об этом прежде? И все наши родные. . все одинаково бедны. И у всех у нас одни и те же глаза.

Аста. Ты находишь, что и у меня?..

Алмере. Нет, ты вся в свою мать. Совсем непохожа па нас всех. Даже на отца. Но все же...

Аста. Все же?..

Алмере. Мне кажется, что жизнь вместе все же наложила на нас печать общего сходства. Духовного, то есть.

Аста (тронутая, тепло). Ах, не говори, Альфред. Это я заимствовала от тебя свой отпечаток, я одна. И тебе я обязана всем, всем хорошим в жизни.

Алмере (качая головой). Ничем ты мне^-не обязана, Аста. Напротив.

Аста. Всем тебе обязана! Сам знаешь. Ты не отступал ни перед какой жертвой.

Алмере (перебивая). А, полно, какие там жертвы! Перестань... Я просто любил тебя, Аста. С тех самых пор еще, как ты была крошкой. (После небольшей паузы.) Притом же мне всегда казалось, что я обязан исправить, загладить перед тобой большую несправедливость.

Аста (удивленно). Несправедливость? Ты?

Алмере. Не с моей стороны... Но...

Аста (напряженно). Но?..

Алмере. ... Со стороны отца.

Аста (привставая со скамьи). Со стороны отца!.. (Опять садится.) Что ты хочешь сказать, Альфред?

Алмере. Отец никогда не был с тобой особенно ласков.

Аста (с горячностью). Ах, не говори этого!

Алмере. Но это правда. Он не любил тебя, Не так, как следовало бы.

Аста (уклончиво). Ну, может быть, не так, как любил тебя. И это вполне понятно.

Алмере (продолжая). Он часто бывал суров и с твоей матерью. Во всяком случае, в последние годы.

Аста (тихо). Мама была ведь гораздо моложе его. Не забудь.

Алмере. По-твоему, они были не совсем пара?

Аста. Пожалуй, что так.

Алмере. Но все-таки... Отец всегда был такой мягкий, сердечный человек... Так ласков со всеми...

Аста (еще тише). Верно, мама не всегда вела себя так, как следовало.

Алмере. Твоя мать!

Аста. Пожалуй, не всегда.

Алмере. По отношению к отцу, что ли?

А с т а. Да.

Алмере. Никогда ничего такого не замечал.

Ас та (сдерживая слезы, встает). Ах, милый Альфред... оставь в покое тех... кого уж нет. (Отходит направо.)

-Алмере (встает). Да, оставим их в покое. (Ломая руки.) Но они-то... те, кого нет, не оставляют наев покое, Аста. Ни днем, ни ночью.

Ас та (смотрит на него с теплым участием). Время все смягчит, Альфред.

Алмере (беспомощно смотрит на нее). Да, и ты так думаешь? Но как мне пережить эти первые ужасные дни?.. (Хрипло.) Нет, не понимаю.

Аста (с мольбой, положив руки ему на плечи). Поди к Рите. Умоляю тебя...

Алмере (вспылив и уклоняясь от ее прикосновения). Нет, нет, нет... И не говори об этом! Не могу я! (Спокойнее.) Дай мне побыть здесь с тобой.

Аста. Хорошо, я не уйду от тебя.

Алмере (схватив руку Асты, крепко держит ее). Спасибо. (Устремив взгляд на фьорд.) Где-то теперь мой маленький Эйолф? (Грустно улыбаясь ей.) Можешь ты сказать мне это... мой большой, умный Эйолф? (Качая головой.) Никто в мире не скажет мне этого. И сам я знаю одно, что его нет больше со мной. Ужасно!

Аста (глядит налево и отнимает руку). Они идут.

По тропинке спускаются Рита и Боргхейм; она идет впереди, он за нею. Она в темном платье, на голову накинут черный креповым шарф. У Боргхейма зонтик под мышкой.

Алмере (идет навстречу Рите). Как ты себя чувствуешь, Рита?

Рита (проходя мимо него). Ах, не спрашивай.

Алмере. Зачем ты сюда пришла?

Рита. Только узнать, где ты. Что ты делаешь?

Алмере. Ничего. Аста посидела со мной.

Рита. А до прихода Асты? Ты все утро не был со мной.

Алмере. Сидел тут и глядел на воду.

Рита. У!.. Как ты можешь!..

Алмере (нетерпеливо). Я предпочитаю быть один теперь.

Рита (беспокойно бродит вокруг). И еще сидеть спокойно. Не двигаясь с места!

Алмере. Мне же некуда и незачем идти.

Рита. А я нигде места не нахожу... И уж меньше всего здесь, — где фьорд перед глазами.

Алмере. А мне это-то и нужно.

Рита (Боргхейму). Как вы думаете, ведь ему лучше пойти с нами?

Боргхейм (Алмерсу). Я думаю, это было бы для вас лучине.

Алмере. Нет, нет, оставьте меня в покое.

Рита. Так я останусь с тобой, Альфред.

Алмере. Ну, останься. И ты, Аста.

Аста (шепотом Боргхейму). Оставим их одних!

Боргхейм (переглянувшись с ней). Фрёкен Алмере, не пройтись ли нам... по берегу? В самый последний раз?

Аста (берет свой зонтик). Пойдемте. Пройдемся.

Аста и Боргхейм уходят за сарай.

Алмере, бесцельно побродив некоторое время, садится на камень под деревьями впереди налево.

Рита (подходит и останавливается перед ним, опустив сложенные вместе руки). Альфред, ты не в состоянии освоиться с мыслью, что мы лишились Эйолфа?

Алмере (удрученно глядя перед собой). Приходится освоиться с этой мыслью.

Рита. Я не могу. Не могу. И потом это ужасное видение... Оно всю жизнь будет стоять у меня перед глазами.

Алмере (взглянув на нее). Какое видение? Что ты видела?

Рита. Сама я не видела. Только слышала от других. О-о!..

Алмере. Скажи Хучше сразу.

Рита. Я пошла с Боргхеймом на пристань...

Алмере. Зачем?

Рита. Расспросить мальчиков о том, как это случилось,

Алмере. Мы ведь знаем уже.

Рита. Мы узнали больше.

Алмере. Ну?

Рита. Неправда, будто он сразу исчез.

Алмере. Они теперь так говорят?

Рита. Да. Говорят, что видели, как он лежал там на дне... глубоко под водой, — вода ведь такая чистая, прозрачная...

Алмере (скрежеща зубами). И они не спасли его!

Рита. Верно, не могли.

Алмере. Они умеют плавать, все умеют... Говорили они, как он лежал там?

Рита. Да. Он лежал на спине. Широко раскрыв глаза.

Алмере. Раскрыв глаза! Но совсем спокойно?

Рита. Да, совсем спокойно. Вдруг его подхватило и сразу унесло. Говорят — нижним течением.

Алмере (медленно кивает). Так вот что они видели на прощание!

Рита (которую душат слезы). Да.

Алмере (глухо). И никому никогда... никогда не видать его больше.

Рита (жалобным тоном). День и ночь будет теперь стоять передо мной это видение — как он лежал там.

Алмере. Широко раскрыв глаза.

Рита (содрогаясь). Да, широко раскрыв глаза. Я их вижу! Вижу перед собой!

Алмере (медленно встает и молча с угрозой глядит на нее. Затем говорит). Что ж, это были— недобрые глаза, Рита?

Рита (бледнея). Недобрые?

Алмере (подходит к ней ближе). Недобрый глаз глядел на тебя оттуда? Из глубины?

Рита (отступая). Альфред!..

Алмере (следуя за ней). Отвечай! То был недобрый детский глаз?

Рита (кричит). Альфред! Альфред!

Алмере. Вот мы и дождались теперь — чего тебе хотелось, Рита.

Рита. Мне? Чего м н е ' хотелось?..

Алмере. Чтобы Эйолфа не было.

Рита. Никогда в жизни не хотела я этого! Я хотела только, чтобы Эйолф не становился между нами.

Алмере. Ну вот... впредь и не станет больше.

Рита (тихо, глядя в одну точку). Пожалуй, теперь еще больше прежнего. (Вздрагивает.) Ах, это ужасное видение!

Алмере (кивая). Недобрый детский глаз, да.

Рита (отшатываясь в ужасе). Оставь меня, Альфред! Я боюсь тебя! Я тебя никогда не видела таким.

Алмере (смотрит на нее холодным взглядом). Горе делает человека злым и безобразным.

Рита (со страхом, но все еще не сдаваясь). И во мне такое же чувство.

Алмере идет направо н смотрит на фьорд. Рита садится к столу.

Короткая пауза.

Алмере (поворачивая к ней голову). Никогда ты его не любила всей душой, всем сердцем! Никогда!

Рита (овладев собой, холодно). Эйолф сам никогда не льнул ко мне всей душой и всем сердцем.

Алмере. Потому что ты не хотела привлечь его к себе.

Рита. О нет, хотела. Даже очень- хотела. Но кто-то мешал. С самого начала.

Алмере (совсем оборачиваясь к ней). Я, что ли, мешал?

Рита. О нет! Не с самого начала.

Алмере (подходя ближе). Кто же?

Рита. Тетка.

А л м е рс. Аста?

Рита. Да. Аста стала мне поперек дороги.

Алмере. Ты утверждаешь, что Аста?

Р и т а. Да. Аста. Она им завладела... с того самого случая... с несчастного падения.

Алмере. Если она это сделала, то сделала из любви.

Рита (запальчиво). Именно! А я не могу делиться с кем-нибудь! То есть делиться любимым существом!

Алмере. Мы с тобой должны были любовно поделить его между собой.

Рита (презрительно глядит на него). Мы? О, и у тебя тоже ведь никогда не было настоящей любви к нему.

Алмере (пораженный, смотрит на нее). У. меня не было!..

Рита. Не было. Прежде ты был весь поглощен этой своей книгой... об ответственности.

Алмере (горячо). Да, был. Но ею-то... ею я и пожертвовал ради Эйолфа.

Рита. Не из любви к нему.

Алмере. Так почему же, по-твоему?

Рита. Потому что тебя съедало недоверие к самому себе. Потому что ты начал сомневаться в своем великом призвании.

Алмере (пытливо). Ты что-нибудь такое подметила во мне?

Рита. О да... понемножку. Тебе и стало недоставать чего-то нового, что могло бы заполнить твою душу... Меня одной тебе, вероятно, стало уже мало.

Алмере. Все на свете изменяется: превращение — закон жизни, Рита.

Рита. Вот почему ты и захотел сделать чудо-ребенка из бедного нашего Эйолфа.

Алмере. Этого я не хотел. Я хотел сделать из него счастливого человека. И больше ничего.

Рита. Но не из любви к нему. Загляни-ка в себя... (с выражением страха) и поразмысли обо всем том, что крылось под этим и... за этим.

Алмере (избегая ее взгляда). Ты чего-то не договариваешь.

Рита. И ты тоже.

Алмере (в раздумье смотрит на нес). Если это так, как ты думаешь, то выходит, что наше дитя, в сущности, никогда не принадлежало ни тебе, ни мне.

Рита. Да, никому из нас. По праву истинной любви.

Алмере. И все-таки ты так убиваешься о нем.

Рита (с горечью). Да, не странно ли? Так убиваться из-за чужого мальчугана.

Алмере (с порывом). Ах, да не называй же ты его чужим!

Рита (удрученно кивая). Мы никогда не умели привлечь к себе мальчика, Альфред. Ни я, ни ты.

Алмере (ломая руки). А теперь поздно! Поздно!

Рита. И нет нам утешения!

Алмере (вдруг вскипев). Все ты виновата!

Рита (встает). Я?

Алмере. Да, ты. Ты виновата, что он стал таким. Твоя вина, что он не мог спастись, выплыть...

Рита (как бы защищаясь). Альфред!.. Нет! Не перекладывай все это на мои плечи!

Алмере (все больше и больше теряя над собой власть). Да, да, я должен это сделать! Ты оставила малютку без присмотра на столе.

Рита. Он лежал так мягко в подушках. И спал крепким сном. И ты обещал присмотреть за ним.

Алмере. Да, обещал... (Понизив голос.) Но тут пришла ты, ты, ты... и увлекла меня...

Рита (с.ызывающе глядит на него). Скажи лучше, что ты позабыл и ребенка, и все на свете.

Алмере (со сдержанной яростью). Да, это правда. (Понизив голос.) Я забыл о ребенке в твоих объятьях!

Рита (возмущенная). Альфред! Альфред... это отвратительно с твоей стороны!

А л м е р с (тихо, сжимая кулаки). Вот еще когда ты приговорила к смерти малютку Эйолфа.

Рита (исступленно). С тобой вместе! С тобой вместе — уж если так!

Алмере. О да... призывай и меня к ответу, если уж на то пошло. Мы оба согрешили... И, значит, смерть Эйолфа была все-таки возмездием.

Рита. Возмездием?

Алмере (несколько овладев собой). Да. Судом над нами, надо мной и тобой. Нам досталось по заслугам... Чувство тайного, трусливого раскаяния заставляло нас избегать мальчика, пока он был жив... Нам невыносимо было видеть... тот предмет... с которым ему приходилось таскаться...

Рита (тихо). Костыль.

Алмере. Именно... И то, что мучит нас теперь, что мы зовем горем, тоской, — это просто угрызения совести, Не что иное.

Рита (растерянно глядит на него). Мне кажется, это должно довести нас до отчаяния... свести с ума обоих. Нам ведь никогда... никогда не поправить этого.

Алмере (охваченный более мягким настроением). Ночью я видел во сне Эйолфа. Он как будто бы шел с пристани. И прыгал, как другие мальчики. Значит, с ним ничего не случилось. Ни того, ни другого. Так эта ужасная действительность была лишь сном, — подумал я. О, как я благодарил и благословлял... (Обрывая.) Гм...

Рита (глядит на него). Кого?

Алмере (уклончиво). Кого?..

Рита. Да; кого ты благодарил и благословлял?

Алмере (так же). Это ведь во сне было, — ты ' слышишь.

Рита. Кого-нибудь, в кого сам ие веришь?

Алмере. Да, вот все-таки... нашло на меня. Во сне ведь...

Рита (с упреком). Тебе не следовало подтачивать во мне веру в бога, Альфред.

Алмере. А разве лучше было бы с моей стороны предоставить тебе всю жизнь заблуждаться, морочить себя самое?

Рита. Для меня лучше было бы. Тогда у меня хоть было бы за что ухватиться, на что уповать. А теперь я не знаю, как мне и быть.

Алмере (глядя на нее в упор). А если бы ты могла выбирать... если бы могла последовать за Эйолфом туда, где он теперь?..

Рита. Ну? И что же?

Алмере. И будь у тебя полная уверенность, что ты найдешь его там... узнаешь... поймешь?..

Рита. Да, да, — что же?..

Алмере. Сделала бы ты добровольно этот шаг? Ушла бы по доброй воле от всего, что окружает тебя здесь? Отказалась бы от земной жизни? Пожелала бы, Рита?

Р ита (тихо). Так сразу?

Алмере. Да, сегодня же, сейчас же. Отвечай. Пожелала бы ты?..

Рита (медля с ответом). Ах, не знаю, Альфред... Нет; думаю, мне захотелось бы сначала немножко пожить с тобой.

Алмере. Так — ради меня?

Рита. Да, только ради тебя.

Алмере. Ну, а потом? Ты пожелала бы?.. Отвечай!

Рита. Ах, что мне отвечать на такой вопрос? Я же не могла бы уйти от тебя. Никогда! Никогда!

Алмере. Ну, а если бы я ушел к Эйолфу? И ты бы непоколебимо верила, что встретишь там и его, и меня? Ты пришла бы к нам?

Рита. Я бы желала... очень желала! Очень. Но... Алмере. Но?

Рита (со стоном, тихо). Я не могла бы, — я это чувствую. Нет, нет, не могла бы ни за что. Ни за какие блага!

Алмере. Ия тоже.

Рита. Да, не правда ли, Альфред! И ты не мог бы!

Алмере. Да. Ведь тут на земле мы, живые люди, дома.

Рита. Да, тут то счастье, которое нам доступно.

Алмере (мрачно). О, счастье... счастье...

Рита. Ты, верно, думаешь, что счастья нам больше не знавать. (Вопросительно смотрит на нею.) Но если бы?.. (Горячо.) Нет, нет, я не смею этого говорить! Даже думать не смею.

Алмере. Нет, скажи, скажи, Рита!

Рита (медля с ответом). Нельзя ли нам попытаться... Разве уж совсем невозможно — забыть его?

Алмере. Забыть Эйолфа?

Рита. Забыть раскаяние, угрызения совести, хочу я сказать.

Алмере. Ты можешь желать этого?

Рита. Да. Будь это возможно. (Порывисто.) Ведь такого состояния... я долго не вынесу! О, неужели нельзя придумать чего-нибудь такого, в чем можно найти забвение!

Алмере (качая головой). В чем же?

Рита. Нельзя ли попытаться... уехать— далеко-далеко?

Алмере. Уехать из дому? Да ведь ты совсем не можешь жить нигде, кроме своего дома.

Рита. Ну, принимать у себя почаще людей. Зажить открытым домом. Отдаться чему-нибудь, что могло бы одурманить и успокоить пас.

Алмере. Такая жизнь не по мне. Нет... тогда уж я лучше попытался бы снова приняться за свой труд.

Рита (резко). За твой труд? Который так часто разделял нас точно стеной?

Алмере (медленно, пристально глядя на нее). С этих пор между нами вечно будет стена.

Рита. Почему же?..

Алмере. Как знать, не смотрят ли на нас день и ночь широко раскрытые детские глаза?

Рита (тихо, дрожа). Альфред... какая ужасная мысль!

Алмере. Наша любовь была каким-то всепожирающим огнем. Теперь пора ему потухнуть...

Рита (идя к нету). Потухнуть!

Алмере (жестко). Он уже потух — в одном из нас.

Рита (словно окаменев). И ты решаешься сказать это мне!

Алмере (мягче). Страсть умерла, Рита. Но в том чувстве, которое я теперь, как сообщник, питаю к тебе, в сознании своей вины и в жажде искупления, я вижу как бы зарю воскресения...

Рита (в бурном порыве). Не нужно мне никакого воскресения!

Алмере. Рита!

Рита. Я живой человек, и во мне течет горячая кровь. Я не сплю наяву... с рыбьей кровью в жилах. (Ломая руки.) И быть заточенной на всю жизнь, как в тюрьме... обреченной раскаянию и угрызениям совести! Заключенной с тем, кто уж не мой, не мой, не мой!

Алмере. Тем должно было кончиться, Рита, — рано или поздно.

Рита. Должно было кончиться! Когда началось с такой пылкой взаимной любви!

Алмере. Я не сразу почувствовал к тебе любовь.

Рита. Что же ты почувствовал ко мне с самого начала?

Алмере. Страх.

Рита. Это я понимаю. Но как же я привлекла тебя все-таки?

Алмере (глухо). Ты была так соблазнительно хороша, Рита.

Рита (пытливо смотрит на него). Так лишь одним этим? Скажи мне, Альфред, одним этим?

Алме'рс (сделав над собой усилие). Нет, кроме того было еще что-то.

Рита (порывисто). Я догадываюсь — что! «Золотые горы», как ты говоришь. Так, Альфред?

Алмере. Да.

Рита (с взглядом, полным глубокого упрека). Как же ты мог... как ты мог!

Алмере. Мне приходилось думать об Асте.

Рита (запальчиво). Об Асте! (С горечью.) Так в сущности Аста свела нас.

Алмере. Она ни о чем не знала. И до сих пор не подозревает.

Рита. Все-таки Аста! (Улыбается, кидая на него искоса презрительный взгляд.) Или нет — маленький Эйолф? Маленький Эйолф!

Алмере. Эйолф?..

Рита. Разве ты не звал ее прежде Эйолфом? Кажется, ты рассказывал мне как-то... в один из тех таинственных часов... (Подходит к нему ближе.) Ты помнишь тот безумно-дивный час, Альфред?

Алмере (отступая, словно в ужасе). Я ничего не помню! Не хочу ни о чем помнить!

Рита (за ним). Это было в тот час, когда другой твой маленький Эйолф стал калекой.

Алмере (глухо, опираясь на стол). Возмездие!

Рита (угрожающе). Да, возмездие!

Аста и Боргхейм возвращаются из-за навеса. У нее в руках несколько водяных лилий.

(Овладев собой.) Ну что же, Аста, обо всем переговорили с господином Боргхеймом?

Аста. О да, приблизительно. (Оставляет зонтик и кладет цветы на стол.)

Боргхейм. Фрёкен Алмере была очень скупа на слова во время прогулки.

Рита. Да? Зато мы с Альфредом разговорились сегодня так, что...

Аста (с тревогой переводит глаза с одного на другого). Что такое?..

Рита. ...Так, что хватит на всю жизнь этого разговора. (Обрывая.) Ну, пойдемте домой все вместе. Нам теперь нужно общество. Нам с Альфредом не справиться одним.

Алмере (Рите и Боргхейму). Идите себе вперед. (Оборачиваясь к Acre.) Аста, на одно слово.

Рита (смотрит на нею). Вот как?.. Ну, хорошо, так пойдемте со мной, господин Боргхейм.

Рита и Боргхейм уходят вверх по тропинке.

Аста (взволнованно). Альфред, что случилось?

Алмере (мрачно). То, что я больше не выдержу здесь.

Аста. Здесь! То есть с Ритой?

Алмере. Да. Мы с Ритой не можем больше жить вместе.

Аста (трясет его за плечо). Но, Альфред... не говори так; ведь это ужасно!

Алмере. Я говорю правду. Мы только раздражаем и портим друг друга.

Аста (взволнованная и огорченная). Никогда, никогда не могла и представить себе ничего подобного!

Алмере. И мне это не приходило в голову до сегодня.

Аста. И ты хочешь теперь?.. Да чего же ты собственно хочешь, Альфред?

Алмере. Хочу бросить все! Уехать подальше от всего этого.

Аста. И остаться совсем одиноким па свете?

Алмере (кивая). Как прежде, да.

Аста. Ты н'Й создан быть одиноким. ■

Алмере. Ну, как же! Был же я прежде одинок.

Аста. Да, прежде. Но тогда все-таки я была с тобой.

Алмере (хочет взять ее за руку). Да. Я н теперь хочу искать убежища у тебя, Аста.

Аста (отступая). У меня! Нет, нет, Альфред! Это совершенно невозможно.

Алмере (удрученно смотрит на нее). Значит, все- таки Боргхейм мешает?

Аста (живо). Нет, нет, не он мешает! Ты ошибаешься!

Алмере. Хорошо. Так я приду к тебе, милая, дорогая сестра. Мне нужно вернуться к тебе, домой, к тебе, чтобы облагородиться, очиститься от сожительства с...

Аста (возмущенная). Альфред, ты совершаешь грех по отношению к Рите!

Алмере. Я согрешил перед нею. Но не в этом. О, подумай же, Аста! Вспомни, как нам жилось с тобой. Разве наша совместная жизнь не была сплошным праздником ог начала до конца?

Аста. Да, Альфред. Но этому уже не бывать вновь.

Алмере (с горечью). Ты думаешь, супружеская жизнь вконец испортила меня?

Аста (спокойно). Нет, этого я не думаю.

Алмере. Так и заживем с тобою по-прежнему.

Аста (твердо). Нельзя, Альфред.

Алмере. Нет, можно, можно. Любовь между братом и сестрой...

Аста (напряженно). Ну?..

Алмере. Одни эти отношения не подвержены закону изменения и превращения.

Аста (тихо, дрожащим голосом). Ну, а если наши отношения не...

Алмере. Не?..

Аста. ...Не таковы?

Алмере (изумленно глядит на нее). Не таковы? Дорогая, что ты хочешь сказать?

Аста. Да, лучше всего сказать тебе все сразу, Альфред...

Алмере. Да, да, скажи, скажи!

Аста. Письма моей матери... те, что лежат в портфеле...

Алмере. Ну?

Аста. Ты прочти их... когда я уеду.

Алмере. Зачем?

Аста (борясь с собой). Тогда ты увидишь, что...

Алмере. Ну!

Аста. ...Что я не вправе носить имя твоего отца.

Алмере (шатаясь и отступая). Аста! Что ты говоришь?

Аста. Прочти письма. Тогда сам увидишь. И поймешь... И, может быть, найдешь извинение... моей матери.

Алмере (хватаясь за голову). Я понять этого не в силах. Освоиться не могу с этой мыслью. Так ты, Аста, не...

А с та. Ты не брат мне, Альфред.

Алмере (глядя на нее, решительно). Ну, да что же это, собственно, изменяет в наших отношениях? В сущности, ничего.

Аста (качая головой). Все изменяет, Альфред. Наши отношения не братские.

Алмере. Да-а. Но все же одинаково святые. Всегда останутся столь же святыми.

Аста. Не забывай... что они уже подчинены закону изменения, превращения, как ты только что говорил.

Алмере (пытливо смотрит на нее). Не хочешь ли ты этим сказать, что...

Аста (тихо, растроганно). Ни слова больше... милый, милый Альфред. (Берет со стола цветы.) Видишь эти водяные лилии?

Алмере (медленно кивает). Это из тех, что растут из глубины, с самого дна.

Аста. Я нарвала их в озере. Там, где оно впадает во фьорд. (Протягивает ему цветы.) Возьмешь их, Альфред?

Алмере (берет). Спасибо.

Аста (с глазами, полными слез). Это вроде последнего привета тебе от Эйолфа.

Алмере (смотрит на нее). От того Эйолфа — там? Или от тебя?

Аста (тихо). От нас обоих. (Берет зонтик.) А теперь пойдем к Рите. (Уходит по тропинке вверх.)

Алмере (берет, шляпу со стола и угрюмо шепчет). Аста! Эйолф.., Маленький Эйолф!.. (Следует за ней.)

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

Поросший кустами холм в саду имения Алмерса. В глубине крутой обрыв, огороженный перилами, налево спуск с лестницей. Широкий вид на фьорд, расстилающийся глубоко внизу. У перил флагшток со шнуром, но без флага. Впереди направо беседка, обвитая ползучими растениями и диким виноградом. Перед нею скамейка. Поздний летний вечер; небо ясное, понемногу смеркается.

Аста сидит на скамейке, сложив руки на коленях. Она в верхнем платье н в шляпке, через плечо у нее дорожная сумка; возле нее лежит зонтик. Боргхейм приходит из глубины слева. И у него через плечо дорожная сумка. В руках свернутый флаг.

Боргхейм (увидев Асту). А, вот вы где сидите!

Аста. Сижу и смотрю в последний раз.

Боргхейм. Хорошо, значит, что я сюда заглянул.

Аста. Вы разве искали меня?

Боргхейм. Да. Мне очень хотелось проститься с вами на этот раз. Не навсегда, надеюсь.

Аста (слабо улыбаясь). Вы действительно очень упорны.

Боргхейм. Таким и подобает быть тому, кто прокладывает пути.

Аста. Видели Альфреда? Или Риту?

Боргхейм. Обоих видел.

Аста. Вместе?

Боргхейм. Нет. Каждый держится особняком.

Аста. А что вы хотите делать с этим флагом?

Боргхейм. Фру Рита просила меня поднять его.

Аста. Поднять флаг теперь?

Боргхейм. Наполовину. Пусть, говорит, развевается и день и ночь.

Аста (со вздохом). Бедная Рита! И бедный Альфред!

Боргхейм (занятый флагом). Неужели у вас хватит духу уехать от них? Я так спрашиваю потому, что вижу — вы одеты совсем по-дорожному.

Аст а (упавшим голосом). Мне надо уехать.

Боргхейм. Если надо, то...

' А с т а. И вы ведь тоже уезжаете сегодня ночью.

Боргхейм. И мне надо. Я по железной дороге. А вы?

Ас та. Нет. Я на пароходе.

Боргхейм (искоса поглядывая на нес). Значит, каждый своей дорогой.

А с т а. Да.

Она сидит и-смотрит, как он поднимает флаг до половины. Подняв флаг, он подходит к ней.

Б о р г х е й м. Фрёкен Аста... вы представить себе не можете, как я горюю по маленьком Эйолфе.

Аста (взглянув на него). Я верю.

Боргхейм. И это так мучительно. В сущности, не в моем характере горевать...

Аста (переводя взгляд на флаг). Со временем все проходит, все! Всякое горе.

Боргхейм. Всякое? Вы думаете?

Аста. Как ненастье. Вот уедете подальше и...

Боргхейм. Уж очень далеко пришлось бы уехать для этого.

Аста. Займетесь большой новой работой.

Боргхейм. А помочь мне будет некому.

Аста. Ну, конечно, найдется кто-нибудь.

Боргхейм (качая головой). Нет, никого не найдется. Не с кем будет разделить радость. Главное, радость.

Аста. А не труды и тяготы?

Боргхейм. Э, с этим всегда и один справишься.

Аста. А радость — ее, по-вашему, надо делить с кем- нибудь?

Боргхейм. А то, что за радость в радости?

Аста. Да, пожалуй, так.

Боргхейм. Разумеется, можно некоторое время радоваться в душе, про себя. Но надолго этого не хватит. Нет, если радоваться, так вдвоем.

Аста. Всегда только вдвоем? Никогда вместе со многими? Со многими зараз?

Боргхейм. Ну, видите ли... это уж будет совсем по- другому. Фрёкен Аста... неужели вы так-таки и не можете решиться разделить счастье и радость... Ну, и труды, и заботы... с одним... с кем-нибудь одним?

Аста. Было время — я делила.

Боргхейм. Вы?

Аста. Да, когда мы с братом... когда мы с Альфредом жили вместе.

Боргхейм. Ах, с братом! Это ж совсем другое. По- моему, это было скорее просто мирное, безмятежное существование, нежели счастье.

Аста. Все-таки прекрасное было время.

Боргхейм. Вот видите, уж это — и то казалось вам прекрасным. Подумайте же... не будь он вашим братом?!

Аста (хочет встать, но остается сидеть). В таком случае мы бы никогда и не жили вместе. Я ведь была тогда ребенком. И он почти тоже.

Боргхейм (немного погодя). Да разве то время было так уж прекрасно?

Аста. Да, поверьте мне, прекрасно.

Боргхейм. И вы переживали тогда истинно светлые, счастливые минуты?

Аста. О да, много, много. Невероятно много.

Боргхейм. Расскажите мне немножко об этом, фрёкен Аста.

Аста. В сущности, это все такие мелочи.

Боргхейм. Например?.. Ну?

А с т<д. Например, когда Альфред сдал экзамены. И так хорошо сдал. А потом понемножку получал уроки то в одной, то в другой школе. Или когда писал какую-нибудь статью. И читал ее мне. А потом, когда ему удавалось пристроить ее в журнал.

Боргхейм. Да, я себе представляю, что это была тихая, прекрасная жизнь. Брат и сестра, которые делят друг с другом все радости. (Качая головой.) Не понимаю только, как ваш брат мог расстаться с вами, Аста.

Аста (подавляя волнение). Альфред ведь женился.

Боргхейм. Вам это не тяжело было?

А с т а. Да, вначале. Мне казалось, что я совсем лишилась его...

Боргхейм. И все-таки — как он мог!.. Жениться, то есть. Раз он имел возможность сохранить вас для себя одного!

Ас та (глядя перед собой). И он, верно, подчинился тогда закону изменения, превращения.

Боргхейм. Закону превращения?

А с т а. Да, — Альфред так выражается.

Боргхейм. Э, вот еще какой-то глупый закон! Я в него ни чуточки не верю.

А с та (встает). С годами, верно, и вы поверите.

Боргхейм. Никогда в жизни! (Убедительно.) Ну. послушайте, фрёкен Аста... будьте же благоразумны — хоть раз. Я имею в виду — в этом деле...

Аста (прерывая). Ах, нет, нет... к этому не надо возвращаться!

боргхейм (по-прежнему). Нет, Аста... я никак не могу так легко отказаться от вас... Ваш брат ведь устроился, как ему самому показалось лучше. Отлично живет своей жизнью и без вас. Вы ему вовсе не нужны... И еще этот случай, который разом изменил для вас здесь все...

Аста (вся вздрагивая). Какой случай?

Боргхейм. Несчастье с мальчиком. Какой же еще?.

Аста (овладев собой). Да, Эйолфа больше нет.

Боргхейм. Так что же вам, в сущности, делать здесь? Бедный мальчуган не нуждается больше в ваших заботах. У вас больше нет здесь никаких обязанностей... никаких задач...

Аста. Прошу вас, милый Боргхейм... не будьте так настойчивы!..

Боргхейм. Нет, я был бы глупцом, если бы не испробовал всех средств убедить вас. На днях я уеду из города. И, может быть, не встречу вас там. Быть может, не увижусь с вами долго-долго. И кто знает, что может случиться за это время?

Аста (с серьезной улыбкой). Или вы все-таки боитесь закона иэменения_г превращения?

Боргхейм. Нет, нисколько. (С горьким смехом.) Да тут и меняться нечему. То есть с вашей стороны. Я для вас не очень-то много значу, как видно.

Аста. Вы хорошо знаете, что это не так.

Боргхейм. Но, во всяком случае, — не очень много. Не столько, сколько мне хотелось бы... (Горячо.) Господи, Аста... фрёкен Аста... ведь это просто ни на что непохоже! Перед нами, пожалуй, не дальше как через день или через два могла бы открыться будущность, полная счастья, — она ждет нас... а мы все это так и оставим?.. Как бы не пришлось нам потом раскаяться, Аста?

Аста (тихо). Не знаю. Пока приходится все-таки оставить все светлые виды на будущее.

Боргхейм (смотрит на нее, овладев собой). Значит, мне придется прокладывать свои пути одному?

Аста (с теплым чувством). Ах, если б только я могла принять в этом участие! Помогать вам в трудах. Делить с вами радость.

Боргхейм. Вы бы хотели, если б могли?

Аста. Да. Хотела бы.

Боргхейм. Но не можете?

Аста (потупясь). Довольно ли с вас, если я буду вашей только наполовину?

Боргхейм. Нет. Вы должны быть вся моя, безраздельно.

Аста (смотрит на него и тихо говорит). Так — я не могу.

Боргхейм. Прощайте же, фрёкен Аста.

Хочет уйти. Слева из глубины показывается Алмере. Боргхейм останавливается.

Алмере (еще поднимаясь, вполголоса, указывая на беседку). Рита в беседке?

Боргхейм. Нет. Здесь никого нет, кроме фрёкен Асты.

Алмере подходит ближе.

Аста (идя ему навстречу). Не пойти ли мне посмотреть, где она? Или привести сюда?

Алмере (отмахиваясь). Нет, нет, не надо. (Борг хейму.) Это вы подняли флаг?

Б о р г х е й м. Да. Фру Рита просила. Я затем и пришел сюда.

Алмере. А сегодня ночью уезжаете?

Боргхейм. Да. На этот раз всерьез.

Алмере (взглянув на Асту). И, кажется, обеспечили себе хорошего спутника.

Боргхейм (качая головой). Я еду один.

Алмере (пораженный). Один!..

Боргхейм. Один-одииешенек.

Алмере (рассеянно). Вот как?

Боргхейм И останусь один.

Алмере. Есть что-то ужасное в одиночестве. Одна мысль о нем леденит...

Аста. Но, Альфред, ты же не один!

Алмере. И это тоже может быть ужасно, Аста.

Аста (тревожно). Ах, не говори так! Не думай!

Алмере (не слушая). Но раз ты не уезжаешь с... раз тебя ничто не связывает... отчего же ты не хочешь остаться здесь у меня... и Риты?

Аста (нервно). Нет, не могу я. Мне необходимо в город.

Алмере. Так только в город, Аста! Слышишь?

Аста. Да.

Алмере. И обещай мне вернуться поскорее.

Аста (живо). Нет, нет, этого я тебе нс могу обещать... на первое время.

Алмере. Хорошо. Как хочешь. Так мы, значит, встретимся там.

Аста (умоляюще). Но, Альфред, тебе же надо теперь оставаться дома с Ритой!

Алмере (не отвечая, поворачивается к Боргхейму). Пожалуй, оно и к лучшему для вас, что еще не обзавелись пока спутником.

Боргхейм (с досадой). Как вы можете так говорить!

Алмере. Да, конечно; нельзя знать, с кем еще доведется вам встретиться после... дорогой.

Аста (невольно). Альфред!

Алмере. Встретите, пожалуй, настоящего спутника... Когда уж поздно будет..Слишком поздно.

Аста (тихо, дрожащим голосом). Альфред! Альфред!

Боргхейм (переводя глаза с одного на другого). Что это значит? Я не понимаю...

Рита входит слева.

Рита (жалобно). Ах, да не уходите же от меня все!

Аста (идя ей навстречу). Ты ведь сама хотела побыть одна...

Рита. Да, но боюсь. Темнеет... так жутко становится. Мне все кажется, что на меня глядят большие, широко раскрытые глаза!

Аста (мягко, с участьем). А если бы и так, Рита? Этих глаз тебе нечего бояться.

Рита. Что ты говоришь! Нс бояться!

Алмере (убедительно). Аста... умоляю тебя... ради всего святого... останься здесь... с Ритой!

Рита. Да! И с Альфредом! Останься! Останься, Аста!

Аста (борясь с собой). Ах, мне самой так хотелось бы...

Рита. Так останься! Нам с Альфредом одним не справиться с нашим горем и утратой.

Алмере (мрачно). Скажи лучше — с раскаянием и угрызениями совести.

Рита. Да как ни называй — нам одним ие справиться. Аста, прошу, умоляю тебя! Останься и помоги нам! Будь нам вместо Эйолфа!..

Аста (отшатываясь). Эйолфа!..

Рита. Разве не хорошо было бы так, Альфред?

Алмере. Если она захочет и сможет...

Рита. Ты же прежде звал ее своим маленьким Эйолфом. (Схватив ее руку.) С этих пор ты будешь нашим Эйолфом, Аста! Эйолфом, как прежде!

Алмере (скрывая свое волнение). Останься... и раздели пашу жизнь, Аста! С Ритой! Со мной! Со мной... твоим братом!

Аста (решительно отдернув руку). Нет. Не могу. (Оборачиваясь.) Боргхейм... когда идет пароход?

Боргхейм. Скоро уже,

Аста. Так мне пора. Хотите ехать вместе?

Боргхейм (сдерживая порыв радости). Хочу ли? Да, да, да!

А с т а. Так идем.

Рита (медленно). Ах, вот что! Ну, тогда, конечно, тебе нельзя остаться с нами.

Аста (бросаясь ей на шею). Спасибо за все, Рита! (Переходя к Альфреду и пожимая ему руку). Альфред! Прощай! Прощай! Прощай!

Алмере (тихо, в сильном волнении). Что это, Аста? Это похоже на бегство?

Аста (с внутренним волнением и как бы с испугом). Да, Альфред... это и есть бегство.

Алмере. Бегство... от меня!

Аста (шепотом). Бегство от тебя... и от себя самой.

Алмере (отступая). A!

Аста спешит вниз по лестнице. Боргхейм, махая шляпой, за нею. Рита прислоняется около входа в беседку. Алмере в сильном волнении подходит к перилам и смотрит вниз. Пауза.

(Оборачивается и говорит, стараясь овладеть собой.) Вон пароход подходит. Смотри, Рита.

Рита. Боюсь.

Алмере. Боишься?

Рита. Да. У него один красный глаз, а другой зеленый. Большие огненные глаза.

Алмере. Да ведь это же просто фонари, ты знаешь.

Рита. С этих пор это глаза. Для меня. Они смотрят на меня в упор из мрака... И во мраке.

Алмере. Вот пристает к берегу.

Рита. Где он пристает теперь?

Алмере (подходит блиоюе). У пристани, как и всегда, дорогая...

Рита (выпрямляясь). Как же он может приставать там!

Алмере. Ведь нужно же.

Рита. Да ведь это там, где Эйолф... Как они могут приставать там?

Алмере. Да, жизнь безжалостна, Рита.

Рита. Люди безжалостны. Им дела нет ни до чего и ни до кого. Ни до живых, ни до мертвых.

Алмере. Ты права. Жизнь идет своим чередом. Как будто ровно ничего и не случилось.

Рита (устремив взгляд в пространство). Да так и есть — ничего и не случилось. Ничего не случилось. Для других. Только для нас двоих.

Алмере (в приливе горя). Да, Рита... напрасно ты родила его в муках и страданиях. Все равно он исчез, не оставив следа.

Рита. Спасли один костыль.

Алмере (запальчиво). Замолчи же! Не произноси при мне этого слова!

Рита (жалобно). Ах! Я не могу перенести мысли, что его нет больше с нами.

Алмере (с холодной горечью). Ты отлично обходилась без него, пока он был с тобой. По целым дням, бывало, и не видала его.

Рита. Да, но тогда ведь я знала, что всегда могу увидеть его, как только захочу.

Алмере. Да, так нерадиво пользовались мы коротким пребыванием с нами маленького Эйолфа.

Рита (прислушиваясь, со страхом). Слышишь, Альфред! Опять звонит!

Алмере (глядя на фьорд). Это на пароходе звонят. Сейчас отходит.

Рита. Ах! Я не об этом звоне говорю. У меня целый день звенит в ушах... Опять звонит!

Алмере (подходя к ней). Ты ошибаешься, Рита.

Рита. Нет, я слышу так ясно. Точно погребальный звон. Протяжный. И всегда вызванивает одни и те же слова.

Алмере. Слова? Какие слова»?

Рита (качая в такт головой). «Ко-стыль плы-вет, ко-стыль плы-вет». Ах, право, как же это ты не слышишь!

Алмере (качая головой). Я ничего не слышу. И слышать нечего.

Рита. Да, да, говори, что хочешь. Я это слышу так ясно.

Алмере (глядит через перила). Теперь они уж сели на пароход, Рита. Сейчас он пойдет в город.

Рита. Нет, как это ты не слышишь! «Ко-стыль-плывет ко-стыль...»

Алмере (отойдя от нее). Не надо тебе стоять тут я прислушиваться к тому, чего нет. Я говорю, что Асга с Боргхеймом теперь на пароходе. Едут уже... Асты нет.

Рита (боязливо смотрит на него). И тебя, верно скоро не будет, Альфред?

Алмере (быстро). Что ты хочешь сказать этим?

Рита. Что ты последуешь за сестрой.

Алмере. Разве Аста что-нибудь говорила?

Рита. Нет. Но ты сам сказал, что мы сошлись только из-за Асты.

Алмере. Да, но ты сама привязала меня к себе. Совместной жизнью.

Р и т а. О, я уж больше не кажусь тебе такой — соблазнительно-прекрасной.

Алмере. Закон изменения, превращения все-таки, быть может, скрепит наши узы.

Рита (медленно кивая). Превращение совершается теперь и во мне. Я его так мучительно чувствую.

Алмере. Мучительно?

Рита. Да, ведь это тоже словно роды.

Алмере. Так оно и есть. Или воскресение... возрождение к высшей форме жизни.

Рита (уныло глядя перед собой). Да... с утратой всякого земного счастья.

Алмере. Эта утрата и есть выигрыш.

Рита (запальчиво). Ах, фразы! Господи, мы иедь дети земли.

Алмере. Но мы все-таки сродни и морю, и небу, Рита.

Рита. Ты, быть может. Но не я.

Алмере. О нет. Ты сама не подозреваешь, насколько ты нм сродни.

Рита (делая шаг к нему). Слушай, Альфред, не мог ли бы ты снова взяться за свой труд?

Алмере. За тот труд, который ты ненавидела?

Рита. Я теперь не так требовательна. Я готова делить тебя с книгой.

Алмере. Как так?

Рита. Чтобы сохранить тебя близ себя.

Алмере. О, я мало могу оказать тебе помощи, Рита.

Рита. Но, быть может, я могла бы помочь тебе.

Алмере. Ты полагаешь, помочь в работе над книгой?

Рита. Нет. Жить.

Алмере (качая головой). Я что-то не вижу перед собой никакой жизни.

Рита. Ну — дотянуть до конца.

Алмере (мрачно, как бы про себя). Пожалуй, лучше было бы для нас обоих — расстаться.

Рита (пытливо смотрит на него). Куда же ты уехал бы? Пожалуй, все-таки к Асте?

Алмере. Нет. К Асте — никогда больше.

Рита. Куда же?

Алмере. Туда — в уединение.

Рита. На горные высоты? Да?

Алмере. Да.

Рита. Но ведь это одни мечты, Альфред. Ты бы там не мог жить.

А л м е р с. И все-таки меня влечет туда.

Рита. Зачем? Скажи!

Алмере. Сядь. Я расскажу тебе что-то.

Рита. О том, что произошло с тобой там?..

Алмере. Да.

Рита. И что ты утаил тогда от Асты и от меня?

Алмере. Да.

Рита. Ты привык все держать про себя. Не следовало бы тебе так поступать.

Алмере. Сядь там. И я расскажу тебе.

Рита. Да, да, расскажи! (Садится на скамью около беседки.)

Алмере. Я был там один. На горных высотах. Пришел. к большому пустынному горному озеру. Мне надо было перебраться через него. Но я не мог: не было ни лодки, ни людей.

Рита. Ну? И что же?

Алмере. Тогда я наугад свернул в боковую долину. Я думал, что поднимусь там через кряж, потом спущусь и выйду по другую сторону озера.

Рита. И, верно, заблудился, Альфред!

Алмере. Да, я ошибся направлением. Там ведь ни дорог, ни тропинок. И я шел весь день. И почти всю ночь.

Под конец я стал думать, что никогда уж не попаду больше в места, где живут люди.

Рита. И домой — к нам? Вот куда, наверно, неслись твои мысли, — сюда.

Алмере. Нет.

Рита. Нет?

Алмере. Нет. Так странно. И ты, и Эйолф как-то отошли от меня далеко-далеко. И Аста тоже.

Рита. Так о чем же ты думал тогда?

Алмере. Я не думал. Я просто шел, пробираясь вдоль обрывов... а душу мою наполняло чувство предсмертного покоя, блаженное забытье.

Р и т а (вскакивая). Ах, да не говори так об этом ужасе!

Алмере. Я испытывал именно такое чувство. Ни малейшего страха. Мне казалось, что смерть идет рядом со мной как добрый дорожный товарищ. И все это было так понятно, так просто, как мне тогда казалось. У нас в семье все вообще недолговечны...

Рита. Ах, да замолчи, Альфред! Ведь ты же вышел из беды благополучно.

Алмере. Да, я вдруг как-то вышел на дорогу. По ту сторону озера.

Рита. Вот была ужасная ночь для тебя, Альфред. Теперь, когда она миновала, ты не хочешь признаться в этом даже себе самому.

Алмере. Та ночь и довела меня до моего решения. Я повернул, назад и пошел прямо домой. К Эйолфу.

Рита (тихо). Слишком поздно.

Алмере. Да. За ним пришел товарищ и взял его... а нас охватил ужас перед ним... и ужас перед всем... перед всем этим... от чего у нас все-таки не хватает духу уйти. Так крепко мы с тобой привязаны к земле, Рита.

Рита (с проблеском радости). Не правда ли? И ты тоже! (Подходя к нему ближе.) О, давай вместе жить, жить — сколько сможем!

Алмере (пожимая плечами). Жить! Не зная, чем наполнить жизнь. Кругом одна пустота. Куда ни взгляни.

Рита (со страхом). О, рано или поздно ты уйдешь от меня, Альфред! Я это чувствую. И вижу по твоему лицу! Ты уйдешь от меня!

Алмере. Ты думаешь — с дорожным товарищем?

Рита. Нет, хуже. Просто уйдешь, сам по себе. Тебе ведь кажется, что не для чего жить только здесь, у меня. Отвечай! Не так ли?

Алмере (смотрит на нее в упор). А если бы и так?..

Издали доносятся шум и крики, сердитые, озлобленные голоса.

Алмере подходит к перилам.

Рита. Это что такое! (Порывисто.) Ах, увидишь,— они нашли его!

Алмере. Его никогда не найдут.

Рита. Так что же там?

Алмере (отходя от перил). Просто драка, по обыкновению.

Рита. На берегу?

Алмере. Да. Весь этот поселок надо бы снести. Сейчас вот мужчины вернулись домой. Пьяные, по обыкновению. Колотят ребятишек. Слышишь, как мальчишки визжат! Женщины вопят о помощи...

Рита. Не послать ли кого на помощь?

Алмере (жестко и злобно). Помогать тем, кто не помог Эйолфу! Нет, пусть они гибнут! Они дали погибнуть Эйолфу!

Рита. Не надо так говорить, Альфред! И думать так не надо.

Алмере. Не могу я думать иначе. Снести бы все эти старые лачуги.

Рита. А что станется со всей этой беднотой?

Алмере. Пусть себе уходят куда-нибудь в другое место.

Рита. А дети?

Алмере. А не все ли равно, в сущности, где им пропадать.

Рита (тихо, с упреком). Ты нарочно напускаешь на себя такую черствость, Альфред.

Алмере (запальчиво). С этих пор я имею право быть черствым! Это мое право и... и мой долг!

Рита. Твой долг?

Алмере. Мой долг перед Эйолфом. Не оставаться же ему неотомщенным! Одним словом, Рита, как я сказал! Подумай об этом. Вели сравнять с землей всю эту слободку, когда меня не будет здесь.

Рита (вглядываясь в него). Когда тебя не будет?

Алмере. Да, тогда тебе будет, по крайней мере, чем наполнить жизнь. А тебе это нужно.

Рита (твердо, решительно). Ты прав. Мне это нужно. Но угадай, что я сделаю... когда тебя не будет.

Алмере. Ну, что?

Рита (медленно, решительно). Как только ты уедешь от меня, я пойду, спущусь туда к ним, заберу всех этих бедных, заброшенных ребятишек и приведу сюда, к нам. Всех этих «дрянных» мальчишек.

Алмере. Что же ты будешь делать с ними?

Рита. Возьму их к себе.

Алмере. Ты?

Рита. Да, я! Как только ты уедешь, они поселятся здесь все... как мои собственные дети.

Алмере (возмущенно). Займут место нашего Эйолфа!

Рита. Да, займут место Эйолфа. Будут жить в комнатах Эйолфа. Читать его книжки. Играть его игрушками. По очереди сидеть за столом на его стуле.

Алмере. Да ведь это настоящее безумие. Нет человека в мире, который бы меньше тебя годился на это!

Рита. Так придется мне себя перевоспитать. Позаниматься, приучиться.

Алмере. Если ты это действительно - серьезно говоришь, так с тобой, видно, произошла перемена, настоящее превращение.

Рита. Так и есть, Альфред. Об этом ты постарался. Ты оставил во мне пустое место. И мне надо попытаться заполнить его чем-нибудь, что походило бы на любовь.

Алмере (с минуту стоит в раздумье, глядя на нее). В сущности, мы пока немного сделали для этой бедноты там, внизу.

Рита. Ничего не сделали.

Алмере. Едва ли когда и вспоминали о ней.

Рита. Никогда не вспоминали о ней с сочувствием.

Алмере. Ау нас ведь были «золотые горы»!..

Рита. Мы закрыли для них свои двери. И свои сердца.

Алмере (кивая). Так, пожалуй, оно и в порядке вещей, что они не стали рисковать жизнью ради спасения Эйолфа.

Рита (тихо). Подумай-ка, Альфред... ты уверен в том, что мы сами рискнули бы?

Алмере (нервно, резко). В этом никогда не смей сомневаться, Рита!

Рита. Ах, мы, дети земли, так привязаны к земле!

Алмере. Что, собственно, ты думаешь сделать для этих заброшенных детей?

Рита. Прежде всего я думаю попытаться смягчить... и облагородить их долю.

Алмере. Если это тебе удастся — Эйолф родился не напрасно.

Рита. И был отнят у нас не напрасно.

Алмере (пристально глядит на нее). Только одно имей в виду, Рита. Не любовь толкает тебя на это дело.

Рита. Нет, не любовь. Во всяком случае, пока этого нет. '

Алмере. Ну, а что же, собственно?

Рита (несколько уклончиво). Ты ведь так часто говорил с Астой об ответственности человеческой...

Алмере. О книге, которую ты ненавидела.

Рита. Я все еще ненавижу ее. Но я слушала, как ты рассказывал. И вот хочу попытаться сама подвинуть дело вперёд. По-своему.

Алмере (качая головой). Это не ради неоконченной книги...

Рита. Нет, у меня есть еще причина.

Алмере. Какая же?

Рита (тихо, с грустной улыбкой). Я хочу задобрить те широко раскрытые детские глаза.

Алмере (пораженный, пристально глядя на нее). Пожалуй, и я бы мог примкнуть... Помогать тебе, Рита.

Рита. Ты бы хотел?

Алмере. Да... если бы знать, что смогу.

Рита (не сразу). Но тогда ведь тебе пришлось бы . остаться здесь.

Алмере (тихо). Давай попытаемся — не удастся ли.

Рита (чуть слышно). Давай, Альфред.

Оба молчат. Затем Алмере идет к флагштоку и поднимает флаг

доверху. Рита стоит около беседки и молча смотрит на него.

Алмере (возвращаясь). Нам предстоит тяжелый трудовой день, Рита.

Рита. Увидишь... иногда будет выпадать на нашу долю и тихий воскресный покой.

Алмере (тихо, растроганный). Когда мы, быть может, будем живо ощущать близость духов.

Рита (шепотом). Духов?

Алмере (по-прежнему). Да. С нами, быть может, будут... те, кого мы потеряли.

Рита (медленно кивает). Наш маленький Эйолф. И твой большой Эйолф.

Алмере (глядя перед собой). Быть может, нам иной раз... на пути жизни... и удастся увидеть хоть отражение их...

Р и т а. Где же, Альфред?.. Куда нам смотреть?

Алмере (пристально глядя на нее). Ввысь.

Рита (одобрительно кивая). Да, да... ввысы

Алмере. Ввысь, к горним высотам. К звездам. В царство великого безмолвия.

Рита (протягивая ему руку). Спасибо!